Давненько уже, разъясняя вопрос теста "В каком лесу партизанил Высоцкий?", рассказывала, откуда взялась строчка "зря ли я в том лесу партизанил" в песне "Здесь лапы у елей дрожат на весу...". Конечно, эта песня изначально задумывалась для фильма "Сыновья уходят в бой" и написана вместе с остальными песнями там же, в Белоруссии, в августе 1969 г.
Тогда я специально пересмотрела этот фильм, чтобы понять, для кого могли бы быть написаны эти пронзительные строки. В сюжете целых две лирических линии. Первая - это Толя Корзун и Лина, совсем юные, робкие, только-только начинающие понимать себя и свои чувства. Нет, не мог для них Высоцкий сочинить это пронзительно-чувственное, но и тоскливо-яростное:
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно...
Нет, они слишком юны и чисты для такой страсти. А вот другой персонаж, Никита Пинчук, подходит на роль лирического героя песни идеально. Мне кажется, песня была написана для него. Никита обожжён горем, ведь его деревню вместе со всеми жителями сожгли фашисты, ярость и ненависть иногда захлёстывают его с головой. И влюблён он безоглядно и безнадёжно, со всей широтой своей израненной души.
В книге такого героя нет, для фильма он "собран" из нескольких других персонажей. Сделан акцент на противостоянии его с Сергеем Коренным, другом и невольным соперником.
– Нет, подожди, – говорит Головченя, – вот они детишек жгут, баб. На что ж они рассчитывают? Придем же, рано или поздно придем в ихнюю Германию.
– А ни на что, – отзывается Сергей Коренной. – Гитлер хочет чтобы немцы этого и боялись – ответа за такое, чтобы до конца с ним шли.
– Не знаю, кто там как, а я свое спрошу, – говорит Носков. Глаза у этого щуплого парня жесткие. Этот спросит. (Адамович А. Сыновья уходят в бой)
В фильме этим парнем с жёсткими глазами стал Никита Пинчук. И "споры без сна и покоя" идут между ним и его другом:
Пинчук: Ну не знаю, как там кто, а я с них своё спрошу. Тоже до конца.
Коренной: Спросим. Конечно, спросим. Только ведь мы-то ведь не они, Никита. Звереть нам ни к чему.
Пинчук: Ладно! Ты это бабке или дедке своему расскажи. А моё дело - давить их, пока они пить не попросят. Вот так... Они ещё поглотают дыма от моей деревни. (фильм)
При том, что эти двое - настоящие друзья, без лишних слов готовые прийти на помощь друг другу.
Они оба с первых дней в отряде, считаются "старыми партизанами". Странно слышать это "старые партизаны", глядя на таких молодых парней. А ведь дело чуть не дошло до трагедии, когда вопрос "Что важнее сейчас - ненависть или человечность" они не смогли решить сами.
А лимонки-то у обоих были не учебные. О гранатах, что носили на поясе партизаны, было подробно в романе:
"Рядом с подсумками, в которых весь твой «склад боеприпасов» – пятьдесят восемь патронов, болтается граната-лимонка. В ее ромбиках – скрытая сила, запрятанный взрыв. Лимонкой подорвался селибовский Виктор Петреня. Тогда об этом много говорили. В партизанах о таком думается как о необходимости, последней, жестокой, вынужденной. Думается привычно: это убьет тебя, но и спасет, защитит от еще более страшного. Отогнешь чеку левой рукой, выдернешь и сразу почувствуешь стальную упругость пластины. Теперь твоя жизнь, твоя смерть у тебя в руке, и уже не так страшна чужая лютость, жестокость. Проделываешь это мысленно, и не один раз.
Мысль о таком конце делается привычной и оттого не очень пугающей. Тем более что где-то глубже живет уверенность: до этого не дойдет. Но граната, схваченная узеньким ремешком по брюшку, привязана к поясу накрепко: настолько твердо (тоже в глубине души) ты знаешь, уверен, что граната – это не для того, чтобы бросать, что она – на самый крайний случай, для себя.
Оказывается, и смерть может стать спасением. О погибших говорят, жалея. О партизанах, которые попали в руки немцам живыми, – с внутренним содроганием. Как страшно было бы жить, если бы в мире осталась жестокость, лютость врага, но исчезла возможность умереть". (Адамович А. Сыновья уходят в бой)
И опять здесь то, за что киноначальство взъелось на режиссёра и сценариста: тут нет деления на своих и чужих, тут все свои, но война калечит не только тела, но и души, и нервы. Сергей Коренной готов подорвать себя, чтобы избавиться от несправедливых обвинений и ареста, сгоряча и в отчаянии. Никита Пинчук делает то же самое, чтобы остановить друга от этого необдуманного шага, перевести всё в обычную для заскучавших без адреналина партизан безбашенную гранатную "дуэль", или умереть вместе с ним. А ведь это он сам и доложил в штаб о проступке бойца во время рейда: Коренной не дал мальчишке Толе расстрелять (по приказу Пинчука, кстати) случайно подвернувшегося малохольного одинокого немчика, да ещё и отпустил врага. Не важно, что по болоту да в партизанском лесу тот далеко не убежит, но отпустил же. "Верно ведь, что важнее сейчас ненависть?"
