________________________________________________________________________________________________
ВСЕ ЧАСТИ:
________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________
ЧАСТЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. СТРАХ
________________________________________________________________________________________________
В ту ночь Ханне не спалось. Она ворочалась в кровати, на сбитой простыне, и сон не приходил. Она ждала. Ждала, когда в комнате снова повеет холодом и Чанна, та, кем она стала, придёт снова, и она, Ханна, возможно, сможет её уговорить не делать того, что задумала сестра.
Но Чанна так и не пришла.
И следующей ночью тоже.
И через две ночи.
И через пять.
Через две с половиной декады, когда прошла середина Тёмного сезона и наступил месяц Айнор, визит Чанны стал казаться Ханне не таким реальным, как в ту ночь. Всё чаще проскакивала у неё мысль о том, что, может, это было просто видение, может, это снадобья лекарские так на неё подействовали.
Жизнь в доме шла своим чередом. Хадзу теперь всё чаще и чаще пропадал в кантине, возвращался поздно и уходил спать в мастерскую. С Морой Ан он почти не разговаривал, и та с каждым днём мрачнела всё сильнее, но вела себя тихо, занималась домашними делами. Даже дети её как будто успокоились и превратились почти в нормальных подростков.
Но Ханна знала, что всё это только видимость. Она чувствовала, что тьма, которая поселилась в их доме, понемногу обволакивает всё вокруг, проникает повсюду и даже её, Ханну, всё чаще трогает своими холодными щупальцами.
Ханне было страшно.
Она знала, что рано или поздно Чанна вернётся. И ничего уже хорошего не случится.
________________________________________________________________________________________________
В начале месяца Айнор, на исходе первой декады, поздним вечером, Кару возвращался домой от приятеля с дальнего хутора. Было уже поздно, и он решил срезать через перелесок, что отделял селение от фермерских полей.
Было поздно, но луна светила почти в полную силу, и отражённого от свежего снега, её света было достаточно, чтобы не блуждать в потёмках.
Кару не услышал шагов. Не услышал дыхания. Не почуял запаха. Только вдруг воздух перед ним сгустился, как туман в предгорьях, потемнел и оттуда метнулась в сторону Кару неясная тень.
Он даже не понял, что это было за животное. Запомнил только глаза, светящиеся в сумерках серебристым светом, и белую шерсть с чёрными полосами. Потом уже, когда он смог рассказать, описать его, многие, кто услышал, решили, что это был каланк — горный волк, но только вот каланки вымерли задолго до этого или, по крайней мере, ушли далеко на север, за Барьерные Горы, в Сумеречные Земли.
Когда прыгнула тень на Кару, тот едва успел вскинуть руки, закрыл лицо, и зверь тут же прокусил его запястья — оба сразу, одним движением челюстей. Кости хрустнули, как сухие ветки. Кровь брызнула на сверкающий снег.
Потом зверь отступил — медленно, глядя Кару прямо в глаза, — и растворился в воздухе. Будто его и не было.
Кару заорал — так, что его услышали в селении, за полкилометра, и когда он, шатаясь, направился в сторону дома, прижимая искалеченные руки к груди, навстречу ему уже бежали несколько человек с факелами. Лекарь, которого вытащили из постели, с трудом остановил кровь. Руки он спас — но не полностью. Жилы, прокушенные зверем, срослись, кости тоже, но остались кисти Кару скрюченными, сухими, слабыми, непригодными для тяжёлой работы.
Наутро законник собрал людей. Тех, что покрепче. Тех, кто знал толк в выслеживании зверей и охоте. Тех, немногих, кто не боялся.
Они не нашли никого. Ничего.
Даже следов на снегу, кроме следов Кару.
________________________________________________________________________________________________
Три дня спустя законник Базир возвращался из кантины слегка навеселе. Он любил захаживать туда перед сном — «для пищеварения и сна крепкого», как он говорил. В руке он держал бутыль тёмного эля, которую позаимствовал в кантине, чтобы потом, сидя у себя в ратуше, выпить кружку другую, да выкурить трубку ароматного виринского табаку.
Он почти дошёл, когда мочевой пузырь вдруг взбунтовался, да так крепко, что он едва успел сунуть бутыль в карман своего балахона и расстегнуть штаны. Горячая струя ударила в заднюю стену здания и тишину проулка нарушил выдох облегчения.
И в этот момент кусок каменного карниза отвалился от стены и упал прямо ему аккурат на темечко. И даже плотная стёганая шапка не спасла его.
