Мезенцев подтащил ящик к броневику и, обогнув его так, чтобы можно было смотреть на клонящееся к горизонту солнце, поставил на ребро. После чего залез в подсумок на поясе и вытянул уже полностью пришедшую в негодность пачку "Мальборо". Вытянув оттуда сигарету, он извлёк зажигалку и закурил, устало опустившись на ящик и прислонившись спиной к борту "Тигра".
Блёклый осенний закат окрашивал его фигуру в желтовато-красные тона. Немного поёрзав, Игорь ловко нащупал нужные фиксаторы эластичного бронежилета. Тут же послышались щелчки, и амуниция в одно мгновение разошлась по боковым швам, превратившись в бесформенную, словно поролоновую, пластину. Гарик устало снял её через голову, расправив мокрую от пота футболку со скелетами. Броня с шорохом упала на траву. "Вестенгауз" опустился следом. В чистое закатное небо поплыла густая струйка сигаретного дыма.
Я глубоко вздохнул и, подойдя, опустился рядом на край ящика. Приглушённая суматоха лагеря осталась за спиной, а перед нами простирался лишь закатный луг пожухлой травы и редкие рощицы вдалеке.
– Дымишь уже третью, – начал я. – Или четвёртую?
Гарик, так и не глядя на меня, глубоко затянулся и выпустил дым, созерцая холодный закат.
– Тебе пиво с капитаном пить можно, а мне курить нельзя?
Голос Игоря звучал отстранённо, но без ноток агрессии или отвращения. Должно быть, ему самому наскучило злиться, да и бесполезно было игнорировать очевидное. Впрочем, видеть друга в таком состоянии было непривычно. Между нами словно образовалась стена. Хотя начало нейтрального диалога уже явно выбило из неё пару кирпичиков.
– Слушай, Гарик, давай начистоту. Мне это всё надоело. Я понимаю, что ты и Нат злитесь. Но по-другому с Трэйтором было никак. Понимаешь?
– Понимаю, – выдохнул Гарик, стягивая с головы бандану.
Тусклые солнечные блики тут же заискрились на светлых, отросших волосах. Со своей бандитской бородой и пронзительным, опустошённым взглядом он ещё больше походил на Кобейна. На Кобейна, если бы тот прошёл пару горячих точек. И сходство было не в типаже лица, а в какой-то незримой внутренней составляющей.
– Трэйтор тебя спас, – продолжил он, словно выстраивая каждое слово в логическую цепочку. – Вернее, он тебя использовал, а спасся ты уже сам. Но, тем не менее, без его инструкций этого бы не случилось. Это факт. И теперь я… Все мы должны жить с осознанием того, что этот ублюдок оказался полезен…
Гарик тихо засмеялся, вытирая грязь с шеи, после чего затянулся с такой силой, что трещавший уголёк съел чуть ли не половину сигареты.
Я положил оружие на колени, внимательно его слушая. Сейчас был не самый подходящий момент что-то говорить или оправдываться. Гарик словно говорил со мной и самим собой одновременно. Не стоило этому мешать.
– Я видел, как ты сражался, – выдохнул он, выпуская огромное облако дыма. – И это был уже не тот Тохан, что обмочился первый раз при виде ремехов и тупо отдал автомат заведующей дома престарелых.
Он наконец-то повернулся и посмотрел на меня.
Отливающие холодной сталью глаза словно выискивали какие-то незримые подтверждения того, что сидящий рядом человек всё ещё достоин назваться "другом". Было странно и неприятно, но я выдержал это препарирующее изучение. После адских печек, тесных простенков и кровожадных червяков я не собирался больше ничего никому доказывать.
"Как и говорить всю правду до конца…" – добавил внутренний голос, и я мысленно загнал его в самый глухой и тёмный угол сознания.
– Ты не отступал и не призывал нас бежать, – продолжил он. – Сука, да ты даже за этим бугаём в яму прыгнул. Ты же в курсе, что Стальнов только после этого всех в атаку погнал?
Я помотал головой. Гарик криво ухмыльнулся.
– Впечатлил ты его своим примером… Честно тебе скажу, я думал, ты зассал. А ты не зассал. Будь это Бабах, я бы не удивился. Но чтобы Тохан Палыч… Значит, что-то всё-таки в тебе сломалось…
– Как и во всех нас, – выдохнул я, ощущая лёгкую радость от того, что мы наконец-то просто говорим.
Кирпичики из невидимой стены стали выпадать ещё чаще.
– Или наоборот, встало на место, – проницательно заключил Мезенцев, ткнув в меня зажатой сигаретой. – Если капитан тебе пиво предложил, значит, что-то действительно изменилось.
– Просто у меня не было тогда выбора.
– Да, понял я это. Головой понял, но вот здесь, – Гарик сжал в кулак потную футболку, словно пытался вывернуть из сердца всю боль и отчаяние. – Ты поступил умно. Рассудительно. Чёрт, окажись там я, полез бы в драку и попросту угробил себя, не достигнув никаких результатов. Так что, по сути, ты был прав. А я – нет.
Я должен был радоваться от того, что услышал эти слова, но на душе лишь стало ещё тяжелей. Мезенцев искренне и взвешенно признал мою правоту, а я утаил от него и от остальных важную информацию.
