Антон лежал в палатке, высунув из неё голову, и смотрел на закат. Июльское солнце опускалось в лес за озером, забирая с собой свои последние лучи. Притихший народ сидел вокруг костра в ожидании ужина, который дозревал в раскалённой коптильне. От костра до Антона доносилось лишь неразборчивое бубнение. Изредка чей-то голос прорывался через него смехом или восклицанием, затем всё вновь стихало до приглушённого бормотания.
Озеро медленно обволакивал сумрак. И лёжа здесь среди замеревшей травы, Антону казалось совершенно невероятным то, что это остров вползает в ночь, отворачиваясь от солнца, а отнюдь не волна темноты поглощает его.
Очертания сидящих у костра стали блекнуть. Огонь выхватывал из тьмы лишь лица и глаза, завороженные углями. Остров благополучно вплыл в черноту и утонул в ночи.
Когда звякнула снятая с коптильни крышка и Димка проревел: «Ужин!» - Антон вылез из палатки, посмотрел в небо на звёзды, и, повторив за Ним, что это есть хорошо, пошёл к костру.
У огня вновь кипела жизнь. Пашка выкладывал из коптильни рыбу, высунув язык и, покряхтывая от удовольствия. Андрей разливал спирт, настоянный на всяких чабрецах и прочих собранных под ногами ароматах, остальные же, как водится, советовали, как лучше делать и то и другое. Антон стоял и, улыбаясь, смотрел на друзей и на их деловитую суету. А после копчёной ряпуги с печёной картошкой, сдобренной «горьким соусом» в пластиковых стаканчиках, голоса стали веселее и уже наступало время гитары и самозабвенного пения про коней привередливых и про тех, что в пене, про Бричмулу, Хануму, и пр., пр., пр.…
***
Антон проснулся, когда уже в палатке стало жарко. Он посмотрел на часы и подумал, что половина одиннадцатого не такое уж стыдное время, когда ты в отпуске, чёрт знает, где от дома и бесконечной череды неотложных проблем. Он ещё полежал немного, наслаждаясь запахом близкой травы и, наблюдая, как паук на потолке управляется со своей снастью. А налюбовавшись, Антон натянул плавки и вылез наружу, принимать воздушные и озёрные ванны.
На берегу, так же в плавках и, уперев руки в бока, стоял Андрей и смотрел себе под ноги. Антону пришло на ум созорничать, он бесшумно подкрался сзади и уже собирался подтолкнуть нерешительного купальщика в воду, когда увидел то, что так того заинтересовало. От неожиданности Антон крякнул, потом закрыл глаза, с силой нажал на веки большим и указательным пальцами, вновь посмотрел вперёд и тихо выругался. Андрей, не глядя на него, спросил,
– Ты видишь то же, что и я?
Антон кивнул, выдохнув, – Ага.
- А то я подумал, что всё… Доигрался до зябкого…
Они стояли на горячем песке, а перед ними лежало озеро, и куда хватало глаз, оно было сплошь покрыто полированным сверкающим льдом. Растеряно озираясь по сторонам, Антон увидел Павла. Тот шёл по берегу со спиннингом в руке вдоль кромки льда, временами останавливаясь и всматриваясь в ледяное зеркало. Когда он подошёл ближе, Андрей спросил,
– Ну, что рыбачок? На треску ходил или на палтуса?
- На белого медведя, - пробурчал Пашка, - Я почти весь остров обошёл. Кругом лёд. И, похоже, промёрзло до самого дна, по крайней мере, у берега. Лодки теперь не вытащить, вмёрзли намертво… Зараза… Такая рыбалка пропала.
- Нет, вы посмотрите на него, – удивился Андрей, - Рыбалку ему бедному испортили. Паша, дорогой, какая на хрен рыбалка? Ты вокруг-то ещё разок погляди. Июль, жара, а озеро встало! Тебя это что вообще не беспокоит?
- Ещё как беспокоит! – ответил Павел, проходя мимо, и проворчал уже через плечо, - Говорил Вам, что вчера надо было сеть снимать. А Вы завтра, завтра…. Вот оно завтра. Сеть накрылась и снасти только летние.
Андрей взялся руками за голову и в сердцах прошептал,
– Царица небесная! Сделай же ты, наконец, меня рыбаком! А то ведь так и помру, не вкусив от счастья удильщика.
Павел уходил всё дальше по берегу, так же внимательно вглядываясь в прибрежную полосу, видимо, надеясь найти хоть какую-нибудь полынью, куда бы он смог закинуть блестящую железяку.
- Ну что? – почесав в затылке, спросил Антон, - Давай и мы, что ли посмотрим на феномен?
- Давай, - отозвался Андрей и, усмехнувшись, спросил, - А ты случаем коньки в кустах не припас?
- Ни фигурок, ни снегурок….
- Ну, тогда пойдём босиком.
Однако из этого ничего не получилось. Как только Антон осторожно наступил на поверхность, лёд почти мгновенно растаял под его ногой, и, коснувшись донного камня, он резко выдернул ступню обратно. А через секунду талое место вновь затвердело и стало таким же ледяным, как и всё озеро.
