Несколько лет назад датский культуролог Бьёрн Ларсен написал статью о советской детской анимации. Наш Крокодил Гена поставил в тупик профессора. Чебурашка - существо неизвестного вида. Он сам не знает, кто он. Его никто не знает. И это в мультике подаётся как норма: никто не объясняет, что он такое, никто не решает эту проблему. Все просто принимают его таким, какой он есть, и идут строить Дом Дружбы. Для западного нарратива такое невозможно, как пишет профессор. Там герой обязан пройти путь: узнать себя, принять себя, объяснить себя миру. Без этого, незакрытый гештальт, незавершённая история. А Чебурашка просто живёт. И это, по мнению Ларсена, и есть ключевое отличие советской анимации от западной в том, что она не требует от героя самоидентификации и принимает неопределённость как данность. Советские мультики оставили в языке целый пласт цитат, которые люди произносят каждый день, не задумываясь, что цитируют мультик. Фото: Сгенерировано нейросетью Kandinsky "Пустяки, дело житейское"