У книги "Тайна Дантеса, или Пуговица Пушкина", написанной итальянской слависткой, профессором русской литературы Миланского университета Сереной Витале в конце 80–х – начале 90-х годов прошлого века, существует на русском языке уже несколько изданий, причем настоящее, о котором я рассказываю, явно не лучшее, но уж какое попало мне в руки, о том и речь. Соответственно, и разговоров, и рецензий о книге множество, причем сделанных на самом разном уровне – профессиональном и любительском. Причина – эмоциональный и подтвержденный перепиской Дантеса с Геккереном, а также письмами ряда других заинтересованных лиц из их окружения рассказ о роковой дуэли Пушкина.
Буду краток, поскольку любой заинтересовавшийся читатель легко может найти в Сети все эти статьи.
Сюжет книги – развитие преддуэльной истории любви Жоржа Дантеса и Натальи Пушкиной. Именно – любви, разделенной и несчастливой, о чем подлинные документы свидетельствует с совершенной непреложностью.
Архив Геккеренов-Дантесов в полной мере открылся потомками убийцы Пушкина только для Серены Витале. Ранее, правда, фрагменты двух писем Дантеса – Геккерену были опубликованы в 30-х годах французским писателем-академиком российского происхождения Анри Труайя (настоящее имя - Лев Тарасов, точнее Тарасян) в огромной его биографии Пушкина. Именно эти фрагменты дали толчок к пересмотру пушкинистами ранее почти однозначно негативного отношения к странной семье голландского посланника.
Надо, впрочем, сказать, что уже Павел Щеголев лет за 10 до появления книги Труайя, подобные сомнения высказывал в своем труде «Дуэль и смерть Пушкина». Марина Цветаева и позднее Анна Ахматова во многом его взгляд разделяли. И, как выясняется теперь, были правы. Запальчивая Цветаева и вовсе называла жену Пушкина абсолютным нулем.
Разумеется, это не так. Наталья Николаевна была вовсе не глупа и вряд ли не понимала, кем был ее муж. Просто она его не любила. А он?
Вот здесь, пожалуй, самый интересный вопрос в этой истории. Что совершенно ясно теперь, Пушкин пошел на смерть во имя чести – понятия для нас нынешних скорее умозрительного. Для нас, но не для него, чей дворянский род насчитывал семь столетий. Для сравнения: даже царствующие на тот период времени Романовы имели всего лишь двухсотлетнюю историю. (Речь, понятно, о роде Пушкиных, но не Ганнибалов.)
Так любил ли Пушкин свою Натали? Каждый может сделать собственный вывод, опираясь при этом не только на стихи поэта и его письма к жене, но и на многие события из личной жизни Александра Сергеевича, дотошно восстановленные исследователями. Я думаю: да, любил, что не мешало ему любить других женщин.
Да и как без этого поэту?
Впрочем, вернемся к труду Серены Витале. Она приводит в своей книге добрых два десятка писем Дантеса к приемному отцу – Якобу (а не Луи, как раньше называли его филологи) ван Геккерену, из которых следует, что не всё в этом «семейном» союзе было столь однозначно, сколь считалось прежде. То есть влюбленный Геккерен вовсе не довлел в этой паре, напротив, скорее исполнял волю своего «сына», будучи натурой не столь трезвой и настойчивой, как Жорж Дантес.
Вот уж кто во всей этой дуэльной истории действительно любил, спасал ближнего всеми способами, вплоть до унижения и даже преступления.
Другое влюбленное до умопомрачения существо здесь – Екатерина Гончарова, ставшая на наших, читательских, глазах нелюбимой женой Дантеса. Ее письма к мужу также приводятся исследовательницей.
Как и письма и воспоминания другой стороны этой истории – Жуковского, Вяземского, Данзаса, Александра Тургенева, Осиповой. И третьей - Николая Iи Бенкендорфа.
Никто из друзей Пушкина «рук не умывал», его пытались спасти. Но как можно спасти человека, в равной степени стремившегося или убить любовника своей жены, или погибнуть самому? Последний вариант, по-видимому, Пушкина устраивал не меньше. Если не больше.
Я сказал: любовника. Так ли? Дантес на прямой вопрос друга Пушкина Соболевского, заданный ему в личном разговоре, прямо сказал в ответ: «Не может быть никаких сомнений».
Так что, да, пресловутый диплом рогоносца, полученный друзьями поэта осенью 1836 года, сочинен был не на пустом месте. Кем? Здесь другой важнейший вопрос. Серена Витале подробно разбирает всех возможных сочинителей анонимки, останавливаясь прежде всего на кандидатурах Геккерена и Долгорукова. И – не дает, да и не может, конечно, дать ясного ответа. Тайна сия столь же неразрешима, сколь не разрешим однозначно «шекспировский» вопрос.
Каждый волен сделать собственный выбор.
И еще, возвращаясь к роману Натали и Дантеса, автор книги приводит наиинтереснейший документ буквально на последних страницах. Документ этот – письмо 1845 года Дантесу от некой петербурженки, подписавшейся именем Мари, в котором она просит вернуть ей ее письма и портрет, поскольку она выходит замуж.
Еще одна загадка, но при некотором размышлении и допущении, вполне разрешимая. Дело в том, что письмо в архиве не подлинное, а лишь его копия. И если предположить, что составитель этой копии сознательно заменил 1844-й год 1845-м, дабы, так сказать, не подставлять корреспондентку, то все легко объясняется. Именно в 1844-м, после семилетнего вдовства, Наталья Николаевна Пушкина вторично вышла замуж за Петра Ланского, тут же возведенного государем в генеральский чин.
На этом всё. Многие и многие интереснейшие подробности – в замечательной книге итальянской славистки Серены Витале.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.