20 июня Пётр начал укрепление своего лагеря севернее шведских позиций. В тот момент у него было в наличии более 40000 солдат, кроме того, постоянно подходили подкрепления. Русский царь вообще не планировал ничего оставлять на волю случая и стягивал все силы к Полтаве, где планировал покончить со шведской армией.
Численность армии Карла XII на тот момент составляла примерно 18000, с учётом мазепинцев и запорожцев, чья реальная боевая мощь в формате генерального сражения была весьма сомнительной. Не поймите меня неправильно, я не пытаюсь выставить казаков как некую бесполезную обузу. Так-то в Малороссии набирали отличную лёгкую конницу. Вот только толку от неё в большом сражении — около нуля.
Партизанить да заниматься фуражировкой? Отлично! Вести разведку? Да всегда готовы! Преследовать бегущего неприятеля? Дайте два! Идти в атаку на ощетинившееся багинетами каре и ловить лицом картечь? Нет, спасибо, проще и дешевле просто самоубиться.
Аналогичные проблемы испытывал и Пётр. У него в армии были те же казацкие контингенты, калмыки, ногайцы и прочие иррегуляры. Речь о паре десятков тысяч лёгкой конницы (не непосредственно на поле боя у Полтавы, а в армии в целом!). Именно поэтому у историков, в зависимости от их идеологической направленности, диаметрально противоположные позиции в оценке сил сторон.
Одни считают шведов вместе с казаками, нестроевыми и даже членами семей офицеров. Другие к русским приплюсовывают не только не участвовавших непосредственно в бою иррегуляров, но и крупный калмыцкий контингент, не успевший к Полтаве и подошедший на поле боя уже после окончания сражения. Впрочем, ничего нового.
Наиболее адекватные оценки дают следующее соотношение сил, непосредственно задействованных в сражении 27 июня: 16000–17000 шведов против ~40000 русских.
Могли ли шведы при таком соотношении в численности победить? В теории — да. Под Нарвой расклад был для короля куда хуже, и всё же Карл смог опрокинуть русскую армию. Другое дело, что войска Пётра за прошедшие 9 лет очень сильно изменились, и предыдущие сражения кампании 1708–1709 годов показали это со всей ясностью. Даже при Головчине, где русские умудрились изза ошибки командования оказаться в меньшинстве на не слишком удачной позиции, они отделались лёгким испугом. Карлу должно было очень повезти, чтобы повторить свой триумф.
Но шансы всё же были. Правда, для этого Пётр и его генералы должны были где-то очень сильно накосячить. Справедливости ради, далеко не вся русская армия состояла из опытных бойцов.
Да, к 1709-му не только гвардейские и «выборные» полки могли противостоять шведам на равных. Даже в «обычных» пехотных полках уже служило много ветеранов и опытных офицеров, которые обеспечивали устойчивость соединения, несмотря на существенную долю новобранцев. Вот только не во всех. Как выше уже упоминалось, царь стягивал к Полтаве всё, что только туда успевало, и в том числе свеженабранные части, никогда не бывавшие в мало-мальски серьёзном бою.
Если бы шведы резко и неожиданно ударили в слабое место русского построения, то это могло бы вызвать неконтролируемый обвал линии, и даже численное превосходство не помогло бы войску Петра.
Всё это отлично понимали в лагере русских. Царь спешно укреплял оный, чтобы избежать внезапного нападения и вести бой на укреплённой позиции, что сделало бы поражение шведов почти неизбежным, если они всё-таки решатся на штурм. Генеральное сражение Пётр планировал провести на своих условиях и тогда, когда ему будет удобно. Ну а пока Полтавская крепость держится, можно и подождать подхода подкреплений.
У шведов же с каждым днём ситуация становилась всё хуже и хуже. Для начала король умудрился попасть под дружественный огонь и получить пулю в стопу. Карл отправился лично на рекогносцировку русского лагеря и на обратном пути нарвался на мазепинский патруль. Неясно, кто начал стрелять первым, но в итоге шведский главнокомандующий переместился с лошади на носилки, что не добавило его армии очков морали.
Пётр же начал расширять укрепления и потихонечку подводить свой лагерь поближе к противнику. Будущее поле боя представляло собой эдакую достаточно узкую горловину между двумя лесами, и именно этот проход царь приказал перегородить шестью редутами. Это были небольшие квадратные древоземляные укрепления, обнесённые рвом. Ширина одной стены была примерно 50 метров, высота от бруствера до дна рва — около 5 метров, гарнизон порядка 200–300 человек при 2 полевых пушках. Расстояние между этими редутами не превышало 150–200 метров, что позволяло им поддерживать друг друга ружейным огнём.