В фильме многое опущено, скорректировано по приказу сверху, потому такая нервная реакция бойца может показаться чрезмерной. В романе же всё предельно чётко: лучше умереть сразу, чем попасть в лапы особиста и быть расстрелянным с клеймом врага. (В одной из предыдущих статей ошибочно причислила этого Мохаря-"Суэтина" к комиссарам - прошу прощения у всех комиссаров за эту ошибку.) В фильме такого персонажа вообще нет, если не ошибаюсь. В романе же это страшный человек, трус и подлец, упивающийся своей властью. И Коренной, как "старый партизан", ему поперёк горла, потому что с первых дней в отряде и помнит все его подлости. А тут такой замечательный повод избавиться от свидетеля. Да, такое никак нельзя было показывать в советском фильме.
Очень тонко и трогательно показана настоящая дружба, когда товарищи тайком приносят на губу проштрафившимся "старикам" ужин - один котелок на двоих. И каждый норовит уступить другому очередь нырнуть в котелок ложкой. А вроде только что чуть не поубивали друг друга...
Именно этим двоим посвящена песня "Он вчера не вернулся из боя..."
Так же безоглядно, как кинулся выручать друга, без раздумий вступил в свой последний бой с отрядом карателей Никита Пинчук. Мог пропустить их и бежать за подмогой. Но тогда немцы успели бы добраться до "семейного" лагеря, где готовились к отправке на "Большую землю" раненые и дети.
И один в поле лесу воин! А последняя граната - для себя...
Всё теперь одному. Только кажется мне - это я не вернулся из боя.
Актёр Константин Григорьев, сыгравший Пинчука, почти ровесник Высоцкого. И даже внешне, и некоторыми движениями, манерой игры местами чем-то неуловимо напоминает мне Владимира Семёновича.
И как же идеально легла песня "Он вчера не вернулся из боя" на сцену гибели героя и последующей встречи его друга-соперника с этой девушкой - просто до слёз. Без всякого пафоса, без громких слов, одной песней...
Может показаться, что я излишне увлеклась пересказом сюжета фильма и романа, но ведь тут каждая строчка с ними перекликается и крепко привязана к сюжету. Потому, когда я натыкаюсь в сети на странные вопросы и еще более странные ответы, просто диву даюсь. Нет, вопросы могут быть любые, конечно, но ответы "высоцковедов" и "высоцколюбов" иногда озадачивают.
В фильме всё разжёвано лучше, чем у меня выше. Но, чтобы это понять, надо его посмотреть для начала.
Это не регулярные части, а партизаны, вообще-то. Они не по воинскому уставу живут, да и не кочуют вслед за фронтом, на одном месте обживаются. А обживаются по-разному. Вот первая встреча Толи с партизанским жильём:
"Сразу за поворотом большущий шалаш из побуревшего елового лапника. Вот оно – партизанское жилье. Толя несмело заглянул в огромный будан.
По обе стороны – отгороженное бревнами место, где спят. Цветные домотканые постилки, серые и зеленые немецкие одеяла, тулупы, ватники. В дальнем углу – ярким пятном – светло-желтое стеганое одеяло. Толя сразу узнал свое и обрадовался, будто знакомого увидел.
А в проходе, в трех местах – толстые обгоревшие березовые плахи. Видно, что костры наскоро присыпали снегом, и они все еще тлеют.
