Приглашаю всех, кто интересуется Петергофом, продолжить знакомство с его удивительными уголками — сегодня наш путь вновь лежит в западную часть Нижнего парка. Этот уголок ансамбля — особый мир, где строгая геометрия аллей сплетается с живописной тишиной прудов и блеском водяных струй. Здесь, в саду Бахуса, вдоль аллеи на берегу Марлинского пруда расположились четыре изящных фонтана — Тритоны‑колокола, чьё название хранит в себе сразу две истории — мифологическую и инженерную.
Всё началось при Петре I: в 1722 году император задумал устроить здесь небольшие фонтаны с фигурами, а двумя годами позже дополнил замысел идеей украсить их скульптурами по мотивам эзоповских басен. Эскизы создал М. Г. Земцов, заказ передали Н. Пино, но воплотить проект тогда не удалось. Лишь в 1732 году в бассейны установили свинцовые статуи тритонов‑младенцев — их изготовили в Англии в 1721 году по рисунку И. Ф. Браунштейна.
Изначально эти фигуры предназначались для Большого каскада, но в итоге их приспособили именно для этих фонтанов. Тритоны — мифологические существа с телом человека и рыбьим хвостом — были естественным выбором для водных композиций: в античной традиции они считались спутниками морских богов и повелителями водной стихии, а потому органично вписывались в замысел петровского парадного парка. Поначалу тритоны держали в поднятых руках деревянные чаши со свинцовым покрытием, и из них били по четыре струи, создавая лёгкую, игривую картину.
К концу XVIII века устройство фонтанов переработали, и именно тогда проявилась вторая часть их названия. Теперь вода, вырываясь из трубочки, ударялась о бронзовую заслонку и формировала над фигурой прозрачный водяной купол. Переливаясь через края чаши, которую держит тритон, вода стекала тонкой пеленой, словно образуя второй, мерцающий колокол. Этот эффект и дал фонтанам имя «Клоши» — от французского cloche, то есть «колокол». Так в названии соединились образ мифологического хранителя вод и изящество инженерной мысли, сумевшей превратить простую струю в поэтичный водяной силуэт.
В 1912 году пудостский известняк, из которого были сделаны кордоны бассейнов, заменили на гранит, бережно сохранив прежнюю форму. Тяжёлым испытанием стала Великая Отечественная война: оригинальные скульптуры погибли — по ряду свидетельств, их вывезли немецкие солдаты. В 1954 году скульптор А. Ф. Гуржий взялся за воссоздание утраченного, опираясь на старые фотографии и рисунки Браунштейна. Он не просто повторил прежние образы, но придал тритонам больше объёма и даже увеличил их примерно в полтора раза. Нынешние фигуры отлиты из бронзы и покрыты позолотой — её нанесли в 1984 году.
Вода к фонтанам поступает от расположенных южнее Менажерных водоёмов, органично вписывая «Тритонов‑колокола» в общий ансамбль дворца Марли вместе с каскадом «Золотая гора» и другими скульптурными композициями. Так, в этих небольших фонтанах отразилась вся история Петергофа — от петровского замысла до послевоенного возрождения, от античных образов до тонкой работы гидротехников, умевших заставить воду петь и рисовать.
А теперь приглашаю вас вместе со мной пройтись и присмотреться к Менажерным фонтанам — они скромно держатся в стороне от самых громких чудес Петергофа, но в их устройстве скрыта настоящая инженерная хитрость. Эти два фонтана с круглыми бассейнами расположились там же, где и Тритоны-колокола - в саду Бахуса, по обе стороны от каскада «Золотая гора», и стали частью изящного Марлинского ансамбля, где всё — от дворца Марли до прудов и каскадов — выстроено в строгой гармонии.
Любопытно, что вода к «Тритонам‑колоколам» поступает как раз от Менажерных фонтанов. Их история тоже уходит корнями в петровскую эпоху: сам император не просто распорядился построить эти фонтаны, но и лично разработал чертёж особой насадки для труб, позволившей добиться редкого сочетания мощи и экономности. Строительство велось в 1722–1724 годах по проекту архитектора Николо Микетти, и уже на этапе работ стало ясно, что задуманный эффект потребует доработки: летом 1725 года бассейны пришлось увеличить, ведь высота струи оказалась слишком внушительной для изначально задуманных размеров.
