«Курорт “Левая щиколотка”»
К четвёртому дню я была голодна настолько, что начала смотреть на улитку с гастрономическим интересом. Улитка посмотрела в ответ медленно и осуждающе. Я отвернулась. Самоуважение ещё оставалось, пусть и на тонкой лапке.
— Клава, — сказала Зина, — тебе надо действовать решительно.
— Я действую решительно.
— Ты три дня подряд действуешь почти решительно.
— Это разные вещи.
— Да. Одна с ужином, другая без.
Зина была права, и это раздражало сильнее репеллента.
Я решила сменить участок. Старое место явно было проклято бабушкой, Барсиком и баночкой. Я перебралась ближе к поляне, где люди устраивали пикники. Там пахло дымом, огурцами, колбасой, влажными пледами и полной потерей бдительности. Пикник — это когда человек снимает защиту вместе с рюкзаком и начинает верить, что сидит в безопасности, потому что рядом пакет с помидорами.
На поляне уже расположилась компания: двое мужчин, две женщины и подросток, который всем видом показывал, что его вытащили из интернета насильно. Рядом стоял мангал. На пледе лежала еда. На траве — ноги.
Ноги! Открытые щиколотки, сандалии, шорты. Я чуть не прослезилась. Если бы у клещей были курорты, они выглядели бы именно так.
Я заняла позицию на травинке рядом с пледом. Подросток прошёл мимо, но от него пахло наушниками, скукой и каким-то сладким напитком. Не мой тип. Один мужчина был в высоких ботинках — уважительно, но обидно. Второй сидел в шортах и чесал колено. Вот он был перспективен, но слишком много двигался.
А потом появилась она.
Левая щиколотка.
Она принадлежала женщине в лёгких брюках, которые были подвернуты. Женщина сидела на пледе, смеялась и говорила:
— Да ладно вам, клещи больше в лесу, а мы на полянке.
Я даже остановилась от восхищения. Иногда человек сам произносит приглашение.
Она поставила ногу совсем близко к моей травинке. Кожа была тёплая, открытая, без запаха химии. Я вытянула лапки. Момент. Захват. Ткань. Кожа.
Получилось.
Я была на человеке.
Не на рукаве. Не на рюкзаке. Не на собаке. На настоящем человеке, с пульсом, теплом и полным отсутствием подозрений.
Я поползла вверх, стараясь не торопиться. Тут главное — выбрать место. Нельзя просто так взять и устроиться где попало. Мы, дамы, ценим комфорт. Нужно укромно, мягко и чтобы не чесали каждые две минуты.
Женщина продолжала разговор:
— Я читала, что если клещ укусил, его надо маслом залить.
Я вздрогнула. Маслом! Варварство с кулинарным уклоном.
— Не надо маслом, — сказала другая. — Надо выкручивать.
Выкручивать?! Простите, я вам не лампочка.
— А лучше в траву не садиться, — заметил мужчина в ботинках.
Все посмотрели на плед, который лежал на траве. Потом на свои ноги. Потом решили не развивать тему. Люди удивительно легко побеждают тревогу, если рядом шашлык.
Я нашла складку кожи чуть выше щиколотки. Место было уютное, тёплое, затенённое брючиной. Идеально. Я устроилась, примерилась и начала своё великое дело.
Скажу без лишней физиологической лирики: процесс у нас серьёзный. Это не комариное «тык — и убежал». Это работа вдумчивая, почти архитектурная. Нужно закрепиться, не шуметь, не привлекать внимания. Быть маленькой, но настойчивой. В этом смысле мы похожи на коммунальные платежи.
Первые минуты прошли прекрасно.
Я впервые за несколько дней почувствовала, что жизнь налаживается. Тепло разливалось внутри, мир стал мягче, голоса людей — дальше. Я даже мысленно простила Барсика. Не полностью, но процентов на двадцать.
И тут женщина почесала ногу.
Я замерла.
Палец прошёл рядом. Очень рядом. Настолько рядом, что я увидела отпечаток подушечки и задумалась о бренности бытия.
— Что-то чешется, — сказала она.
— Комар, наверное, — ответил подросток, не отрываясь от телефона.
Вот за это я подростка зауважала. Прекрасный диагност.
Женщина снова засмеялась, и опасность миновала. Я продолжила.
Прошло ещё немного времени. Я уже почти достигла состояния «курорт всё включено», когда мужчина в ботинках сказал:
— Давайте проверимся, пока светло. Я в прошлом году клеща поймал.
Я мысленно пожелала ему наступить на мокрую шишку.
— Да ну, потом, — сказала моя женщина.
— Сейчас лучше.
Ботиночный был упрям. Такие люди портят лесную экономику. Компания начала осматривать себя. Руки, ноги, шея. Подросток возмущался, что это унизительно. Мужчина говорил, что здоровье важнее. Женщины смеялись, но проверялись.
Моя хозяйка подвернула брючину.
Свет ударил прямо в меня.
Пауза.
— Ой, — сказала она.
Вот это «ой» я уже знала. После него ничего хорошего не бывает.
— Клещ! — объявил мужчина в ботинках с интонацией человека, который всю жизнь готовился к этой секунде.
Дальше начался консилиум.
— Масло?
— Не надо масло!
— Пинцет есть?
— В аптечке!
— А ниткой можно?
— Не трогайте ниткой!
— Сфоткай сначала!
Сфоткай?! Я была не в лучшей форме для портрета.
Мужчина достал специальный выкручиватель. Да, у них оказался специальный выкручиватель. В компании на пикнике! Я посмотрела на него с уважением и ужасом. Вот что значит подготовленный враг.
Инструмент приблизился. Я держалась. Я же не какая-нибудь пылинка. Я Клавдия. Женщина с зацепом.
Но техника победила романтику. Меня аккуратно подцепили и выкрутили. Мир закружился, щиколотка исчезла, курорт закрылся на санитарный день.
Через минуту я сидела в прозрачном контейнере.
Не баночка, но почти. Вокруг пахло спиртовой салфеткой и человеческим облегчением.
— Отвезём на анализ, — сказал мужчина.
— Может, не надо? — спросила женщина.
— Надо.
Я постучала лапкой по стенке контейнера. Никто не услышал.
Вот так я впервые по-настоящему достигла цели — и сразу же оказалась в гостинице без выхода.
Но, признаюсь, было не только страшно. Было ещё и обидно. Я ведь всё сделала правильно. Выбрала место, закрепилась, соблюдала тишину. А меня подвела человеческая цивилизация в лице мужчины с ботинками и аптечкой.
Контейнер положили в пакет. Пакет — в рюкзак. Рюкзак качнулся. Компания собралась уходить.
Я сидела в темноте и думала: если меня повезут на анализ, это станет концом моих лесных приключений. И началом научной карьеры, к которой я не стремилась.
Но судьба, как известно, любит тех, кто цепляется.
А я цеплялась всю жизнь.