- Во дела! Может это и не лёд вовсе. А? Андрюха. Чего молчишь-то?
- А мы сейчас проверим.
Андрей поднял с песка круглый камень и с силой бросил его в озеро метрах в трёх от берега. Камень, как и положено камню, ударившемуся о лёд, звонко подпрыгнул, оставив в месте удара скол, и бодро запрыгал дальше. Когда же он, наконец, остановился, исчерпав свою резвость, Андрей сказал,
- Ну, видишь Антоха - это всё ж таки лёд. Лёд, так сказать, благородных кровей! Ему, похоже, не нравиться, когда на него наступают грязными босыми ногами.
- Ну да, ну да… Но мы ж не гордые, мы и обуться можем.
Через минуту оба стояли на том же месте в резиновых сапогах. Антон посмотрел на Андрея и, хмыкнув, сказал,
- Видуха у нас – о-го-го! В таком прикиде хорошо поутру в сельмаг бегать, за опохмелкой…
И несколько раз переступив с ноги на ногу, осторожно шагнул на озеро. Лёд держал, хоть под подошвой и стала образовываться небольшая лужица. Антон осторожно пошёл вперёд, оставляя позади талые следы, которые быстро исчезали. Потом присел на корточки и потрогал лёд рукой,
– Холодненький!
Андрей подошёл сзади и поддёрнул его под мышки,
- Не стой на одном месте. Утонешь. Гляди, полсапога уже провалилось.
Затем быстро наклонился, поводил пальцем по поверхности, и сказал,
– Да, холодный. И прозрачный, как стекло. Даже дно видно.
Потом он резко встал и пошёл к Антону, который уже успел отойти от него на несколько шагов, и, махая рукой кричал,
- Сюда, сюда иди! Смотри! – Он тыкал пальцем в лёд, где непонятно на какой глубине застыла стайка плотвичек. – А наш-то Хемингуэй по берегу ходит. Вот она рыбалка! Бери топор, да и руби хоть плотву, хоть ряпушку!
Андрей стоял и смотрел на застывших под ногами рыбёх, а потом, выругавшись сквозь зубы, сказал,
- Нет Антоха это не рыбалка… Это экскурсия в рефрижератор.
Они ещё минут десять побродили по льду, высматривая рыб, водоросли и всякие подлёдные чудеса, а услышав голоса на берегу двинулись в лагерь.
Полуголый народ стоял у кромки льда нестройной шеренгой и тихо переговаривался, желая вникнуть в суть удивительного превращения. Андрей, толкнув Антона, хмыкнул,
– Гляди, гляди. Бурлаки без Волги! – и следом крикнул, – Здорово туристы! Искупаться не желаете?! Вода - чистый нарзан, только твёрдый.
Реплика, однако, должного эффекта не произвела. На лицах по-прежнему осталось выражения угрюмости. И уже выйдя на берег, Антон с ехидством спросил,
– Ну, что голопузые? В хоккей? Или в кёрлинг?
Ответа не последовало. Шеренга мрачно смотрела на улыбающихся ледоходов в резиновых сапогах, раздумывая о том: «Что это они такие жизнерадостные? И что же такого поняли эти два небритых человекоподобных, чего не понимают они».
- Не боись народ! – бодро призвал Андрей, - Жить можно, хоть и склизко!
Первым отозвался Валька,
– Не-е-е, Вы все как хотите, а я пойду приму грамм семьдесят успокоительного, а то мне как-то не по себе. Как-то тревожно мне, - и развернувшись, пошёл в лагерь. Остальные молча потянулись за ним.
Успокоительное, подействовав минут через пять, вернуло компаньонам дар речи и способность хоть как-то соображать. Андрей же, почувствовав подобие угрызениям совести перед собранием, докладывал,
– Да мы с Антохой сами чуть с катушек не съехали, когда всё это увидели. Просто у нас было время немного отдышаться, пока вы почивать изволили. Спать надо меньше господа на лоне природы. А то так проснёшься - ни тебе природы, ни тебе лона!
Славкино предложение усугубить для поднятия настроения и боевого духа, было отвергнуто.
- Славик,- наставительно проговорил Сергей – С этой минуты я, как врач всё спиртосодержащее наличие перевожу в разряд лекарства, так как, сколько мы здесь проторчим одному Богу известно. Это ведь ребята только около берега походили, а что там дальше ещё надобно как следует разведать. Связи у нас никакой, а если и начнут искать, то здесь среди тьмы этих озёр и болот быстро не найдут. Так что, не серчай – мораторий!
- Ну, мораторий, так мораторий, - отозвался Славка. – И какой же у нас будет план?
- А насчёт плана предложение такое. Лёха у нас майор, человек военный, пусть и командует. Наша сейчас задача, как я понимаю, собрать как можно больше информации об этой чертовщине, и себя не угробить. Если никто не против - тогда начнём. Лёха, командуй!