"Впрочем, а что там утаивать, если я даже сам не знаю, как этим пользоваться? Что надо сделать, чтобы обернуть всё вспять? Когда? В какой момент? В каком месте? – тут же нашёл сотню рациональных оправданий внутренний голос. – И самое мерзкое то, что, похоже, единственный, кто это знает, – Трэйтор Зимин. И, прежде чем свершить месть, надо вытянуть из него информацию… Чёрт возьми, но как это сделать?!"
– Значит… Всё нормально? – спросил я.
Мезенцев затянулся. В его взгляде больше не было прошлой ярости, но не было и дружеского тепла. Просто какая-то странная ледяная ясность. Проницательный взгляд бунтаря и негласного лидера.
– Нет, Тохан, ничего не нормально. Родители мертвы. Их убийца жив. Мы пляшем под чью-то дудку. Где тут "нормально"?
– Я не это имел в виду.
– Да понятно. Я больше не злюсь, если ты об этом. Не знаю, как Нат, сам спросишь. Но она с нами, чёрт возьми, так что поладите. Злость, похоже, выгорела дотла. Осталась только зола. Пустота. Ты выкручивался как мог.
Мезенцев замолчал на несколько секунд.
- И мы теперь все такие. Иначе и быть не могло.
Гарик докурил, выронил сигарету под ноги и принялся долго и тщательно мять бычок грязным ботинком, словно уничтожая что-то важное, мешающее жить. Мне невольно вспомнились его слова о том, что все мы в этой жизни окурки, гонимые ветром по холодному асфальту. Мерцаем и гаснем.
– В общем, ничего не меняется, – выдохнул он. – Мы идём дальше. Вместе. Как потерянные души. Ты, я, Вовка, Нат – вместе. У меня теперь нет других друзей, да и вообще никого, кроме вас, кому я доверю свою жизнь. И у тебя тоже. Мы странники. Братья, если хочешь. Но, Палыч, братья – это когда ты не только против врага, но и за одного со своими. Понимаешь?
Я сглотнул неприятный ком. Каждое слово отдавалось болью в душе. Было видно, что Гарик долго и хорошо обдумал всё, о чём говорил.
– Понимаю, – кивнул я.
– Вот и славно, – Гарик задумался и снова полез за пачкой.
– Слушай, а у Вовки и Олеси давно вот это всё? – спросил я, желая вернуться к простому дружескому общению.
– На следующий день, как тебя глисты утащили, началось.
Гарик прикурил.
– Молодец Вован, – хмыкнул я.
– Да. Он, в отличие от некоторых, лишний раз не стесняется и сразу действует.
– Он Бабах, ему можно, – протянул я, поняв намёк. – Как его теперь уговорить двигаться дальше на поиски этой контрольной панели?
– С трудом. С очень большим трудом.
Я согласно кивнул, пытаясь мысленно поставить себя на место друга. То, как Вован переживал за Понамарёву, выдавало глубокую привязанность. Я даже не имел ни малейшего понятия, смог ли бы сам вот так просто взять и оставить любимую девушку. Но, сколько бы ни крутил это в голове, так и не смог поставить себя на место Бабаха. В моём случае Нат вряд ли останется со Стальновым. Ею, как и нами, движет месть. А раз нам и Трэйтору нужно одно и то же, то мы обязательно пересечёмся, рано или поздно.
Я устало потёр лицо. Гарик откинулся спиной на броню и наблюдал закат. Пахло осенью и сигаретным дымом. Футболка облепляла мощный бицепс Мезенцева, и сейчас он выглядел не хуже капитана Стилла. Разве что ростом поменьше да экзы не было. Зато такой же глубокий, проницательный взгляд, направленный куда-то сквозь пространство.
Должно быть, он тоже хотел остаться в этом "подвешенном состоянии" между мирами. Желал отказаться от выбора, от боли и ответственности. Может быть, только это могло стать настоящим спасением. Наверное, психика точно так же искала спасения в небытии. В этом меланхоличном, осеннем закате.
– И где нам вообще искать эту хренову панель? – тихо произнёс я окончание своих мыслей.
– Где-то во времени, Тохан, – выдохнул Игорь. – Только там.
КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ
От Автора
Дорогие друзья, большое вам спасибо за то, что прожили эти три тома вместе с Антоном, Игорем, Вованом и Нат. Мне очень близки и симпатичны эти персонажи — я сроднился с ними за эти два года, дышал с ними одним воздухом, и они стали для меня почти родными.
Но, наверное, пришло время признаться честно. За два года создания «Где-то во времени» я сильно эмоционально выгорел. А в такой истории, где каждый бой — на грани, каждая потеря — настоящая боль, это просто неприемлемо. Нельзя обманывать читателя фальшивой эмоцией, когда внутри пустота. Поэтому я беру паузу.
Сейчас приключения-злоключения наших героев находятся примерно в середине сценарного плана. И дальше чёртова окружность приберегла ещё множество испытаний. В этом пути их будет ждать и радость, и горе. Может быть, даже любовь — кто знает... (Я знаю, но не скажу. План-то уже написан.)
В общем, я хочу отвлечься и написать другую книгу. Неважно какую — главное, максимально удалённую от «Где-то во времени». Я так уже делал: «История о двоих» как раз появилась между первым и вторым томом. Так что прошу понять и простить.
Но не стоит расстраиваться. Скоро начнётся выкладка моего фанфика по вселенной «Терминатора» — «Терминатор: Машины смерти». Так что в любом случае увидимся на страницах новых приключений в лицах новых героев.
Ещё раз спасибо за время, уделенное этой книге. Ваше внимание и искренний интерес к истории — лучшая награда для автора.
С уважением,
Энтони Саймски.