Если, например, меня спросить об актере Тверского ТЮЗа Сергее Зюзине, то в голове в первую очередь мелькнут такие образы: распростерший руки человек в луче света во мраке (навеяно спектаклем «Москва - Петушки» 18+), импульсивный мужик-десантник («Пустота» 18+), пират с гитарой («Остров сокровищ» 12+). А еще я с некоторым удивлением обнаружил, что он играет колоритнейшего предводителя банды братков в одном из эпизодов нашумевшего в свое время «Быка» (18+) с тем самым Борисовым… Сергей сейчас заканчивает обучение на театрального режиссера у такого мастера, как Константин Райкин. Поставил недавно спектакль, что, впрочем, не секрет для тверских театралов. Не повод ли поговорить с этим интересным творческим человеком? Сказано - сделано.
Сергей любезно ответил на мои вопросы, в том числе про роль Венички и вообще спектакль по гениальному произведению Венедикта Ерофеева «Москва - Петушки» (18+), про путь актера, про Константина Райкина и его совет, про свою роль омоновца в грядущем фильме…
Начали сначала.
- Сергей, вы помните момент, когда у вас в голове родилась мысль, что-то стрельнуло, что, мол, все: хочу стать актером?
- Помню, это был 1996 год, в городе Бологое был традиционный конкурс «Ищем таланты-96». Я сам же родился в Хотилово в Бологовском районе, заканчивал школу в Куженкино и занимался в творческих кружках, которые вели две замечательные женщины: Ольга Леонидовна Блинова - это она научила играть на гитаре - и Елена Евгеньевна Михеева. Они взяли нас, несколько ребят, в оборот, чтобы нас улица не захватила, времена-то были те еще: 90-е. Мы там всякие народные песни пели, сказки разыгрывали. А на этом конкурсе я занял второе место среди чтецов. Я и раньше уже думал, что надо стать артистом, но тут прям утвердился в этом. И вокруг все мне говорили, что у меня есть артистический талант, что мне надо продолжать в этом направлении. Тут и гены сказались, видимо. Мама - хореограф, она работала в домах культуры, в 1980-х закончила наш Тверской колледж культуры, а я уже отучился там в начале 2000-х.
- Вы окончили Тверской колледж имени Львова по специальности артист-кукловод и несколько лет играли в Тверском театре кукол. Этот опыт - он же специфический - что дал вам при переходе в чисто драматического актера, при приходе в ТЮЗ?
- Конечно, когда ты работаешь с куклой, это предполагает определенную манеру существования на сцене, более отстраненную. Скажем так: больше по Михаилу Чехову. То есть ты работаешь не по Станиславскому, когда надеваешь на себя образ персонажа, когда я есть персонаж, а тут такая история больше - если бы я был бы персонажем.
- А уже как драматическому актеру эта более отстраненная манера может быть полезна?
- Я больше скажу: сейчас уже просто необходима. Сейчас же много разных форм существования на сцене, никто не придерживается какой-то конкретной школы. Каждый режиссер, ставя спектакль, может вырабатывать свою формулу, отталкиваясь от разных школ. Помимо Станиславского, Чехова, есть же Мейерхольд, есть Гротовский, Питер Брук тот же. Сейчас актер должен быть пластичен. Я имею в виду не в плане пластичности движений, а в плане своей психофизики, потому что каждый режиссер работает по-разному, и каждый спектакль требует разного существования на сцене. То есть, чем больше у тебя диапазон форм игры, тем ты можешь быть интересней, разнообразней. Добавлю, что работа в Театре кукол способствует развитию образного мышления, потому что ты можешь через, например, какие-то предметы, образы решать сценические задачи. И мне совершенно не трудно было перейти из кукольного театра в драматические артисты. Нас же обучали и тому, и тому. То есть актер-кукольник может и как драматический актер работать, его диапазон шире.
- Какая роль для вас стала самой глубокой, запоминающейся, потрясшей вас?