Закинув голову, Толя смотрел на гирлянды сажи, колеблющиеся от теплого дыма. Грубо, огромно, неудобно и захватывающе – как замок!" (Адамович А. Сыновья уходят в бой: ч. 1 Уже шестнадцать (I))
А вот попозже, когда уже разросся отряд:
"Оказывается, отряд уже перерос свой лагерь. Пока взводы на ногах, где-то ходят, землянок хватает. А как соберутся, негде спать. Можно бы на возах, на сене, на еловых лапках, но раздождилось, мокро. Работнички из партизан не ахти какие, зато изобретатели – таких поискать! Кто-то начал первый, и другим понравилось – раздевать толстые ели, делать времянки из коры. Легко и быстро! Надрезать у самой земли, потом – где сучья начинаются, сделать разрез сверху донизу – и вот бедняжка ель в одной сорочке стоит, неожиданно ослепительно белая. Ночью раздетые деревья – как привидения. Полный лес привидений. И множество буданчиков-будок. Спит, отдыхает человек в хате, а ноги на дворе. Начинаешь замечать, что ноги, как и лица, разные у разных людей. Вот эти, в разбитых, но все же хромовых сапогах, раскинувшиеся прямо на дорожке, обойдешь с некоторой опаской. Носки сапог остро смотрят вверх и в разные стороны – спит человек с полной уверенностью, что побеспокоить не посмеют. Зато эти – в крепких, смальцем подбеленных ботинках – стараются спрятаться в буданчике. Новичок какой-нибудь. Босые ноги, ноги в лаптях (лозовых или из коровьей, шерстью наружу, сыромятины), ноги в немецких, поблескивающих железом сапогах – смотришь и чувствуешь: эти тронь – услышишь веселый окрик («Шагай, шагай, гостей не принимаем!»); эти толкни – матюгом тебя покроет сонный голос, эти – молча поползут в нору". (Там же, ч. 2 Идут партизаны (IV))
Так что по-разному бывало у тех, кто "с восходом вставал". И у тех, кто "спать не давал", тоже по-разному:
"Тут какое-то подтрунивание над теми, кто спит, когда такая ночь, когда так тревожно-весело на дорогах. Когда сам не спишь, хочется подкузьмить спящего. И в лагере так: явятся ночью с дела – всех поднимут, леща кому-нибудь закатят. И особенно весело, если это кому-нибудь не нравится". (Там же. Ч. 3 Когда тебе только шестнадцать (VII))
И всё это - в одну строчку...
Так и хочется сказать: дорогие филологи, побойтесь бога, спуститесь с небес на нашу грешную землю. Если бы Высоцкий и правда пытался сочинять песни о таких заумных вещах, кто бы его слушал, кроме десятка-другого эстетствующих интеллигентов да когорты экзальтированных дамочек? Не надо искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно когда её там нет!
"А Толя вдруг ощутил по-настоящему: немцы не только там, где Алеша, они уже здесь, все остается на месте, прежним, а ничто уже не прежнее. Рождалось жуткое чувство раздвоенности: будто во сне видишь себя мертвым. И хотелось скорее проснуться, чтобы убедиться, что это только сон.
Но проснуться от немцев уже невозможно. Скоро появятся они, и ничего ты не можешь сделать, чтобы этого не было.
Солнце, как вчера, всходило из-за гребня далекого леса, и, как вчера, от росы побелела трава. Прозрачно-зеленая рожь, в которой утопают колхозные гумна, дышит тяжело, всей массой.
И даже люди по каким-то своим делам проходят по улице". (Адамович А. Война под крышами: ч. 1 Война входит в дом (Немцы!))
Герой взрослеет от начала дилогии к её окончанию, безусловно. Но это другой герой, мальчик Толя Корзун, а песня-то не о нём и даже не от его имени. Друзья, о которых идёт речь, давно повзрослели на целую войну.
Сценарист и автор романов А. Адамович на вопрос о песнях Высоцкого ответил так: "Писал песни он, по-моему, или по дороге из Москвы или прямо в нашем Новогрудке, где снимался фильм. Но я ощущал, что прежде, чем написать «Аисты», он прочел «Войну под крышами», ну, и «Сыновья уходят в бой» - тоже". (Адамович А. Из частного письма). Но, конечно, влияние романов видно невооружённым глазом не только в "Аистах". Высоцкий ведь не только слушать умел, но и читать очень цепко, вдумчиво, накапливая где-то в кладовых памяти нужные факты, слова, эмоции. И подспудно всё вылилось в такие проникновенные строки. А то, что песня одновременно с этим стала настоящим реквиемом павшим защитникам и пробирает до мурашек даже тех, кто ничего не слышал ни о фильмах Турова, ни о романах Адамовича - лишнее подтверждение таланта Высоцкого.
P.S. Нынче вырвалась, будто из плена, весна...
Отражается небо в лесу, как в воде и деревья стоят голубые...
Видимо, свои экзистенциальные пояснения давали сугубо городские жители... А ведь в начале картины это всё буквально. Жаль только, чёрно-белое.
Интересно, это после появления песни придумали кадры отражением вверх перевернуть или изначально задумка такая была?
(Окончание следует)
Варианты, черновики песни "Он не вернулся из боя"
Подборка по теме "Зря ли я в том лесу партизанил":
Адамович А.М. Война под крышами: роман // ЛитЛайф
Адамович А.М. Сыновья уходят в бой: роман // ЛитЛайф
Спасибо, что прочитали. Если вам понравилась статья, познакомьтесь с другими материалами канала: Каталог статей "Стихии Высоцкого".