— Ключи давай. И страховку с техпаспортом в бардачок положи, чтобы нам по гаишникам не бегать.
Наглость человеческая — субстанция удивительная.
Она не измеряется литрами или килограммами. Она измеряется уверенностью, с которой люди пытаются въехать в рай на твоей шее, еще и понукая тебя шенкелями.
Светлана Германовна переступила порог моей квартиры с видом владычицы морской, пришедшей за законной данью.
Ее дочь Марина, моя золовка, стояла чуть позади, победоносно сжимая в руках гигантскую пляжную сумку.
Они явились без звонка. Ровно через два дня после того, как я забрала из салона свой новый кроссовер.
— Какие ключи, Светлана Германовна? — я спокойно встала в проходе, преграждая путь в гостиную.
— От машины твоей новой! Мы с Мариночкой и внуками послезавтра в Анапу выезжаем. На все лето. Не на поезде же нам трястись!
Свекровь вещала так, словно оглашала царский указ.
— Мы уже и детям сказали, что на джипе поедем. Мариночка даже багажник распланировала: туда и коляска войдет, и два матраса, и три банки соленых огурцов, и арбузов на обратном пути загрузим.
— Катя, давай живенько, где запасной брелок? И автокресла детские вы с Витей купите, вам все равно потом понадобятся.
— Дай ключи! Дай ключи! — раздался из комнаты пронзительный, радостный вопль.
Это проснулся Гоша. Белоснежный какаду с ангельским хохолком и характером матерого рецидивиста.
Гошу мы взяли от уехавших за границу хозяев. Птица принесла с собой феноменальный словарный запас и привычку вставлять свои пять копеек в любой кипиш.
— Не дам, — ответила я сразу обоим: и свекрови, и попугаю.
— Моя машина в Анапу не едет. И вы на ней тоже.
Светлана Германовна возмутилась так искренне, будто я отняла у нее путевку в санаторий.
— Катя, что значит не поедет? Ты же часть семьи! А в семье все общее!
— Постоит твоя малолитражка под окном, ничего ей не сделается, а нам новая нужнее. Тебе для родных племянников жалко куска железа?
— Это не кусок железа, Светлана Германовна. Эта машина куплена исключительно на деньги от проданной добрачной студии.
— Оформлена на меня, страховка тоже на меня. Семейного проката имени Светланы Германовны мы не открывали.
Из кабинета вышел мой муж Виктор.
Он обожает меня ровно настолько же, насколько недолюбливает потребительские замашки своих родственниц.
— Мама, мы это уже обсуждали по телефону, — отрезал Витя, вставая рядом со мной. — Никто на Катиной машине три месяца возить по серпантинам арбузы и огурцы не будет.
Марина пошла с козырей.
Она шагнула вперед и с грохотом поставила на обувную тумбу трехлитровую банку мутного компота и пакет с вяленой воблой.
— Вот! — гордо заявила золовка. — Мы не нахлебники! Это вам арендная плата. Амортизация, так сказать. Катя, не будь эгоисткой!
— Жадная мымра! Жадная мымра! — радостно подтвердил Гоша из комнаты голосом Светланы Германовны.
Интонация была скопирована пугающе точно.
Я рассмеялась. Витя едва заметно усмехнулся. Свекровь аж задохнулась от возмущения.
— Этот пернатый паразит все врет! — рявкнула Светлана Германовна.
— Да ладно вам, — я скрестила руки на груди. — Гоша просто цитирует. Как и я сейчас процитирую.
— Марина, ты вчера, когда мне голосовое сообщение записывала с вопросом про рецепт пирога, забыла вовремя остановить запись.
— И я очень четко услышала, как ты говоришь мужу: «Укатаем Катькину тачку, перед возвращением скрутим пробег в гаражах, она, клуша, даже не заметит».
Марина побледнела так стремительно, что стала сливаться с белыми обоями в коридоре.
В этот момент зазвонил домофон. Я нажала кнопку — курьер привез фирменные чехлы для сидений.
И пока я открывала тамбурную дверь, Марина сделала невероятно наглый маневр.
