«Баночка судьбы»
На третий день моей великой кампании я решила действовать тоньше. После веточки, собаки и бабушкиного пакета стало ясно: прямой путь — для романтиков и комаров. Комары вообще существа простые. Подлетел, пискнул, сел, получил ладонью по судьбе. Никакой стратегии.
Мы, клещи, устроены сложнее. Мы берём не скоростью, а терпением. Не звуком, а молчанием. Не харизмой, а цепкостью. Хотя харизмы у меня тоже достаточно, просто люди её плохо видят без увеличительного стекла.
Утро было пасмурным, влажным и многообещающим. Такая погода хороша для охоты: люди думают, что раз солнца нет, то и клещей нет. Очаровательная логика. С таким же успехом можно считать, что если не видно начальника, то работы не существует.
Я выбрала место у узкой тропинки, где трава цеплялась за ботинки особенно доверительно. Рядом расположилась Зина.
— Сегодня без собак? — спросила она.
— Сегодня — чистая классика.
— То есть опять человек?
— Не опять, а наконец.
Зина скептически пошевелила усиками. Хотя усиков у нас нет, но она делала это так убедительно, что спорить не хотелось.
Первым прошёл грибник. Одинокий, сосредоточенный, в камуфляже. Хороший вариант, если бы не одно «но»: он был обработан репеллентом так щедро, что вокруг него трава сама ложилась и просила прощения.
Следом прошла пара студентов. У них были кроссовки, открытые щиколотки и выражение лиц людей, которые уверены, что природа — это бесплатный фон для фотографий. Девушка остановилась прямо у моей травинки.
— Сфоткай меня, будто я в диком лесу, — сказала она.
«Дикий лес» начинался в трёх метрах от парковки, но я не стала разрушать её иллюзии.
Она присела на корточки, рукав задрался. Я приготовилась. Вот оно: запястье, тонкая кожа, никакой бабушки рядом. Парень возился с телефоном.
— Подожди, у тебя на руке кто-то…
Я выругалась про себя словами, которые приличная клещиха знает, но не использует при личинках.
Девушка взвизгнула и тряхнула рукой. Я не успела даже прицепиться как следует. Меня отбросило на рюкзак.
Рюкзак, кстати, оказался занятным объектом. Пах бутербродами, влажными салфетками и тревожной организованностью. Я поползла по ткани, надеясь найти путь к хозяину. Но тут рюкзак сняли, открыли и начали рыться внутри.
— Дай салфетку! — сказала девушка. — Вдруг это клещ!
— Не паникуй, — сказал парень. — Я сейчас посмотрю.
Он посмотрел.
На меня.
Наши взгляды встретились. Его — огромный, человеческий, с растущим ужасом. Мой — маленький, но исполненный достоинства.
— Это клещ, — сказал он уже не так уверенно.
— Сними!
— Чем?!
— Не знаю! Ты мужчина!
Вот прекрасная человеческая традиция: если существо мужского пола, оно автоматически должно разбираться в клещах, кранах, электричестве и внезапных звуках в машине.
Парень достал пластиковую карточку. Я оценила креатив, но не прониклась. Он попытался сдвинуть меня с рюкзака. Я держалась крепко. Ткань была грубая, удобная, с хорошими зацепами. Я почти почувствовала себя дома.
— Она не отлипает!
Она. Вот спасибо. Хоть кто-то признал во мне даму.
Девушка достала из кармана маленькую прозрачную баночку.
У меня внутри всё похолодело.
— Давай туда, — сказала она. — Отнесём на анализ.
Баночка судьбы приближалась.
Я поползла быстрее. Парень пытался поддеть меня карточкой, девушка держала баночку, оба нервничали. Ситуация напоминала цирк, где главный акробат — я, а зрители сами себе аплодируют.
Я добралась до молнии рюкзака. Отличная вещь, эта молния: зубчики, щели, тень. Я нырнула между складками ткани. Парень ахнул.
— Она ушла!
— Куда ушла?!
— В рюкзак!
Они замерли. Потом медленно посмотрели на рюкзак так, будто он теперь был заражён философией смерти.
— Я его больше не надену, — сказала девушка.
— Там бутерброды, — сказал парень.
— Значит, бутерброды тоже не надену!
Логика была странная, но эмоционально насыщенная.
Они вывернули рюкзак на траву. На землю посыпались салфетки, бутылка воды, яблоко, ключи, карта, шоколадка, пакет с орешками и один носок. Один. Я задумалась: куда исчез второй? Человеческая жизнь полна тайн.
Я спряталась под шоколадкой. Ненадолго. Девушка подняла её, увидела меня и снова взвизгнула.
— Вот она!
Карточка. Баночка. Тень. Трава.
Я побежала. Да, пусть люди думают, что мы медленные. Это наша лучшая реклама. Когда надо, мы умеем двигаться с такой скоростью, что даже муравьи говорят: «Ого, тётя дала!»
Я добралась до края тропы и сиганула в мокрые листья.
Баночка накрыла пустое место.
— Упустили, — сказал парень.
Девушка посмотрела на него так, будто он упустил не клеща, а их общее будущее.
— Ты сказал, что умеешь обращаться с природой.
— Я говорил, что люблю шашлыки.
Они собрали вещи. Рюкзак парень всё-таки надел, но держался при этом деревянно, будто внутри сидела я и писала завещание.
Когда они ушли, я выбралась из листьев. Зина встретила меня аплодисментами — всеми лапками сразу.
— Баночка! — сказала она. — Тебя почти увековечили.
— Не дождутся.
— А анализ?
— Пусть анализируют свой рюкзак. Там вопросов больше.
Мы рассмеялись. Лес дышал влагой. Птицы спорили где-то в кронах. Человек опять оказался сложнее, чем казался: у него есть страх, баночки и одинокие носки. Но я тоже была не лыком шита.
В тот день я так и не поела. Зато получила опыт, а опыт, как говорят старые клещи, тоже питает. Правда, недолго.
И всё же я почувствовала: я становлюсь мастером. Я уже пережила веточку, собаку, бабушку и баночку.
Оставалось пережить только собственный аппетит.
Продолжение следует...