Алексей, поворошив палочкой угасающие угли, стал тихо говорить,
– Филипп с Сергеем в лагере. На Вас обед и дрова. Остальным обследовать прибрежную зону. Дальше десяти метров от берега не отходить. Расстояние друг от друга так же не более десяти метров. Всем обуться в резиновые сапоги и надеть верхнюю одежду. Сбор в лагере через два часа. Ну, всё – вперёд.
- Надо бы Пашку дождаться, – сказал Антон, - Он вдоль берега бродит весь из себя несчастный.
- Пашка, Пашка – таракашка, - пробурчал Алексей, и добавил, - Вернется, будет в лагере, с ребятами.
Через пять минут вышли на озеро. Антон с Андреем сразу двинулись вперёд, пока остальные у самого берега привыкали к капризному льду. Со стороны было смешно смотреть, как здоровенные обросшие бородами мужики, одетые под палящим солнцем в куртки и комбинезоны, подпрыгивают и перетаптываются на ледяном катке, делая удивлённые глаза, как дети Африки никогда не видевшие замёрзшей воды.
Через полчаса, попривыкнув и осмелев, народ вопреки Лёхиным инструкциям разбрёлся по льду, то приседая и всматриваясь в него, то приплясывая вокруг заинтересовавшего места или просто бредя, шаркая подошвами.
Антон с Андреем отошли дальше всех от берега, они уже не вглядывались в толщу льда, решив исследовать саму его поверхность на прочность. Вывод, в конце концов, оказался неутешительным. Чем больше становилась глубина озера, тем мягче и подвижней был лёд. Дойдя до места, где Антон, шагнув, сразу же провалился по щиколотку, они развернулись и пошли назад.
Время обеда было пропущено, поэтому было решено считать обед ужином, который сегодня был попроще – макароны с тушёнкой. Но и это радовало после нескольких часов гуляния по холодку.
Филипп с Сергеем расспрашивали друзей об увиденном. В основном рассказы были о замеревших щуках, подлещиках и прочих обитателях бывшей водной стихии, пока Андрей не оборвал этот поток описательного повествования.
- Вы, по-моему, не догоняете, господа мои. Причём здесь все эти мухи в янтаре? Дело-то совершенно в другом. Вы понимаете, что мы заперты на этом острове? Заперты! Без заборов, без стен, без колючей проволоки, однако надёжно и безвыходно.
- Ну, на счёт безвыходно - ты, может быть, поторопился, – сказал Алексей. – Мы ж ведь только начали изучать это безобразие. И кстати, кто как думает, откуда оно взялось и, что может означать?
- Версий напрашивается две, – откликнулся Валька. – Или природное явление, или какой-то эксперимент кого-то над кем-то.
- Было бы конечно приятней, что бы это было явление, однако с ним невозможно бороться в отличие от эксперимента, на ход которого теоретически можно повлиять, – заключил Сергей.
- Да-а-а! Влиять и влиять! – усмехнулся Антон. – Каким же интересно образом?! - и помолчав, спросил, - А вот интересно - это только в наших захолустьях такие чудеса творятся? Или же.… Или же…. – и перейдя на шепот, добавил, – Или же по всем городам и весям с их морями и океанами?
Вопрос остался безответным и взгляды сидящих вокруг костра вновь прилипли к углям.
Первым очнулся Димка,
– Что сейчас об этом думать? Надо думать, как из этого всего выбираться. Пашка, ты дольше всех по берегу шатался. Чего молчишь? Давай рассказывай обо всём, что увидел. Может быть, на какую-нибудь идейку набредём.
- Да я и так весь день голову ломаю. Какая-то чепуха получается. У меня такое впечатление, что озеро поглощает в себя исключительно органику, и как она попадает на лёд, тот плавится, а лишь только эта живность уходит под воду, тут же замерзает опять. Я бросал камни, блесны, грузы - и все они благополучно оставались лежать на льду, а наживка и всякие жуки тонули и вмерзали в него.
Антон с Андреем переглянулись, вспомнив о пробном камне.
- Да, и ещё. Прям около берега я заметил стайку вмёрзших мальков. Положил на лёд ладонь, он растаял, и эта мелюзга вдруг ожила в воде и стала носиться в оттаявшей луже. Я убрал руку – и через секунду они вновь застыли. Я несколько раз повторил этот опыт, но результат был один и тот же. Они оттаивали, оживали и замерзали снова.
- Ага. Может поэтому лёд и держит нас в сапогах.
- Держит, да не совсем, а на глубине так и совсем не держит, – перебил Димку Андрей, – Видимо он нас и через сапоги чует. Всё это надо ещё раз десять проверить. Хотя общая картина, похоже, ясна. Одно радует - от жажды и голода мы не помрём, и соли Пашка с собой приволок, как на роту. Будем рыбу брать, сухарей на неделю хватит, а там видно будет.
- Одно плохо, - вздохнул Филипп, - женщин нет. Пройдут годы, и вымрет наше городище без размножения.
- Тьфу! – плюнул Валька, – Иди вон лучше, болезный, на родник. Воды принеси.
Читать далее бесплатно на Дзен >>
