Вероника сидела на диване и читала книгу. В квартире она была одна: ее дочь, Ира, была на сборах со своей командой по гимнастике, она как раз недавно написала, что их заселили по номерам, поэтому женщина со спокойной душой выпила бокал вина и решила насладиться книгой любимого автора.
Вдруг в прихожей что-то щелкнуло. Вероника подняла голову. Через секунду звук повторился. Кто-то вставил ключ в замок и пытался открыть его, но ключ не поворачивался.
Вероника медленно отложила книгу. Металлический скрежет заполнял коридор. Женщина подошла к двери на цыпочках и посмотрела в глазок. На площадке стоял Павел, ее бывший муж...
Пять лет назад он собрал вещи и ушел из их с дочкой жизни.
— Ты мне надоела. Жирная, ленивая, инертная тетка, — на прощание сказал он и уехал на другой конец страны. После этого он не звонил, дочерью не интересовался, даже про дни рождения дочки забывал. Алименты через суд урезал до пяти тысяч рублей, доказав, что сам еле выживает с маленькой белой зарплатой.
И вот он теперь стоит и ковыряется старым ключом в замке, который она поменяла три года назад. Вероника отступила на шаг. Открывать она не собиралась, но вдруг Павел ударил кулаком в дверь и закричал:
— Вероника! Открывай! Я знаю, ты дома!
Женщина молчала.
— Ты что, оглохла? — заорал он. — Открывай, говорю!
— Павел, уходи! — сказала она через дверь. — Тебе здесь нечего делать!
За дверью послышался короткий смешок.
— Нечего делать? Это моя квартира тоже, забыла?
— Нет, не твоя!
— Да ты мне тут не рассказывай! — он снова забарабанил. — Открывай, поговорить надо! А если не откроешь, я тут такой кипишь подниму, сама пожалеешь!
***
Павел ввалился в коридор и первым делом скинул на пол огромный грязный рюкзак. От мужчины пахло алкоголем и табаком. Вероника молча смотрела на него. Павел сильно изменился: в свои сорок пять он выглядел плохо: лицо осунулось, под глазами были темные круги, а лоб покрывали морщины, в волосах появилась седина. Когда бывшие супруги виделись в последний раз, он был более моложавым и бодрым. Павел и раньше был нервным, но теперь казался совсем не в себе.
— Что тебя привело в родной город? — спросила Вероника, пытаясь храбриться.
— Беда у меня, Вероничка. Настоящая беда!
Он пытался звучать иронично.
— Я там, во Владике, вписался в одну авантюру. Думал, подниму деньжат, а вышло наоборот. Теперь должен очень серьезным дядечкам.
Вероника скрестила руки на груди.
— А от меня чего хочешь?
— Помощи.
— И как я тебе помогу? Ты думаешь, я на зарплату учителя шикую?
— Да нет, Вероничка! — Павел хмыкнул. — Я так не думаю.
Он осмотрелся, привстал на цыпочки и заглянул в комнату, будто проверял, изменилось ли что-то за эти годы.
— Что, мужика так и не нашла?
Для Вероники это было почти как пощечина.
— Не смей хамить!
Павел нервно засмеялся и поднял руки.
— Прости, прости. Не обижайся. Я же не со зла…
Он помолчал, потом сказал уже тише:
— Я думаю, квартиру пришло время делить. Свою часть денег отдам за долг, и от вас отстану.
Тут до Вероники все дошло. Она посмотрела в глаза бывшего мужа. Женщина не могла поверить, что он настолько глуп. И от этого осознания Вероника рассмеялась.
— А ты, Паш, не помнишь, что ты переписал свою долю на мать? Чтобы нам с тобой делить было нечего? Вот с ней и решай вопросики!
Он сжал губы, посмотрел в сторону ванной.
— Ладно. Утром поеду к матери. А сейчас помоюсь и лягу спать.
— Что значит ляжешь спать?
— То и значит!
И, не спрашивая разрешения, Павел снял куртку и пошел вглубь квартиры, по-хозяйски, как будто бы все эти пять лет жил здесь.
***
Павел ушел рано утром. Вероника услышала, как он долго возился в прихожей, потом хлопнула входная дверь. Она вышла из Ириной комнаты только через несколько минут: боялась, что вернется. Но его грязного рюкзака уже не было. Ей хотелось верить, что после разговора с матерью Павел исчезнет, но уверенности не было.