Не то чтобы какая-то там линия Мажино, но с наскоку взять такой редут — задача непростая. Особенно если у тебя нет возможности разнести его артиллерией. Мало того, так русские не удовлетворились достигнутым и добавили ещё 4 аналогичных укрепления, размещённых перпендикулярно первой линии. Тем самым Пётр создал что-то вроде волнореза, который мешал выдвижению шведов к полю боя и истощал их силы до начала основного столкновения. Представьте себе выстроившуюся в боевой порядок шведскую армию, которой либо надо сначала взять все редуты (находясь под длительным ружейно-артиллерийским огнём с фронта), либо сжать зубы и идти под уже продольным (и гораздо более смертоносным!) обстрелом, не отвлекаясь на спрятавшихся в укрытии противников. Такое себе удовольствие, не правда ли?
Но и это было не самой главной проблемой. Выдвинув свои передовые оборонительные позиции за несколько километров от основного лагеря, царь ещё и защищался от внезапного нападения шведов.
Мало было всех уже навалившихся на королевскую армию испытаний, так ещё, видимо, после ранения короля, его штаб отказался от проведения разведывательных операций или изрядно их сократил. По крайней мере, когда 27 июня шведские войска всё же выдвинулись в сторону русских, обнаружение новых 4 редутов стало для них сюрпризом.
Кстати, чем занимались шведы с 22 по 27 июня? Почему не атаковали русских сразу? Тут в целом есть несколько версий. Некоторые отечественные историки (в том числе и без всякой иронии глубокоуважаемый Павел Александрович Кротов, один из ведущих исследователей данной темы, а также автор прекрасной монографии по Полтавской битве) ссылаются на веру Карла XII в нумерологию. Мол, шведский король впал в уныние, и всё, на что он мог надеяться, — это на магию цифр. Якобы, он ждал 8 июля, чтобы атаковать русских в счастливый для себя день (в этот день он смог добиться в 1701 победы при форсировании Двины, а в 1702 году разбил саксонцев при Клишове). Правда, не вполне понятно, почему именно 8 июля, а не, например, 3-е (победа при Головчине), но это уже немного вторичный вопрос, когда дело касается подобной мистики. Ну а на сражение 27 июня (по версии сторонников «нумерологической» теории) он согласился от безысходности, после того, как Пётр «передвинулся» ещё ближе к позициям шведов и тем стало известно о подходе ещё больших подкреплений к русским силам.
Альтернативная и более приземлённая версия говорит нам о том, что король просто вследствие ранения был не вполне дееспособен 25-го числа, когда русские и начали подтягивать свой лагерь ближе к шведам, т. е. когда был самый удобный момент для нанесения удара. А замещавший короля на посту главнокомандующего фельдмаршал Реншильд просто не решился взять на себя ответственность за начало заведомо безнадёжной атаки против превосходящих сил русских.
Учитывая ограниченный пул шведских источников и невозможность залезть в голову Карла XII, можете выбрать тот вариант, что лично вам больше нравится. В любом случае, когда шведы всё же поняли, что медлить дальше нельзя и нужно атаковать вот прямо сейчас, всё уже на самом деле было решено.
На рассвете 27 июня шведы выдвинулись в сторону русских позиций и неожиданно для себя напоролись на 4 новых редута, о которых, как уже упоминалось ранее, разведка не сообщила. Тут шведам ещё повезло, так как 2 самых ближних к ним укрепления так и не успели достроить, но на фоне всего остального это было уже весьма слабым утешением.
Потому что шведы уже были обречены. Смотрите сами: артиллерии нет (из-за дефицита пороха шведов сопровождало лишь 3 сигнальных орудия), патронов буквально на пару залпов (после битвы у шведов оставалось пороха на 3 выстрела, и это с учётом того, что в бою они почти не стреляли), враг предупреждён о готовящемся нападении, и чтобы до него добраться, надо пройти ещё несколько километров под плотным огнём с редутов, а самое главное, противник превосходит в численности в разы.
Каролинеры смогли занять 2 недостроенных редута, но дальше для них начался ад. Русская кавалерия под командованием Меншикова, поддерживавшая гарнизон редутов, смогла нанести поражение шведской коннице, и лишь подошедшая королевская пехота выправила положение.
С грехом пополам шведы преодолели линию русских укреплений. При этом взять их они не смогли — просто прошли под огнём сквозь промежутки между редутами. Ну как «просто прошли»… Кто-то погиб в процессе, а кто-то банально не дошёл. Отряд генерала Рооса попытался взять штурмом одно из русских укреплений, умылся кровью и отошёл в лес, куда вскоре прорвались и остатки шведской кавалерии под командованием Шлипенбаха. Только привести себя в порядок и соединиться с остальной армией они не смогли, и вскоре были частично перебиты, а частично пленены русскими. Пётр мог позволить себе выделить из резерва крупные силы для решения локальных задач, таких как нападение на шведский лагерь или разгром отрядов, отделившихся от основной шведской армии, что он, собственно, и сделал.
