Есть такая порода людей: с виду — гранит, внутри — кипятильник. Сидит такой мужик на кухне, молчит, как памятник неизвестному сантехнику, а по глазам видно: сейчас он или философию выдаст, или пойдёт чинить табуретку молотком. И рядом с ним, как правило, женщина — без томного взгляда и лишней театральности, зато с полномочиями министра чрезвычайных семейных ситуаций.
Вот Сергей Корсун, мне кажется, как раз из тех художников, кто эту человеческую породу давно разглядел. Без злобы, но и без мягкой подушки под каждый характер.
Корсун родом из Павлодара. Рисовать он начал ещё в школе и довольно быстро понял, что его тянет не к парадному портрету, а к карикатуре — туда, где смешно, скользко и кто-нибудь обязательно узнает себя.
Первыми объектами его юмора стали учителя и одноклассники. Классическая школа молодого сатирика: сначала рисуешь соседа по парте, а потом выясняется, что зацепил половину человечества.
Во время службы в Советской армии, в 1986–1988 годах, на Байконуре, его юмористические рисунки тоже оказались востребованы. Что неудивительно: там, где строгий порядок, казарма и космодром, карикатура сама просится на бумагу.
У Корсуна вообще интересная закваска. В его случае важны не только мастерская и карандаш, но и рок-клубы, самиздат, дружеская среда, где рисунок должен был не украшать стену, а попадать в нерв.
В середине 1990-х годов на него повлияла музыка Егора Летова. Он делал рисунки по мотивам песен «Гражданской обороны», участвовал в жизни павлодарского рок-клуба, а потом создал «НЕдетский журнал “Грузилка”», который выходил с 1996 по 2006 год.
Это многое объясняет. У Корсуна юмор не салонный и не выглаженный до блеска. Он из той культуры, где фраза должна хрустнуть на зубах, а рисунок — сразу попасть в точку.
Сколько лет смотрю карикатуру, всё больше убеждаюсь: хороший карикатурист не обязан рисовать красиво в открытую. Он обязан попадать точно. У Корсуна линия может быть грубой, персонажи — угловатыми, лица — тяжёлыми, но в этом и соль.
Его мужчины часто выглядят так, будто их вырубили из старого шкафа и забыли отшлифовать. А женщины у него — люди действия: сказали, решили, повернули сюжет.
И особенно смешно становится в тот момент, когда в этих героях вдруг узнаёшь родню, соседей или самого себя после тяжёлого дня.
При этом Корсун не превращает человека в мишень ради выстрела. Он скорее показывает, как мы все пытаемся сохранить достоинство в ситуациях, где достоинство давно ушло покурить на лестницу.
Семья, армия, быт, студенты, дети, машины, любовь, соседи, информационный шум — у него широкий угол наблюдений. В авторской подборке Корсуна числятся сотни карикатур и там полный набор нашей бытовой полосы препятствий.
И вот что я заметил: его карикатура часто держится не на тонкой светской улыбке, а на узнаваемом столкновении характеров. Мужик у Корсуна может быть суров, но эта суровость смешна именно потому, что похожа на картонную броню.
Женщина может быть решительной, но её решительность — не дежурная шутка про «женскую логику», а нормальная бытовая власть человека, который понимает: если сейчас не вмешаться, всё опять поедет криво.
В этом смысле его дамы гораздо ближе к реальности, чем многие журнальные красавицы. Они не позируют. Они командуют жизнью.
От многих коллег Корсуна отличает сплав простоты и чёрного юмора. Есть карикатуристы-ювелиры, у которых каждый штрих выверен почти музыкально. Есть философы, которые превращают смешное в притчу. А Корсун часто действует как хороший газетный фельетонист с карандашом: быстро, резко, понятно, но с подтекстом.
Его работы расходились в неформальной среде, публиковались в региональных и российских изданиях, а широкую известность получили через интернет-публикации.
Если вы любите карикатуру только как лёгкую щекотку, Корсун может показаться грубоватым. Но жизнь, извините, тоже не всегда акварель. Она чаще нарисована шариковой ручкой на квитанции за коммуналку.
В этом и сила его мира: суровые мужики там не герои былин, а наши соседи; решительные дамы — не исключение, а основа мироздания; дети, коты и чиновники ходят где-то рядом, создавая вечный бытовой цирк без антракта.
Карикатура нужна нам не для того, чтобы окончательно убедиться: все вокруг смешные. Это мы и без художника знаем. Она нужна, чтобы вовремя заметить: смешные — это ещё и мы. И если после этого стало чуть легче дышать, значит, карандаш сработал.