Поняв, что уговоры провалились, она скользнула мимо меня и целенаправленно потянула на себя ящик комода, где мы обычно держим ключи. Решила просто взять свое по праву сильного.
Виктор перехватил ее руку прямо в полете. Жестко и безапелляционно.
— Положила на место, — голос мужа не предвещал ничего хорошего. — И отошла к входной двери.
— Да вы с ума сошли! — завизжала Марина, отскакивая к матери. — Мы уже всем знакомым раструбили, что на новом джипе приедем! Перед людьми неудобно!
Курьер передал мне огромный пакет с чехлами, попросил расписаться и быстро ретировался.
Светлана Германовна уставилась на чек, прикрепленный к пакету.
— Двадцать тысяч за какие-то тряпки?! — ее голос сорвался на фальцет. — Ты транжира! Вместо того чтобы помочь племянникам, ты деньги спускаешь!
— Раз вы такие куркули, знать вас больше не желаю! И дачу в Заречном я перепишу на Мариночку! А ты, Витя, останешься без наследства! Будете знать!
Свекровь стояла в позе античной статуи, карающей грешников.
Изображала вершительницу судеб, а выглядела комично, учитывая, что упомянутая дача представляла собой покосившийся сарай на шести сотках беспросветного болота.
— Отличная идея, мама, — абсолютно серьезно кивнул Виктор.
— Только вместе с дачей сразу переписывай на Марину ведро под протекающую крышу, очередь к насосу и три мешка прошлогодней известки.
— Пусть ее муж теперь каждые выходные этот картофельный рай спасает от затопления. Я туда больше ни ногой.
— Скрутим пробег! Скрутим пробег! И химчистку за ее счет! — выдал из гостиной Гоша длинную, идеально заученную тираду.
И снова голосом золовки.
Слова попугая забили последний гвоздь в крышку их гениального бизнес-плана.
— Какая... какая умная птичка. Фильмов, наверное, пересмотрела, — жалко проблеяла свекровь, пятясь к двери.
Вся ее спесь испарилась.
Она пришла сюда как хозяйка жизни, готовая пинком открывать двери, а уходила как нашкодившая школьница, пойманная на воровстве мелочи.
— Банку свою заберите, — я решительно взяла злополучный компот и всучила его в руки онемевшей Марине.
— И воблу не забудьте. В плацкарте без нее скучно ехать.
— Вон отсюда, — тихо, но так, что задрожали стекла, сказал Виктор и распахнул входную дверь.
— И чтобы про машину я больше ни слова не слышал. Мамины дачные вопросы теперь тоже к тебе, Марина.
Родня вымелась на лестничную клетку быстрее, чем я успела моргнуть. Щелкнул замок.
Витя крепко обнял меня за плечи, прижав к себе.
Мы слушали, как суетливо и нервно стучат каблуки по ступеням.
Мы, не сговариваясь подошли к окну в гостиной. Вид во двор был настоящим бальзамом на душу.
Светлана Германовна быстро семенила к автобусной остановке, злобно размахивая руками. Никакого такси они вызывать не стали — денег пожалели.
А следом за матерью, тяжело переваливаясь на каблуках, плелась Марина.
В одной руке она волокла свою гигантскую пляжную сумку, а другой судорожно прижимала к животу тяжеленную трехлитровую банку.
Пакет с воблой болтался на ее запястье, при каждом шаге уныло шлепая золовку по ноге.
Вся их спесь осталась лежать на нашем дверном коврике.
— Нищеброды! Такси вызывай! — торжествующе гаркнул Гоша из своей клетки, словно наблюдая за ними в бинокль.
Я достала из комода пакетик с орехами и пошла награждать нашего пернатого друга.
Если родня упорно считает вашу машину своей, первым делом проверьте, не считают ли они общими еще ваши деньги, время и шею.
Ведь на чужом горбу до моря доехать легко.
Гораздо труднее потом объяснить знакомым, почему вас высадили у подъезда, оставив в руках только мутный компот и вяленую воблу.