Основные силы русских вышли из лагеря и начали строиться в боевой порядок. Мало было того, что шведы и так изначально уступали царским войскам в численности, так они ещё и понесли большие потери во время преодоления укреплений, да и разбитые в лесу отряды Рооса и Шлипенбаха составляли едва ли не треть всей армии. В тот момент у шведского короля под командованием было не более 10000 человек. При этом носилки, на которых Карл передвигался по полю боя, разнесло ядром, так что в дальнейшем сражением он толком и не руководил — командовал армией фельдмаршал Реншильд.
Шведы построились в две линии лишь для того, чтобы обнаружить, что русских настолько больше, что их аналогичное по глубине построение охватывает шведские силы с флангов. Пришлось снова перестраиваться, теперь уже в одну линию. А это означало, что Пётр сможет поддержать свои силы, если в первом ряду ктото дрогнет, а вот Реншильд не мог ни развить наступление в случае успеха, ни удержать свою линию, если она начнет сыпаться.
Дальше у нас есть небольшая лакуна, заполненная домыслами и фантазиями современников. Дело в том, что своего рода «культ личности» Петра I начал формироваться ещё при его жизни. Создавался позитивный легендарный образ не просто гения, корифея всех наук, а также великого полководца, но и героя, лично ведшего войска в бой. А такой сверхчеловек не мог просто победить шведов за счёт тщательной подготовки, стратегического планирования и создания подавляющего численного превосходства.
Нужен Подвиг с большой буквы П. Чтобы прямо-таки интрига была, а потом катарсис на фоне превозмогания главного героя! Поэтому современники насочиняли в меру своей фантазии много всякого весёлого. Так, уже ранее упоминавшийся писатель Крёкшин выдумал до сих пор кочующий из одной книги в другую факт о том, что Пётр Великий лично командовал контратакой 2-го батальона Новгородского полка, когда шведы якобы почти прорвали русскую линию в центре построения. При этом «его шляпа и седло в нескольких местах были прострелены» (это особенно забавно читать, т. к. на данном этапе боя шведы уже не стреляли, так что если кто и повредил царскую шляпу, то это был дружеский огонь).
Всё это просто выдумки, так как Пётр все случаи своего личного участия в боевых действиях подробно описывал в письмах и реляциях, а данный эпизод нигде более не упоминается… Зато он присутствовал в учебнике истории, по которому в школе учился ваш покорный слуга.
В реальности, судя по всему, шведы, пошедшие в штыковую атаку, действительно смогли в нескольких местах прожать первую линию русских, после чего Пётр ввёл в дело вторую линию пехоты, и противник просто побежал.
Это была катастрофа и полный разгром. Шведская армия просто перестала существовать. Кто-то успел ещё добежать до Перевалочной (селение у впадения Ворсклы в Днепр), но переправиться через реку смог лишь сам Карл XII с небольшим эскортом из конной гвардии. Остальные шведы сдались подоспевшей русской коннице под командованием Меншикова.
На этом история «Русского похода» Карла XII заканчивается. Шведский король и его генералы сделали всё возможное, чтобы то, что должно было привести к неминуемой победе, закончилось кровавым поражением, от которого Швеция уже никогда не оправится. Морали у этой истории, пожалуй, всего две. Во-первых, «нормально делай — нормально будет». Пётр не превозмогал, не надеялся на чудо, не скакал с шашкой наголо на танки, а просто спокойно и планомерно затягивал удавку на шее шведской армии. В конце концов он довёл дело до того, что генеральное сражение прошло на его условиях и в ситуации, когда, чтобы проиграть, надо было прямо-таки постараться. Ну а во‑вторых, никогда не исходите из того, что никто и ничто не будет мешать вашим планам. Карл XII тщательно продумывал свои шаги, но делал это «в вакууме», не оглядываясь на действия русских. Вот и поплатился за это сполна.
"Errare humanum est", — говорили древние римляне, — "человеку свойственно ошибаться". С этим сложно поспорить, но некоторые ошибки в истории вели к фатальным последствиям разного масштаба. Именно о таких — глобальных и не очень — просчетах пойдет речь в нашем сборнике "Нельзя облажаться, но облажались".
• Кто жаждал повторить успех Александра Македонского, но не имел ни единого шанса?
• Что за мальчик хотел защитить всех, но сделал только хуже?
• На что была обречена программа "Лебенсборн"?
• Что именно называют "троянским конем" спецслужб?
• Почему жизнь орбитальной станции "Мир" оказалась сложнее, чем рассчитывали изначально?"
Читайте тут.