ГЛАВА 66
МОГИЛЬНИК ИЛИ СКЛАД
Наверное, это была первая ночь в моей жизни, когда я так ждал утро. Возбуждение охватило не только меня. Сашка пыхтел всю ночь, ворочаясь на кровати. Где-то под утро сон все-таки уморил меня ненадолго. В 7:15 нас вырвал изо сна стук в дверь. Не наглый стук ногами, а неуверенное постукивание согнутыми пальцами.
На пороге стоял..... Константин.
Поздоровались. Видок у него был еще тот. Вчера это был лощеный человек, уверенный по максимуму. Он получил карт-бланш на все действия, при которых Михаил Александрович становился просто комендантом лагеря.
Я не понимал, что случилось. Передо мной стоял взъерошенный человек с легкой небритостью и слегка красными глазами. Что, черт возьми, могло произойти, что он так изменился?
Я пригласил его в модуль. Комаров под утро уже не было — роса.
Поэтому я приоткрыл двери, чтобы проветрить. Сашка судорожно натягивал штаны. У меня в голове мысли стучались друг о друга. Что случилось? Почему к нам? Неужели..... случилось непоправимое?
Предложил Константину присесть возле стола на один из двух стульев. Сам присел напротив. Сашка присел на кровать, натягивая носки.
У нас в термосе должен был быть чай. Всегда с вечера заваривали. За ночь в термосе получался очень насыщенный напиток. Пока Константин молчал, я решил стронуть стену молчания:
— Угостить вас чаем?
— Давайте.
Я налил чай в три чашки. Аромат эрл грея заполонил весь наш небольшой модуль, вытряхивая остатки сна.
Константин молча отхлебнул чай. Потом поставил чашку на стол.
— Я читал все ваши материалы. Понял всю информацию про вас. Про вас и про... Александра.
— Не обижайтесь. Это наша работа. Вы на контракте на один год. Я профи. И не первый раз смотрю вот на такие... артефакты. Они настоящие, если вы подумали что-то другое. Я пришел по-другому. Мне рекомендовали вас как человека, который думает немного иначе, чем все остальные. Вы же знали, что там стерильно. Почему?
Я всё понял. Константин — это человек, который всю жизнь разгадывал вот такие загадки. Вполне вероятно, прошел кучу мистификаций. И если он признает, что мы нашли настоящее, то в чем дело?
Смертельно испуган?
Рассказал ему свою теорию причины стерильности возможных граждан из далекого далека. Наверняка же ему Михаил Александрович всё рассказал, зачем еще раз-то? Мне не жалко. Тем более знал, что там, в конторе, это порядок — всё заставляют пересказывать всем снизу до верху. Может, что-то забыл.
Он слушал, иногда кивая головой. Потом, не дожидаясь моего вопроса, сказал:
— Мы нашли там контейнеры и ящики разных форм и размеров. Мы не будем их трогать. Герметично упакуем и отправим в лаборатории. Самолеты уже ждут в Якутске. Он опять замолчал. Потом продолжил:
— Там их просветят, прозвонят, определят атмосферу внутри. Всё в среде инертного газа под пониженным давлением. Это уже не наши дела. Потом опять замолчал. Я не торопил. Если такой профи молчит, значит, дело не очень.
Ну наконец-то он решился:
— Там еще сфера из непонятного материала. Блестит, как будто и пыли не было. Хотя мы знаем, что всё здесь имеет возраст от 100 лет, чуть больше.
— Я не знаю, что это за сфера. Тонкая. Я постучал по ней — ни люка, ни двери. Непонятно, что это такое. Вы можете посмотреть? Вы все-таки инженер-конструктор, занимались серьезными делами. Вам можно доверять. Я вчера отправил данные в центр. Сегодня утром получил ответ:
— Ящики и контейнеры упаковать и отправить в центр, а с этим мне предложили разбираться на месте.
— А что говорят наши..... (Хотел сказать — яйцеголовые.) ученые?
Он махнул рукой:
— Они очень узкоспециализированные. Один говорит — вскрыть, второй — просверлить и взять образец атмосферы. Двое других предлагают вообще купол снести и эту сферу вынести целиком. Нам что, причал с кранами здесь строить? Михаил Александрович порекомендовал поговорить с вами.
— Константин, для начала мне нужно вообще всё увидеть своими глазами. До того, как к ящикам вообще подойдут.
— Да без проблем. Когда будете готовы?
— Константин, все великие дела делаются между завтраком и обедом.
— Давайте позавтракаем, потом всё сделаем. Константин кивнул головой:
— Я буду ждать вас на переходе. Попрощались, и он ушел.
На самом деле мне нужно было время для того, чтобы просто выстроить мысли по порядку.
Почему ящики и почему сфера?
Ящик — это всегда просто стационарное хранение. Ну типа защита от пыли и мышей, и от любителей тырить мелочь по карманам. Форма не позволяет больше ничего. Интересно, а замки там висят?
А вот сфера, форма сферы — это всегда о давлении. И всегда о повышенном. Стенки сферы в этом случае работают максимально эффективно — на растяжение. У нас в РН «Энергии» на блоке Ц в межбаке стояли сферические баки для гелия. Им продували тоннель окислителя, идущего через бак горючего. Малейшая утечка — и взрыв. Кислород и водород — это бомба в прямом смысле.
А здесь почему или зачем?
Обычно у сфер, работающих на повышенное давление, очень тонкие стены. И наоборот, работающих на вакуум, стенки очень толстые. Смешно, да? Давление 100 атмосфер, толщина стенки — 1,2 мм. А для форвакуума, а это 0,4 атмосферы остаточных, нужна толщина стенки нужна не меньше 5 мм. Потому что стенка работает на устойчивость. Это физика.
Ладно, вернемся к нашим сферам. А есть ли связь между сферой и ящиками? Может, вообще ничего трогать нельзя? Может, там тросики какие? Или капканы? Ну могли же наши древние гости вот так просто всё оставить. Без защиты. Ну там мыши или коровы какие-нибудь. Или неразумные жители Земли с ломами и фомками и желанием оторвать всё, что можно, и сдать на металлолом. Не могли они не знать, что в то время уровень цивилизованности землян уже переходил с конной тяги на ДВС.
Завтрак был, как всегда, на уровне. Как он умудряется так готовить?
После завтрака мы с Сашкой пошли к переходу. Константин был уже там. Он не стал ничего говорить про то, что Сашку он не приглашал. Просто пригласил нас на переодевание в модуль. На потолке и стенах модуля были лампы. Уф. Это после того, как мы вернемся. Только после того, как я надел скафандр, шлем, Константин помог повесить баллоны и коротко сказал:
— Баллоны на 40 минут.
Второй мужчина помогал Сашке, потом и самому Константину.
И вот именно сейчас мне стало страшно. До сих пор кто-то другой сверлил, потом сидел в карантине, разбирал стену, кто-то другой рисковал. Я просто смотрел. А вот теперь я в скафандре и нужно идти. И не скажешь:
— Я не могу идти, мне страшно. Вышли на переход. Двадцать пять метров до купола. Двадцать пять метров липкого страха, от которого слабеют колени до такой степени, что я боялся просто упасть. Вот и двери шлюза. Провода уже были протянуты, и внутри был свет. Всё, как положено.
Константин открыл двери шлюза.