Спектр эмоций от омерзения до восторга. От тошноты до смеха (некоторые обороты в диалогах столь ироничны, что дают фору тонкому английскому юмору). Ошеломительный финал (хотя, казалось бы, что может шокировать после того, что так тщательно препарировалось на протяжение всей книги).
Читала я неделю, что для меня очень долго, даже несмотря на внушительный объем - почти 1500 страниц, что в два раза больше текста Достоевского. Я делала перерывы (не потому что сложно и скучно, а потому что противоречиво), ругала автора, соглашалась с ним, потом обдумывала прочитанное несколько дней (принять такую версию не просто), задавала себе вопрос – кощунство это или просто свежий взгляд на всем известные события? Покусились на святое или такое выворачивание наизнанку имеет место быть? В общем, это максимально странно и необычно, мыслей много, и равнодушным эта книга точно не оставит.
«Раньше люди боялись не умереть, а неправильно жить, ибо тогда и смерть будет неправильной во всю вечность. Но с недавних пор смерть объявлена главной неправильностью бытия, и любая жизнь, позволяющая её отодвинуть, почитается блаженной. Люди живут всерьёз, спеша не умереть. Хотя на деле жизнь превращается в различные виды и степени паники. <…> Бытие страшно, как мысль, додуманная до конца».
Николай Лентин
Роман – игра, роман-провокация, где метафизическое тесно переплетено с бытовым, история с откровенной физиологией, простые истины с радикальностью, мужское начало с женской сутью.
📚Николай Лентин «Ключ. Замок. Язык»
Итак, как вы уже поняли, перед нами переосмысление одного из главных произведений русской классики - социально-психологического и философского романа Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание».
Главный герой здесь всё тот же - Родион Романович Раскольников, бедный студент (подававший надежды как талантливый юрист) из желтушно-серого Петербурга позапрошлого века, который всё так же вынужден закладывать часы старухе-процентщице. Да только старуха не совсем старуха.
Достоевский описывает Алёну Ивановну, как «крошечную сухую старушонку, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом». Алёна Ивановна в версии Лентина - знойная, сочная женщина чуть за пятьдесят с признаками нимфомании. У Алены Ивановны всё так же имеется сводная сестра, проживающая с ней в одной квартире – неуклюжая, громоздкая, умственно отсталая и перманентно беременная Лизавета.
«То ли из молитвы, то ли из безумья происходящего — странное равнодушие наползло, как облако, на Раскольникова, и в тени его пропали и брезгливость, и свирепость обиды... он просто смотрел на гулкий цвет налитого ему чая, на ломаную ложечку в нём, на цветочную гирлянду по краю блюдца...»
Николай Лентин
Родион совершает роковую ошибку, обратившись к процентщице. Не потому, что в итоге убивает топором и её, и Лизавету, а потому, что причины, этому предшествующие, совершенно иные. Да, голод, поиск себя в этом мире и извечное «право имею» здесь тоже есть. Но. Раскольников изначально попадает в плен к этим двум женщинам. Они держат его взаперти, практически в рабстве, но своеобразном. Он вкусно и сытно ест (как никогда ранее), а ещё его используют, как мужчину. Вот прям так, да. Когда и сколько захочется. Точнее, только Алёна Ивановна, от Лизаветы, к превеликому счастью, студенту удалось откреститься.
«…всё поколение Раскольникова было заражено теофобией, не тем праведным «страхом Божиим», которым начинается премудрость и который есть страх за образ и подобие как условие своей человечности, а боязнью Бога как неуютной инстанции, мешающей прямолинейности ума и комфорту тела».
Николай Лентин
С трудом выбравшись из этой деликатной ситуации (убив ведьм) Родион уже не может быть прежним. Тут в сюжете появляются прочие персонажи – Разумихин (но его очень мало), Свидригайлов (которому, напротив, отведено почетное место), мать Пульхерия и сестра Дуня, Лужин, проститутка Соня Мармеладова и её отец-пьяница, Порфирий Петрович, в конце концов. И всё так, да не так. В знакомую всем классическую схему Достоевского вторгается формула русских народных заговоров «Ключ. Замок. Язык», и герои становятся участниками этих заговоров. Написано если не безупречно, то близко к этому. Стилистически это очень хорошо, поэтому текст буквально проскальзывает и только сделав паузу на осмысление происходящего, понимаешь, что вообще то, Пётр Лужин оказался сыном Алёны Ивановны, а Раскольников Соню из окна выкинул.
«Нева, вся в клочьях солнечной фольги, текла широко и мощно, поигрывая корабликами, текла, конечно, не из какой не из Ладоги, а по огромному водному колесу, выносившего её ток на поверхность прямо вон там, за Литейным мостом. Раскольников знал, что это одно из красивейших мест в мире, но уже только знал, не ощущая при этом и тени восторга, некогда пьянявшего студента-первогодка».
Николай Лентин
Плюсы и минусы:
Книга написана удивительно хорошо в плане художественности – слог, обороты, аллюзии, метафоры, архаизмы. И если продраться через начало повествования с пометкой 18 с тремя плюсами, то это действительно интересно. Не секрет, что для многих Фёдор Михайлович – образец тоски, чьи произведения вгоняют в депрессию даже при всем их величии и значимости (кто бы спорил). Так вот структура и идея романа Лентина такова, что ни о какой депрессии вы не вспомните. Я ни в коем случае не сравниваю, эти вещи несоизмеримо разные, просто факт.
«Конусы, дуги, полушария, рычаги, цилиндры плыли мимо, вся размазанная геометрия юбок, зонтов и сочленений пылила таким же сыпучим, скрипучим, бессмысленным фонетическим песком, как и тот, что хрустел под ногами. Это люди идут, догадался Раскольников, в храме служба закончилась: он среди людей и в опасности».
Николай Лентин
«Ключ. Замок. Язык» - очень физиологичный роман. Большую часть читателей это, как правило, в литературе отталкивает. Про откровенные сцены уже говорила – к такому тоже не каждый готов, как бы архаично и со смаком это ни было описано. Нужны ли были такие подробности и акценты? В контексте всей идеи, сути, выводам к которым подводит автор – да. Можно ли было выбрать какой-то другой способ? Тоже да, безусловно. Опять же есть момент сопротивления тому, что можно ж было взять что-то своё, а не «греться в лучах славы классика», как мне недавно написали в комментариях к статье про продолжения и переосмысления известных книг, написанных другими авторами.
«Так ведь и смерть не зло, и жизнь не благо. Иначе получается, что бог сам себе вредит, действует назло себе. Нет ни добра, ни зла в нашем появлении и исчезновении, - лишь претерпевание свободы...»
Николай Лентин
Так перевернулся в гробу Фёдор Михайлович, или нет? Думаю, что нет. Произведение спустя столько лет всё ещё будоражит современников. «Преступление и наказание» изучают на лекциях, экранизируют, ставят в театрах (и плохо в том числе, делая перфомансы какие-то, а не спектакли), переосмысляют в книгах. Это ли не признак вечности? Разумеется, нельзя читать такие вывернутые наизнанку романы без знакомства с оригиналом, но, думаю, это и так всем понятно и обсуждению не подлежит.
С уважением, Мария.
Все самые свежие новости из мира книг и кино в MАКС