Последние два года отношения Вероники с Галиной Васильевной стали почти идеальными. Когда они с Павлом были вместе, то общение со свекровью было формальным, а сейчас как-то само собой женщины сблизились. Павел забыл не только про жену и дочь, но и про собственную мать. Не звонил месяцами, по праздникам не поздравлял. Вероника сначала помогала свекрови из жалости: то лекарства привезет, то в поликлинику отвезет, то продуктов купит. А потом Галина Васильевна стала для нее почти родным человеком, они стали общаться чаще, много времени проводили вместе с Ирочкой.
Ситуацию с квартирой они никогда прямо не обсуждали. Но Вероника понимала, что никто ее с Ирой выгонять не собирается.
***
В школе в тот день все валилось из рук. Она проверяла тетради и ловила себя на том, что читает одну и ту же строчку по три раза. На уроке перепутала дату контрольной седьмого класса, а потом забыла провести лабораторную у пятиклассников. Мысли были только о том, о чем сейчас на другом конце города говорят Павел и его мать.
После обеда телефон коротко звякнул, пришло сообщение от свекрови: «Ника, можно я к тебе заеду?»
Вероника сразу ответила: «Конечно. Приезжайте».
Через час Галина Васильевна уже сидела у нее на кухне.
— Он орал как невменяемый… — устало сказала Галина Васильевна. — С порога начал во всех тяжких обвинять. Мол, я плохая мать, сына в беде бросаю.
— И что вы?
— А что я? Сказала, чтобы он сам из этого всего выбирался.
Вероника молчала.
— Потом про квартиру начал. Требовал, чтобы я долю продала. Представляешь?
Галина Васильевна поджала губы.
— Я ему прямо сказала, что квартира достанется Ире, а он пусть проваливает восвояси.
У Вероники защипало в глазах, она начала плакать. Видимо, все напряжение, которое она в себе держала со вчерашнего вечера, прорвалось наружу. Свекровь встала и приобняла невестку.@Стелла Кьярри
— Ну не надо, Никуся. Мы семья. Мы будем держаться вместе! Мы семья!
***
Павел так и не вернулся, но легче от этого не стало. Галина Васильевна после его визита была сама не своя. Звонила Веронике по два раза в день, спрашивала одно и то же:
— Ника, а вдруг он опять придет? Вдруг натворит чего?
— Не придет уже! — успокаивала ее Вероника. — Он понял, что здесь ему ничего не светит!
Но сама она в этом не была уверена. Несколько раз после отъезда свекрови в тот день она набирала номер Павла, но он трубку не брал. Только один раз ответил в сообщении: «Вы подписали мне смертный приговор. Так что идите к черту».
На следующий день со сборов вернулась Ира. Вероника бросилась к дочери и стиснула ее в объятиях. Ира засмеялась:
— Мам, ты чего? Задушишь сейчас.
Вечером девочка заметила на комоде в прихожей чужую зажигалку.
— Это откуда? — спросила она.
Вероника машинально потянулась забрать ее.
— Не бери в голову. Все нормально!
Ира посмотрела на мать и по ее лицу все поняла:
— Он приезжал?
Вероника кивнула. Ира помолчала, а потом направилась в свою комнату, у самого порога она повернулась к матери и сказала:
— Хорошо, что меня не было.
"Это точно... "— подумала Вероника.
Павел снова исчез, будто его появление в городе всем привиделось. Шли месяцы, он не звонил, не писал, найти его было невозможно. Иногда Галина Васильевна пыталась узнать что-то через старых знакомых, но все только разводили руками. А потом ей пришла телеграмма из тюрьмы, Павел просил связаться с ним. Выяснилось, что его посадили за мошенничество.
Для Галины Васильевны это стало ударом. Она слегла с сердцем, настолько эти новости выбили ее из колеи, конечно, отчасти она винила в аресте сына себя. Вероника и Ира вытаскивали ее вдвоем. Они приходили сначала в больницу, потом по очереди жили у нее дома. Ира развлекала бабушку, убирала у нее дома, а Вероника забивала ей холодильник полезной едой и оплачивала сиделку. Галина Васильевна оживала. Глядя на внучку и невестку, она понимала, что сделала все правильно. Только ради этих чудесных девочек нужно было сделать так, чтобы Павел не смог ей испортить жизнь.
Но груз вины перед сыном не отступал. Вероника видела это в свекрови, и каждый раз, когда тень грусти пробегала по лицу пожилой женщины, ее невестка говорила:
— Мы семья. Мы будем держаться вместе! Не грустите.
Галина Васильевна улыбалась ей в ответ: они и вправду были семьей. Пусть и неполноценной.
А потом они узнали, что Павел вышел по УДО, но к матери он так и не приехал. Она себя успокаивала лишь тем, что он на свободе, и молилась, чтобы он больше не делал глупостей. К счастью, бывшую жену и дочь Паша больше не трогал, и они могли жить спокойно.
