В день рождения Александра Сергеевича Пушкина, объявив лауреатов Международного Пушкинского конкурса для педагогов-русистов "Русский язык на улице Правды. Как ему живется в вашей школе и стране?", мы хотим представить одного из них. Полина Адова из Испании сопроводила свое эссе письмом. В нем она назвала себя бывшим преподавателем русского языка и литературы из Мадрида и рассказала о своей личной драме, которая, как считает педагог, стала точным слепком с судьбы самого русского языка в Европе.
Она писала: "После событий 2022 года я осталась без работы в Испании. Многие русские школы закрылись, в моем центре спрос на язык рухнул, и статус "безработного" стал для меня не просто строчкой в бюрократических бумагах, а честным диагнозом, - писала она. - Меня осенило: безработный учитель - это и есть русский язык в сегодняшней Европе. Я написала это эссе не из обиды, а из той самой "пушкинской" честности. Я хочу показать, как глобальные исторические ветры обрушиваются на язык, делая его изгоем. Некоторые мои ученики, которые еще вчера смело говорили по-русски, сегодня стесняются этого, как стесняются уволенного преподавателя.
Однако мое эссе - не панихида. В нем есть свет. Потому что, оставшись без работы, язык обретает странную, настоящую свободу. Он уходит в общение на кухне, в личную переписку. Он перестает быть "иностранным языком для резюме" и снова становится "языком для души". Мое безработное состояние - это его состояние: в поиске, но не сломленное.
Я буду бесконечно благодарна, если Вы дадите моему эссе шанс прозвучать. Потому что, пока учитель пишет в жюри Пушкинского конкурса, а не ищет вакансию официанта, - русский язык жив. С глубоким уважением и верой в слово".
Читайте "Российскую газету" в Max - подписаться
Да, непросто сегодня быть русистом в мире, где правят не глубокое слово и смысл, а геополитика, где учителю нужно быть не только знающим, но и мужественным. Это мы видим и по другим эссе, присланным на конкурс. Тема, предложенная редакцией, не оставила равнодушными почти 400 человек. Эссе Полины Адовой мы публикуем целиком.
***
Русский язык на улице Правды. Как ему живется в Испании и в моей школе?
Улица Правды в Мадриде называется Calle de la Verdad. Она короткая - метров сто, не больше. Тупик.
Я не знаю, есть ли в этом символ, но в последние четыре года именно так иногда ощущается моя работа: идешь по улице Правды - а она упирается в стену.
Я преподаю русский язык в Испании пятнадцать лет. Сначала - детям и подросткам, детям-билингвам из русско-испанских семей, потом - взрослым в Российском центре науки и культуры в Мадриде. В феврале 2022 года мир, в котором я жила и работала, переломился пополам. В 2023-м осталось только несколько групп, я осталась без работы. Сейчас я частный преподаватель. Работаю с теми немногими, кто пришел не потому что "надо", а потому что хочет. Выбрал. Вопреки.
Об этих людях я и хочу рассказать.
Читайте также:
Педагог из Армении: Русский язык дает теплоту и чувство общности ученикам
Когда я только начинала, мои ученики-дети прибегали на урок с тетрадками в обнимку. Мы учили падежи - и тут же праздновали. По-настоящему, не для галочки.
Язык - это не учебник. Это то, что происходит между людьми, когда им хорошо вместе
На Новый год пели песни и танцевали прямо между партами. Я сама мастерила снежки из ваты - их бросали, ловили, и в этом смехе и кутерьме кто-то, сам того не заметив, выучил слова "снег", "бросать", "попал". Потом устраивали эстафету по сказке "Репка" - надевали шапки, маски, юбки, бегали, держась друг за друга - и хохотали над собой так, что урок превращался в спектакль, а язык - в игру, в которую хотелось играть снова.
К Восьмому марта мы делали открытки-аппликации для мам. Вырезали, клеили, писали первые неровные слова - "Мамочка, поздравляю!" - и в этих трех словах было столько старания, столько любви, что я каждый раз думала: вот оно. Вот зачем все это.
Они еще не понимали всего, но чувствовали: в этом языке что-то живое, теплое, настоящее. Язык - это не учебник. Это то, что происходит между людьми, когда им хорошо вместе.
Потом пришел 2022 год.
Помню, как в марте того же года одна из моих взрослых учениц, женщина лет сорока пяти, юрист, умница, которая учила русский уже три года - просто чтобы съездить в Россию, - написала мне сообщение: "Я думаю сделать паузу. Мне сейчас неловко". Неловко. Не опасно, не запрещено - просто неловко. Социальное давление как новый вид цензуры.
Аудитория Центра, в которой раньше бывало человек двадцать, стала наполняться по-другому. Семь. Пять. Три. Однажды пришли двое - и это был полный класс. Я провела урок так же, как провела бы его для двадцати: с разбором текста, с живым разговором, с юмором. Иначе нельзя.
Испания - страна, в которой умеют спорить. Здесь страсти выплескиваются на улицу быстро. После 2022 года на площадях появились митинги - и за, и против. Телевизор говорил одно, интернет - другое, соседи - третье. В этом шуме слово "русский" приобрело привкус политического выбора. Учить русский язык стало - для некоторых - высказыванием. Поступком. Белая ворона не просто выделяется из стаи - на нее смотрят с прищуром.
И все же - птицы оставались.
Читайте также:
Кто они, мои нынешние ученики?
Мерседес, шестьдесят восемь лет, на пенсии. Раньше она возила испанские группы по России, и русский был ее рабочим инструментом. Сейчас туры закончились, но язык остался - и она не хочет его терять. "Если перестану говорить - забуду, с кем прожила двадцать лет", - шутит она. На занятиях она вспоминает не глаголы, а людей, маршруты, запах вокзалов и то, как в Питере ее группа потерялась на разводе мостов. Она приходит, чтобы язык не умер.
Второй ученик, назовем его Хавьер, когда-то работал в Москве. Он вернулся в Испанию, но часть его - там, в промокших переходах и вечерних электричках. Он продолжает учить русский, потому что хочет вернуться. Не в гости - жить. "Я не знаю, получится ли, - говорит он. - Но если забуду язык - уже не получится точно".
Третий - Пабло. Он был влюблен в русскую девушку. История кончилась, чувства утихли, а язык остался. И он его не отпускает. Не из надежды, не из боли - из уважения к тому, что было. "Я не хочу, чтобы она исчезла из меня целиком", - объясняет он. И учит падежи уже третий год без всякой практической цели, кроме одной: помнить.
Учеников стало меньше, зато каждый из них пришел сам. Они выбирают - через язык - что-то живое в мире, где живого становится меньше
Этим людям не нужно объяснять, зачем им русский язык. Они знают сами. И именно эта осознанность делает их учениками особого рода - теми, ради которых стоит оставаться в профессии.
Мы живем в эпоху, когда человеческий мозг атакуется непрерывно. Алгоритмы социальных сетей устроены так, чтобы держать нас в постоянном возбуждении: страх, гнев, восторг, снова страх. Дофаминовые качели. На этих качелях долго не просидишь - рано или поздно начинает тошнить.
И тогда люди ищут что-то другое. Настоящее. Медленное. Требующее усилия.
Русский язык - это усилие. Здесь шесть падежей, три рода, виды глагола и "ъ" в нужном месте. Он не дается быстро. Он требует внимания, терпения, присутствия. И именно поэтому - парадоксально - он становится противоядием от цифровой усталости. Урок русского языка - это место, где нельзя листать ленту. Здесь нужно быть.
Я конкурирую с "Тик-Током" каждый день. Я это знаю. И я понимаю, что единственное, чем я могу выиграть эту конкуренцию, - не методикой и не учебником. А собой.
Живым разговором. Искренностью. Тем, что называют по-русски - "душой нараспашку". Этого алгоритм не умеет. Пока - не умеет.
В Испании сейчас много говорят о критическом мышлении. Это звучит гордо: "Я думаю сам, не верю пропаганде - ни одной". Хорошая позиция. Но я заметила: иногда "критическое мышление" означает просто смену одного готового нарратива на другой. Подлинное критическое мышление - медленное. Оно требует языка. Чужого языка - особенно.
Потому что, когда ты учишь чужой язык, ты учишься думать иначе. Ты обнаруживаешь, что слово "тоска" не переводится на испанский - и это не лингвистическая случайность, это окно в чужой способ чувствовать мир. Ты узнаешь, что "авось" - это не безответственность, а особая философия отношений с судьбой. Ты перестаешь быть уверен, что твой язык - единственно правильный способ описывать реальность.
Это и есть настоящее критическое мышление. Язык - его инструмент.
Меня спрашивают иногда: "Не обидно - потерять место работы из-за политики?"
Честно? Да, обидно. Было больно. Пятнадцать лет - это не просто работа, это жизнь, выстроенная вокруг одного дела. Внезапно оказаться без институциональной опоры - все равно что потерять сцену: ты остаешься актером, но играть негде.
Но потом - и это я говорю без патетики, просто это правда - я поняла, что у меня стало меньше учеников, зато каждый из них пришел сам. Никто не пришел по программе, по обязательству, по распределению. Пришли - потому что хотят. И это меняет все.
Мерседес, которая не хочет забыть язык. Хавьер, который мечтает вернуться в Москву. Пабло, который помнит русскую девушку. Они не "изучают русский язык". Они выбирают - через язык - что-то живое в мире, где живого становится меньше.
Улица Правды - тупик. Но в тупике иногда - самое тихое место. Место, где можно остановиться и послушать.
Русский язык в Испании сейчас живет негромко. Не на плакатах, не в учебных программах, не в официальных заявлениях. Он живет в маленьких комнатах, за столами на двоих, в разговорах о том, как в Питере группа потерялась на разводе мостов, о запахе вокзалов и людях, с которыми прожито двадцать лет, в смехе над неправильным ударением, в тишине - когда ученик наконец понял, как работает вид глагола, и это понимание отражается на его лице как маленький рассвет.
Именно здесь, в этой тишине, и живет настоящий язык. Не на улице, не в эфире, не в алгоритмах.
В человеке - напротив.
И пока есть этот человек напротив, я буду приходить на урок.
Полина Адова, Испания
Читайте также:
Русист из Беларуси Кононкова: Русский язык - это школа нравственного выбора
Авторы: Елена Новоселова, Полина Адова