Душа человеческая — бездна, и в бездне этой, сударь мой, всякий звук отзывается либо спасением, либо погибелью. Так и Питер Эрскин, сей удивительный затворник и вместе с тем властелин ритма, всю жизнь свою положил на то, чтобы разгадать, отчего стук сердца человеческого так судорожно ищет согласия с вечностью? Он ведь увлекся сею страстью еще младенцем, в нежнейшем четырехлетнем возрасте, когда иные лишь лепечут без смысла, и с тех самых пор до скончания дней своих сделался мучеником и пророком перкуссии.
В юности его, точно бесы или ангелы, обуревали великие тени: Арт Блэйки, грохочущий праведным гневом, исступленный Макс Роуч и Мел Льюис, сей тишайший мудрец, научивший его благородству молчания. А латинянин Тито Пуэнте? Настоящий искуситель! Он заронил в душу юноши знойные, мятущиеся ритмы чужих земель, заставив джаз вскипать подлинной страстью. И вот, воспитанный строгими профессорами в университетских стенах, точно в монастыре, Эрскин предстал перед миром.
Судьба — ах, эта ироничная и жестокая дама! — свела его в безумном союзе группы Weather Report с Жако Пасториусом и Джо Завинулом. То был союз душ великих, но глубоко несчастных в своем непрекращающемся эгоцентризме. Жако, сей гениальный безумец, метался по струнам своего баса, как чахоточный в лихорадке, а Завинул, точно суровый деспот, жаждал подчинить себе всю музыкальную вселенную, превращая группу в авторитарное государство. Эрскин стал для них спасительным якорем. Он не спорил, не кричал, не выставлял напоказ гордыню свою и техническую гордость. Он лишь держал время, неумолимо и кротко, позволяя братьям своим изливать душу в импровизации.
Но долго ли может праведник находиться в вертепе безумцев, пусть и гениальных? Внутренний раскол был неизбежен. Ах, эти тайные мотивы его ухода, о которых столь неохотно говорят вслух! Эрскин узрел, как разрушительный рок самолюбования и пагубные страсти — эта роковая тяга Жако к саморазрушению и безумию — начали душить саму музыку. Завинул же все сильнее требовал от Питера стать механическим придатком к его грохочущим синтезаторам, лишая барабаны живого, человеческого дыхания. Эрскин понял, остаться там — значило предать свою душу, раствориться в чужой гордыне и чужом безумии. И он ушел. Не с проклятиями, нет, но с тихой скорбью, выбрав путь одинокого странника.
Послушайте, к примеру, их живую Birdland — ведь это же исступленный танец над пропастью, записанный еще в те дни, когда надежда теплилась в их сердцах! Или бешеная, лихорадочная Sightseeing, где Эрскин скрежещет тарелками, точно считает последние секунды до Страшного суда. А потом, пройдя через это горнило расставания, он окончательно ушел в благословенную тишину лейбла ECM, где посредством таких треков, как Claxons явил миру высшее смирение. Он показал, что несыгранная нота — та нота, от которой музыкант отказался, усмирив свое эго, — бывает стократ дороже и весомее пустой трескотни. Это был манифест музыкального минимализма, почти религиозный отказ от суеты.
А инструмент его? Боже мой, эта знаменитая тарелка Left Side Ride, которую он сотворил вместе с мастерами Zildjian! Она ведь сделана точно по образу его собственной души — темная, нечищеная, матовая, покрытая шрамами глубокой ковки. На ней нет лоска, нет фальшивого блеска, но в ней живут три заклиненные заклепки, которые при каждом ударе палочки испускают тихое, едва слышное шуршание, похожее на шепот кающегося грешника. И палочки свои он сделал тонкими, с крошечной каплей на конце, чтобы не ранить металл, чтобы извлекать звук тихий, но пронзающий самое сердце.
И ведь не остался сей дар бесплодным! Молодые, мятущиеся души — Дэйв Векл, Марк Джулиана, Антонио Санчес — все они припадали к его стопам, точно к святому источнику. Но не только живым примером спасал он их. О, его учебные трактаты, эти удивительные духовные книги, подобные Time Awareness! Ведь это не просто сухие упражнения для пальцев и мускулов, нет! Это подлинное врачевание для растерянных, смятенных душ молодых музыкантов, кои приходят в мир джаза, ослепленные гордыней и жаждой славы.
Юноши эти, разбивая руки в кровь ради быстрой и пустой игры, часто впадают в отчаяние, не находя в грохоте своего сердца покоя. И тут открывают они свитки Эрскина. Питер, точно мудрый старец-духовник, берет их за руку и шепчет со страниц своих книг: «Остановись. Услышь время. Время — это не тюрьма, это милость Божья. Не пытайся сокрушить его своей силой, прислушайся к ближнему своему на сцене». И происходит чудо: хаос в головах молодых укрощается, гордыня отступает, а растерянные души обретают исцеление и покой через простую, чистую пульсацию. Прогрессивные металлисты, люди железной воли, учили по его книгам суровую дисциплину внутреннего времени, дабы обуздать собственный душевный хаос.
Эрскин совершил великое: он доказал, что барабанщик — не паяц, развлекающий толпу грохотом, а сострадающий исповедник. Он научил мир слушать тишину между ударами.
6 знаковых композиций, которые раскрывают все грани мастерства маэстро:
1. Weather Report — Birdland (альбом 8:30, 1979)
- В чем фишка: Живая версия главного хита группы.
- Что слушать: Идеальный пример того, как Эрскин держит мощный, качающий фьюжн-грув. Обратите внимание на его взаимодействие с басом Жако Пасториуса. Ритм-секция звучит как единый, монолитный организм.
2. Weather Report — Sightseeing (альбом Night Passage, 1980)
- В чем фишка: Скоростной, плотный и невероятно техничный акустический свинг.
- Что слушать: Здесь Эрскин демонстрирует запредельную скорость мышления. Слушайте его фирменную работу на хай-хэте и райд-тарелке, а также взрывные, но музыкальные переклички с духовыми инструментами.
3. Steps Ahead — Pools (альбом Steps Ahead, 1983)
- В чем фишка: Интеллектуальный фьюжн 80-х с элементами латины.
- Что слушать: Эрскин мастерски использует афро-кубинские элементы и латинские паттерны. Его игра здесь очень «прозрачная» — много воздуха, изящных акцентов на ободке барабана (римшотов) и безупречный контроль динамики.
4. Peter Erskine — Sweet Soul (альбом Sweet Soul, 1991)
- В чем фишка: Сольное творчество Эрскина в составе трио.
- Что слушать: Этот трек раскрывает его как лидера и мелодиста. Слушайте, как деликатно он использует щетки и как его барабаны буквально «поют» вместе с саксофоном Джо Ловано и басом Джона Патитуччи.
5. Peter Erskine Trio — Claxons (альбом You Never Know, ECM Records, 1993)
- В чем фишка: Эталон так называемого «скандинавского» или «европейского» джазового звучания.
- Что слушать: Здесь Питер демонстрирует вершину минимализма. Каждый удар по тарелке имеет значение. Это чистая магия пространства, тишины и полутонов, где барабанщик выступает как художник-импрессионист.
6. Bob Mintzer Big Band — Computer (альбом Incredible Journey, 1985)
- В чем фишка: Возвращение к биг-бэндовым корням в современной обертке.
- Что слушать: Пример того, как один барабанщик может «толкать» вперед огромный оркестр из почти 20 человек. Эрскин играет мощно, хлестко, с безупречным таймингом, подчеркивая каждую фразу духовой секции.