- Ох, тут от сезона к сезону по-разному… Ну вот, например, в 2019 году мне дали радикально противоположные роли. Есть спектакль «Вафельное сердце» (6+), он до сих пор идет, и там у меня одна из любимейших ролей: я играю девятилетнего мальчика Трилли. Несмотря на то, что мне сейчас уже 43 года, я до сих пор его играю. И в том же 2019-м я вместе с моим бывшим педагогом Семеном Ковалевым (из Ярославского театрального института, который Сергей закончил в 2017 году. - Ред.) сделал моноспектакль «Москва - Петушки», где я играю один. И я понял, что для меня роль Венички оказалась самой сложной.
- Я как раз хотел про нее спросить. Можно ли сказать, что это до сего дня ваш «опус магнум», так сказать?
- Да. Спектакль идет семь лет, люди приходят, я вижу отклик, часто бывают аншлаги. Роль давалась мне сложно. Мы были сорежиссеры с Ковалевым, самому играть и ставить мне одному было б тяжело. И Семен из меня, конечно, все жилы вытянул при подготовке роли. Даже были моменты, как сидел в гримерке, и у меня с грохотом падали слезы на линолеум, и я думал, что ничего не получится. Но в итоге, слава богу, получилось. Очень много хороших отзывов о спектакле.
- «Москва - Петушки» для многих сложное для понимания произведение, люди зачастую могут видеть только самый верхний, скажем так, уровень, путешествие некоего любителя приложиться к бутылке, воспевающего спиртное, и не более того, хотя…
- Да, я понимаю это. Это поверхностный взгляд на материал изначально. И тут дело уже не в спектакле, а в самом произведении. Люди часто первое, что вспоминают о нем, как Веничка описывает различные фантастические спиртные коктейли типа «Слеза комсомолки» и тому подобное, как выпивает... Но ведь на самом деле автор через своего героя, можно сказать, свое художественное альтер-эго, поднимает глубокие вопросы: библейские, вопросы лишнего человека, любви, Бога. Просто это подано через призму такого вот лишнего человека, который ищет правды, ищет света, но при этом сам погружен во тьму… Тут нельзя смотреть на произведение лишь с одной стороны. Тем более, что Веничка, по сути, персонаж-то светлый, не темный, он романтик, он философ, просто он заблудился, ему не хватает любви.
- А вы чувствуете со сцены, что это доходит до зрителя?
- Конечно. Я же в спектакле работаю один, и единственный мой партнер - зрительный зал. И от того, как меня воспринимает публика, зрительный зал, так и идет спектакль, это так или иначе отражается. Порой я чувствую, что зал очень осторожно воспринимает, порой - что не принимает какие-то вещи, и ты чувствуешь это, отсутствие отдачи. Были случаи, люди и выходили из зала...
- Давайте перейдем к другой теме. Вы завершаете обучение на режиссера в мастерской такого великолепного мастера, как Константин Райкин. Расскажите об этом.
- Осенью буду защищать диплом и постараюсь пригласить мастера - Райкина - на спектакль в Тверь. С ним разговаривал по этому поводу, он сказал, что, возможно, найдет время. Если получится, то это и для нашего театра тоже будет плюсом. Лишнее внимание не помешает, так как проблем в театре немало: со зданием, с необходимостью ремонта. Министерство культуры региона к нам, конечно, внимательно относится, но если приедет фигура такой величины, то это будет нам плюсом. Это не мои какие-то амбиции, прежде всего полезно для ТЮЗа.
- Есть такая штука в духовных практиках, как прямая передача сакрального знания, стимула от мастера ученику. А вот от Константина Райкина был какой-то посыл вам, который как-то перевернул, встряхнул вас, открыл новые горизонты?