Ноги его подогнулись, и он свалился как куль, не издав ни звука. Кусок камня был не очень большим, с три кулака взрослого мужика, но упал он острой частью вниз, разорвал шапку, проломил череп прямо по шву, соединяющему теменные кости и засел там.
Утром его нашёл рассыльный.
________________________________________________________________________________________________
Люди начали шептаться уже к полудню. Собирались у Серебряного Ключа, на площади, в кантине, и голоса их были низкими, испуганными, срывающимися на шёпот.
— Два случая за декаду, — говорили они. — Сначала мальчишка, потом сам законник. И никто ничего не видел.
— С мальчишкой-то что?
— Руки ему перекусил зверь какой-то. Говорят, что это был каланк. Только следов и не было.
— Да откуда у нас каланк возьмётся? Мой отец ещё ребёнком был, когда они исчезли.
— Говорят, дочь Хадзу, Ханна, ходила к Лоране, ходила к Базиру. Говорила, что сестра её явилась. Что мачеха её убила.
— Глупости! Мёртвые не приходят.
— Мне Тигга рассказал! Она своими ушами слышала.
— Тише ты! Накликаешь беду своими разговорами!
________________________________________________________________________________________________
Имя Ханны теперь шептали наравне с именем Моры Ан. Одни говорили, что она сошла с ума от горя. Другие — что она сама вызвала дух сестры. Третьи — смеялись, нету мол, никаких призраков, и хватит уже сказки эти рассказывать.
Но так или иначе, поселился в селении страх. Одно дело, когда мальчишку несмышлёный пугается невесть чего, да скотина дохнет и совсем другое, когда совсем рядом с селением зверь появляется, которого и не может быть вовсе. Да и законника смерть от всех этих разговоров уже казалась многим не случайной.
Ханна слышала эти разговоры. Она приходила в лавку на площади и люди замолкали, отводили взгляды, но она всё равно знала, что говорят о ней. И ничего не могла сделать.
Она сидела на террасе, глядя на поле за домом, на Барьерные Горы, и чувствовала, как мир становится чужим. И соседи. Даже дом стал чужим, холодным, сырым. И даже отец он перестал с ней разговаривать, как будто не было её больше, как сестры, или его уже не было.
— Ты знаешь, что происходит, — сказал кто-то за её спиной.
Она обернулась. Мора Ан стояла в дверях, сложив руки на груди. Жёлтые глаза её горели в полумраке, она ухмылялась, но в глазах Ханна видела тень того, чего раньше не видела. Страх.
— Знаю, — ответила Ханна.
— Ты говорила с ней.
— Не твоё дело.
— Всё, что происходит в этом доме, — моё дело, — сказала Мора Ан, и голос её стал жёстче. — Ты привела её сюда. Ты.
— Я не приводила, — сказала Ханна, и голос её был спокоен — но только голос, внутри всё клокотало, горело. — Она пришла сама. Потому что ты убила её.
— Ты ничего не знаешь, девочка, — сказала Мора Ан тихо. — Ты не знаешь, кто я.
Ханна замолчала. Не на долго. На два удара сердца, а потом спросила, глядя прямо ей в глаза:
— А ты? Ты знаешь, кто ты?
Мора Ан отшатнулась, словно по лицу хлестнули веткой. Но быстро совладала с собой, прищурилась презрительно.
— Ты проиграла, — сказала она. — Твоя сестра мертва. Твой отец как сломанная кукла. Твой дом — мой. У тебя ничего не осталось.
— У меня есть правда, — сказала Ханна.
Мора Ан рассмеялась — низко, хрипло, но в смехе этом не было уверенности. Только пустота.
— Правда, — повторила она. — Правда — это то, что я делаю реальным. А остальное — иллюзии. Иди в свою комнату, Ханна. И не выходи больше.
Она развернулась и ушла в дом. Ханна осталась сидеть на террасе, глядя на горы.
Она знала — Чанна придёт снова. И в этот раз она не будет слушать. Она будет делать то, что задумала.
________________________________________________________________________________________________
И она пришла.
Ханна проснулась от холода, который, казалось, был сильнее, чем в прошлый раз. Она открыла глаза и увидела сестру стоящей у окна.
Чанна выглядела почти так же, как в первый раз, но что-то в ней было совсем чуждое. Трещины на её лице, шее и руках пульсировали серебристым светом, и чёрная густая жижа стекала с волос, но не достигала пола, растворяясь в воздухе.
— Я ждала тебя, — сказала Ханна. — Ты не приходила так долго...
— Я была занята, — сказала Чанна. Голос был тихим, бесцветным, лишённым всяких эмоций.
— Ты убила законника?
— Я наказала его. Он не послушал тебя. Посмеялся, как я и сказала.
— А Кару?
— Теперь он больше никого не толкнёт.
Чанна отвернулась от сестры. Стала смотреть в окно. В комнате воцарилась тишина, и была она громче, чем даже звон колокола на башне ратуши, которым созывали иной раз жителей на сход.
— Но я пришла не для того, чтобы говорить о них, — сказала она. — Я пришла сказать тебе: осталось совсем недолго.
— До чего?
— До конца. Я вернулась, чтобы закончить то, что начала. Мачеха знает, что я здесь. Она чувствует меня. И она боится. Я чувствую её страх — он сладкий, как мёд. И когда она увидит меня в последний раз, она побежит. Но ей некуда будет бежать. Никому не убежать.
— Чанна, не надо, — сказала Ханна. — Пожалуйста. Не становись такой.
— Какой?
— Как она.
Чанна замерла. Повернула голову к сестре, и на мгновение в её серебряных глазах мелькнула тень прежней Чанны, той, что смеялась по утрам и приносила букетики полевых цветов, чтобы поставить их на стол.
— Я не стану такой, — сказала она. — Даже теперь, когда я уже не я. Ты же видишь. Я — тень. Я — холод. Я — то, что остаётся, когда умирает надежда.
— Ты осталась, — сказала Ханна. — Ты пришла ко мне. Ты слушаешь меня. Значит, ты ещё можешь выбрать.
Чанна покачала головой.
— Выбора нет, сестра. Есть только то, что должно быть сделано.
Она шагнула назад, к стене, и начала таять.
Она исчезла. Иней на полу медленно таял, оставляя мокрые разводы.
Ханна сидела в кровати, глядя в пустоту, и понимала, что время вышло. Чанна больше не будет ждать, не будет слушать. Она будет действовать, потому что от неё уже мало что осталось.
_______________________________________________________________________________________________
Наутро Ханна оделась и пошла в ратушу. Она надеялась, что Лорана выслушает её, может быть, примет решение верное, не то, что в прошлый раз. Она должна была попытаться — в последний раз.
Лорана сидела за своим столом, перебирая бумаги, и выглядела так, будто не спала несколько ночей. Глаза её покраснели, пальцы дрожали.
— Ханна, — сказала она, увидев девушку. — Я думала, мы уже всё обсудили.
— Вы знаете, что случилось, — сказала Ханна. — Вы знаете, что это не случайность.
— Я ничего не знаю, — ответила Лорана, но голос её дрогнул.
— Она убила мою сестру. Она — демоница. Вы должны помочь мне. Вы должны вызвать кого-нибудь из столицы. Кого-то, кто сможет...
— Кто сможет что? — перебила Лорана, и голос её стал резким. — Кто сможет остановить её? Ты сама говорила, что Чанна — призрак. Что она наказывает людей. Что я могу сделать против этого?
— Но вы можете вызвать помощь! — почти выкрикнула Ханна. — Вы управляющая! Вы должны что-то сделать!
— Должна, — усмехнулась Лорана. — Ты думаешь, что я могу просто написать письмо и после этого кто-то приедет и поможет? Никому нет дела! Никого не интересует то, что происходит в таких местах, как наше. Хранители ушли, Совет Двенадцати в замешательстве... Никто нам не станет помогать.
— Значит, вы не станете ничего делать?
— Я сделаю то, что могу, — сказала Лорана. — Я напишу в столицу. Что случились странные смерти, что нужен человек, который сможет расследовать это. Но я не скажу про призраков. Попрошу прислать нового законника. А дальше — пусть он сам решает.
Ханна смотрела на неё, и в голове её крутились слова Чанны: «Никто не станет слушать».
— Вы боитесь её, — сказала Ханна. — Вы боитесь Мору Ан.
— Нет, — ответила Лорана. — Не её...
Ханна вышла из дома управляющей, остановилась на площади. Ветер нёс с гор потоки холода и новые тучи, набитые снегом.
Она подняла голову к небу, углядела в серых клубящихся облаках разрыв и прошептала:
— Если есть кто-то, кто может нас спасти — приди. Пожалуйста.
Ответа не было. Только ветер завыл в проулке и первые колючие снежинки стали падать сверху.
________________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________