Секрет мощи Менажерных фонтанов — в хитроумной инженерной находке Петра. В трубу диаметром 30 сантиметров на выходе вложен опрокинутый медный конус. Вода, обтекая его, устремляется сквозь узкую кольцевую щель и образует полый столб, который выглядит необычайно мощным, хотя на деле расходует сравнительно немного воды. Именно эта бережливость и подарила фонтанам их имя: «менажерные» происходит от французского ménagère — «экономный», «бережливый». Название закрепилось за ними в 1750‑х годах, когда особенность конструкции стала очевидной не только мастерам, но и посетителям парка.
Во второй половине XVIII века облик Менажерных фонтанов дополняли позолоченные медные шары: они покоились на вершинах водяных столбов, а когда воду отключали, опускались в медные сетки. Сегодня этих деталей уже нет, но сама идея — сочетать зрелищность и расчётливость — осталась в самой сути фонтанов. Каждый из них устроен в круглом бассейне диаметром около 20 метров, а струи взмывают вверх почти на 15 метров — их видно издалека, и они эффектно подчёркивают перспективу у подножия каскада «Золотая гора». В 1976 году фонтаны прошли реставрацию: мастера воссоздали каменные кордоны, а дно бассейнов выложили мраморными плитами, бережно сохранив исторический облик. И по сей день в работе фонтанов используют те самые насадки, чья конструкция, придуманная ещё при Петре I, позволяет воде казаться почти безграничной, оставаясь при этом удивительно экономной.
В этой части парка разные фонтаны словно ведут тихий диалог: миниатюрные «Тритоны‑колокола» с их поэтичными водяными куполами оттеняют монументальность Менажерных водоёмов, чьи мощные столбы будто держат на себе саму перспективу сада. А вместе они образуют гармоничный ансамбль, в котором отразилась вся история Петергофа — от петровского замысла до послевоенного возрождения, от античных образов до тонкой работы гидротехников, умевших заставить воду петь и рисовать.
Продолжить знакомство с западной частью Нижнего парка Петергофа — здесь, в уютном и строго выстроенном по законам регулярного парка Саду Бахуса, среди боскетов и трельяжных галерей, раскрываются тихие истории XVIII века. Сад расположился у дворца Марли и с самого начала задумывался Петром I как особое «архитектурное гульбище» — место, где архитектура, вода и скульптура сплетаются в единый ансамбль.
Прогуливаясь по Саду Бахуса, рядом с Менажерными фонтанами невольно задерживаешь взгляд на изящных мраморных статуях — среди них особенно выделяются аллегория «Воздух» и богиня «Флора». Скульптура «Воздух», созданная в 1750‑х годах мастером из круга венецианского скульптора Дж. М. Морлейтера, воплощает стихию в образе стройной женской фигуры: откинутая назад голова, поднятая рука, держащая стилизованное облако, и лёгкие складки драпировки придают статуе ощущение полёта и невесомости.
Изначально она украшала южную часть Нижнего сада у Большого Меншиковского дворца, а в 1926 году её перевезли в Петергоф и установили в Саду Бахуса. Тяжёлые испытания выпали на долю скульптуры в годы Великой Отечественной войны: её укрыли в подземном тайнике, где она получила повреждения, но весной 1945 года её отреставрировали и вернули на прежнее место. Сегодня на площадке перед каскадом «Золотая гора» стоит копия из искусственного мрамора, а оригинал бережно хранится в павильоне «Каменное зало» в Ораниенбауме.
Судьбы этих статуй тесно переплетены с драматическими страницами истории: во время Великой Отечественной войны их укрыли в подземном тайнике — это спасло произведения искусства от уничтожения, хотя и не уберегло от повреждений. Уже весной 1945 года, после реставрации, скульптуры вновь заняли своё место, продолжая вести безмолвный диалог с парком и посетителями. Сегодня на площадках у фонтанов стоят копии из искусственного мрамора — их создали в 2009–2010 годах, чтобы сберечь подлинники. Оригинальные статуи теперь хранятся в павильоне «Каменное зало» в Ораниенбауме, словно передав эстафету своим двойникам, которые по‑прежнему украшают Сад Бахуса и напоминают о былом великолепии петровского ансамбля.
Скульптуры несут глубокий символический смысл, типичный для искусства барокко и эпохи Просвещения: они воплощают фундаментальные начала мироздания и отражают стремление петровского времени осмыслить природу через систему аллегорий. В системе оформления Сада Бахуса эти аллегории не просто украшают пространство — они придают ему философскую глубину, напоминая о гармонии мироустройства, которую парк как будто демонстрирует в миниатюре: вода фонтанов, зелень боскетов, мрамор статуй и воздух над аллеями складываются в целостную картину, задуманную ещё в петровскую эпоху.
Марлинская часть парка - уникальный ансамбль, созданный в первой половине XVIII века по замыслу Петра I, стал удивительным примером того, как утилитарные решения превращаются в высокое искусство: пруды‑садки для разведения рыбы легли в основу изысканных дворцовых видов. Центром и смысловым ядром этой части парка служит дворец «Марли», давший имя всему ансамблю.
Приглашаю вас вместе со мной заглянуть в историю павильона «Эрмитаж», расположившегося в западной части парка на берегу Финского залива. Его появление связано с замыслом Петра I, который, путешествуя по Европе, проникся идеей особых уединённых павильонов, где узкий круг гостей мог бы собираться вдали от суеты, а слуги, оставаясь внизу, незаметно обеспечивали бы трапезу с помощью хитроумных подъёмных механизмов. Вдохновлённый этой модой, император задумал создать подобный павильон в своей приморской резиденции как дополнение к любимому Монплезиру.
Летом 1721 года под руководством архитектора Иоганна Фридриха Браунштейна закипела стройка. Постепенно здание обретало очертания: возводились стены, к октябрю 1722 года павильон подвели под кровлю, а по сторонам фронтонов появились алебастровые статуи — аллегории времён года, созданные скульптором Конрадом Оснером. Не менее важной частью замысла стал окружающий павильон глубокий ров, наполненный водой: его копали в 1723–1724 годах, проведя водоводную магистраль от Марлинского пруда, а позднее по периметру устроили деревянную балюстраду и перекинули со стороны аллеи разводной мост. Пётр I лично следил за деталями: по его указанию появились дубовые балконы и изящные кованые решётки на окнах, а ров окаймили газоном, придав ансамблю завершённый вид.
Внутри павильон был устроен с той же изобретательностью, что и снаружи. На первом этаже разместились кухня, буфетная и небольшие помещения для слуг, а в центре буфетной установили механизм, позволявший опускать через овальный проём центральную часть парадного стола со второго этажа. После сервировки стол поднимали обратно в зал, где собирались гости. Изначально попасть наверх можно было и вовсе необычным способом — на подъёмном кресле, своего рода лифте XVIII века, но после несчастного случая во время визита Павла I в 1797 году, когда оборвался трос, от этой затеи отказались, заменив кресло прочной дубовой лестницей, которая служит и поныне. Второй этаж, превращённый в парадный зал, украсили 124 картинами европейских мастеров XVII–XVIII веков, среди которых лишь одна обращалась к русской истории — «Полтавская баталия» неизвестного художника. С годами павильон не раз обновляли: в 1748 году его стилобат выложили путиловской плитой, полы отделали мрамором и паркетом, а позже реставрировали фигуры на фронтонах и меняли кровлю.
В его стенах происходили и яркие события — например, в 1796 году здесь Д. И. Фонвизин читал свою комедию «Бригадир» в присутствии Екатерины II. Но суровые испытания ждали павильон в XX веке: во время Великой Отечественной войны он оказался в зоне оккупации, и в нём устроили огневую точку; часть стены была взорвана, многие детали убранства утрачены, хотя основную коллекцию картин и мебель успели эвакуировать. Уже к 1952 году павильон частично восстановили, и он стал первым музеем Петергофа, вновь открывшимся для посетителей после войны. А масштабная реставрация 2021–2023 годов вернула ему исторический облик: фасад обрёл прежний охристый оттенок, ров вновь наполнился водой, а многие утраченные элементы декора бережно воссоздали. Сегодня «Эрмитаж» продолжает жить как музей, приглашая гостей не только полюбоваться живописью и изяществом отделки, но и прикоснуться к инженерной мысли прошлого, ощутить дух эпохи, когда даже трапеза становилась частью утончённой игры пространства и механизмов.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.