- Он же руководитель театра «Сатирикон», и у этого театра есть свой яркий стиль, своя репертуарная политика, свой стиль спектаклей, подход к материалу, который Константин Райкин пропагандирует. То есть это, если грубо сказать, определенная технология. И вот ее я и пытаюсь перенимать и воплощать. В моем дипломном спектакле «Посадить дерево» (16+) по пьесе современного драматурга Алексея Житковского артистам не с самого начала было понятно, чего я хочу, было недопонимание, но тем не менее мы это все перебороли, и благодаря артистам, которые доверились мне, вышла достойная, очень хорошо принятая зрителем постановка, даже судя по отзывам. Еще был от Райкина один совет: идти от обратного. То есть текст, например, про одно, но ты его должен решить так, как он у автора есть, но по действию парадоксально и радикально в другую сторону.
- В тему вопрос про спектакль «Посадить дерево». Как вам уже в режиссерском кресле, так сказать, работалось с вашими коллегами по сцене и в то же время уже такими корифеями ТЮЗа, как Александр Евдокимов, Андрей В. Иванов? Вы упомянули, что были какие-то шероховатости.
- Были моменты недопонимания, но это нормально, это творческий рабочий процесс. Но не было такого, чтобы они говорили: ты тут молоко вытри со рта, а мы тут сами. Нет, это великие деликатнейшие люди. И тот же Андрей Иванов, Александр Евгеньевич, который сам имел опыт постановок, только помогали. Даже когда задавали вопросы, на которые я не мог ответить здесь и сейчас, это делало мою работу над постановкой только глубже, потому что я больше пластов укладывал в этот многослойный пирог-спектакль.
- Вы поставили в тверском театральном проекте «Гримерка» рассказ Хармса «Старуха» (18+). А нет ли планов, наметок и на сцене ТЮЗа что-то из обэриутов* соорудить или вообще пьесу абсурда какую-нибудь поставить?
- Почему бы и нет, почему бы и нет. Если мне дадут… Сейчас детские спектакли нужны, ломаю голову, какой бы спектакль 6+ сделать. Но можно ведь приемы и формы взять и какие-то абсурдистские, главное, чтобы это было понятно зрителю. Но сейчас есть конкретная задача. Потом, когда я, может быть, дорасту, и будет такая абсурдная постановка в ТЮЗе.
- Вы музыкальный человек, у вас и рок-группа была, а нет ли желания поставить что-то музыкальное?
- Да, я играл и сочинял кое-что, была группа… Сейчас от музыки отошел, но, конечно, очень хочется рок-оперу поставить. Какую-нибудь рок-оперу «Федорино горе», например (смеется)…
- Вы снимались в кино. А как у вас сейчас с этим?
Сейчас на это нет особо времени, занятость в театре, постановки… Но вот только что на Кинопоиске вышел сериал «Большая вода» (18+), который в Твери снимался года два-три назад. Я там есть первых шести сериях, у меня в сериале неплохая линия. Еще осенью в этом году должен выйти фильм «99-й» (16+). Его снял режиссер Леонид Пляскин в Дагестане два года назад. Это военная драма про события 1999 года: нападение террористов на Дагестан и подвиг липецкого ОМОНа там. Я сыграл одного из омоновцев.
- А самому бы не хотелось бы снять кино?
- Кинематограф имеет свою специфику, отличную от театра. Но почему бы и нет. Наша Тверь - киношный город, у нас немало снимали и снимают. А мы, тверские, сами вот нет... Почему бы и нет, если будет ресурсы и команда. Это был бы творческий вызов.
НА ЗАМЕТКУ
Сергей Зюзин родился 12 апреля 1983 года. Работал в Тверском театре кукол с августа 2004 года по июль 2012 года. В Тверском ТЮЗе работает с сентября 2012 года. В 2017 году окончил Ярославский государственный театральный институт. Женат на актрисе Тверского театра кукол Анастасии Кураповой, у них двое детей.
* ОБЭРИУ («Объединение реального искусства») - группа писателей и поэтов-авангардистов, существовавшая в Ленинграде в 1927-м - начале 1930-х годов.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru