Согласно одной из версий, Мазепа — патологический предатель, раз за разом кидавший своих покровителей. Ещё в начале шведского вторжения он установил контакт с Лещинским, а потом и с Карлом. Наобещал им с три короба и тем самым завлёк на территорию Гетманщины, надеясь после победы стать полноценным господином объединённой Украины, пусть и в качестве вассала короля Швеции.
По другой, Мазепа до последнего оставался верным Петру, а все сепаратные переговоры, что он вёл с тем же Лещинским ещё задолго до своего перехода на сторону шведов, касались вопросов, связанных с управлением Правобережной Украиной (напомню, что Мазепа фактически оккупировал кусок польских земель). А на измену его толкнули прежде всего чрезмерные требования Петра по распространению тактики выжженной земли на земли Гетманщины. Ведь с лесами, в которых можно было бы переждать нашествие и спрятать в них скот и зерно, в степях не очень задалось, так что это фактически предполагало опустошительное разорение Украины. Ну а во‑вторых, гетман не мог игнорировать движение на Малороссию большой шведской армии, которую Пётр останавливать не планировал. Т. е., если убрать всю лишнюю словесную шелуху, в рамках феодальной морали это русский царь «предал» своего вассала, и поэтому Мазепа имел право перейти на сторону шведов.
Несмотря на то, что обе точки зрения подкреплены определёнными аргументами, из-за идеологической окраски этих исторических событий в рамках продолжающегося русско-украинского конфликта громче всех по теме высказываются не историки, а пропагандисты.
Но давайте попробуем немножечко абстрагироваться от событий последних лет и посмотреть на измену Мазепы глазами современника. Хотя даже этого будет мало. Дело в том, что разные европейские государства с разной скоростью переходили от стадии «феодализма» к «абсолютизму» и построению «протонациональных» государств. Тут мы выходим на чертовски тонкий лёд социально-исторического теоретизирования. К сожалению, некой общей градации учёные до сих пор не придумали, и споры о том, можно ли называть жителей петровской России (или тогдашних подданных французского короля) нацией или хотя бы протонацией, не утихают и по сей день. Но вот одно можно сказать точно: украинская нация в тот момент времени если и начала формироваться, то находилась в куда меньшей степени «готовности», чем русская. Этому были вполне объективные причины: как минимум, отсутствие чёткой и самостоятельной государственности, да и окружение более сильными соседями, претендующими на эти же земли, не слишком способствуют этому процессу. Однако современники тех событий из окружения гетмана и из окружения царя воспринимали происходящее с диаметрально противоположных позиций и понять мотивацию друг друга в принципе не могли.
Тогдашняя Гетманщина — это вассал России, живущий полностью в феодальной парадигме. На её территории стоят русские войска, а сам Мазепа ограничен в своих внутренних действиях статьями Коломацкого договора, по которому гетман не мог даже свободно назначать чиновников внутри своего «домена»81, а подконтрольные непосредственно ему вооружённые силы были весьма ограничены. Кроме того, Москва контролировала судебную систему Гетманщины, так что оппоненты Мазепы могли рассчитывать на апелляцию в Москву. Но, самое главное, его власть на тот момент не была наследуемой — нового гетмана выбирали бы по указке царя.
В общем, положение Мазепы в Малороссии до Северной Войны, да и после начала конфликта, не было таким уж крепким. Но гетман, безусловно, был талантливым и деятельным политиком, постепенно централизировавшим власть в своих руках. Величайшего своего достижения он добился в 1704 году. Тогда, как выше уже упоминалось, на фоне дестабилизации и восстаний в соседней Польше он взял под контроль всю правобережную Украину. Фактически впервые со времён Богдана Хмельницкого большая часть украинских земель стала подконтрольна одному гетману, не имевшему сильной оппозиции своей власти внутри Гетманщины.
Нам из эпохи национальных и постнациональных государств это может казаться несколько странным, но элиты тогдашней Украины смотрели на все с «феодальной» точки зрения. С одной стороны, хотя Мазепа добился всех этих успехов в тандеме с Россией и лично Петром I, что Гетман, что его полковники, что рядовые казаки вряд ли на этом фоне воспылали какой-то безумной любовью к Москве и стали патриотами России. Всё происходящее воспринималось «украинской» стороной как данность: мы выполняем свои вассальные поручения, а за это царь нас защищает от других крупных игроков и даёт возможность жить и зарабатывать на своей земле.
Но в то же время не было и никакого формирования «украинского самосознания». Никто в Гетманщине вплоть до тех пор, пока шведская армия не замаячила на горизонте, не планировал куда-то там отсоединяться и формировать «свободную и независимую» Украину. Как говорится, «нас и тут неплохо кормят».
Именно поэтому автор склонен считать, что истина где-то посередине, и хотя из нашего времени действия Мазепы иначе как изменой назвать не получается, но мотивация у этого поступка с точки зрения самого гетмана была просто железобетонной.
Пётр же в свою очередь считал гетманщину просто ещё одной провинцией русского государства, пусть и со своей спецификой в плане наличия определённых элементов самоуправления. Да, он требовал от Мазепы разорить собственную же землю заранее, ещё до того, как на неё ступит неприятель. Русскому царю было абсолютно наплевать на материальный ущерб, понесённый местными жителями (и крестьянами, и казацкой старшиной). Он вообще был не то чтобы очень сентиментальным человеком. Для Петра I существовала лишь конечная цель, и цена достижения этого результата была вопросом абсолютно вторичным. И извиняет его тут лишь тот факт, что точно так же, как он приказал устроить выжженную землю на Украине, он бы не раздумывая сжёг бы и свой «Парадиз» — Петербург, если бы это нужно было для дела.
И в этом же была и ключевая проблема, приведшая в конечном итоге к предательству Мазепы. Пётр искренне не видел разницы между уже сожжёнными сёлами Смоленщины и сёлами слободской Украины, к которой подходили войска Карла XII. Он — царь, помазанник Божий, абсолютный монарх, чьё слово — закон. «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!». Вся эта земля — его собственность. Все люди на этой земле — его подданные. У них не должно быть личных интересов, когда речь заходит об интересах государственных.
Вот только у Мазепы было совершенно другое видение. Гетман-то считал, что Украина — его земля. Что на ней живут его люди. Что он своим мудрым руководством раздвинул границы Гетманщины и заслуживает того, чтобы его потомки правили этим доменом, как своей вотчиной, а не так, чтобы какие-то другие люди властвовали на пепелище, оставшемся от Малороссии после войны.
У царя есть другие земли кроме Смоленска, Пскова или той же Украины. Теряя один город или разоряя одну провинцию, он не остаётся без власти или без средств к существованию. Он всё ещё глава обширного государства. А вот у гетмана есть только его Гетманщина. Если шведы войдут в её пределы — она так или иначе будет разорена, но Пётр-то требует сжечь всё, что нельзя вывезти. Увести людей, скот, припасы. При этом спрятать это всё в степи негде, а значит, уводить придётся далеко, и не факт, что те, кто покинут Украину, потом туда вернутся.
А что, если казацкая старшина (крупные землевладельцы) откажется выполнять приказ и жечь свои собственные дома, вследствие чего шведам достанутся нетронутые припасы? А что делать, если шведы займут эту территорию надолго? А если передадут контроль полякам? А если Пётр в принципе проиграет?
Мотивация Мазепы вполне понятна. Год уже как идёт поход Карла на восток, и за всё это время ни единой крупной победы русских. Пётр лишь отступает и даже терпит поражения, как при Головчине. Он уже оставил Польшу, враг в пределах его царства, а в активе у царя лишь только некоторые проблемы со снабжением в шведской армии да пара локальных побед в стычках.
И на фоне этих вводных перед Мазепой стоит непростой выбор: поджечь и разорить свой домен, сломав об колено недовольство части казачьей старшины, с весьма сомнительными надеждами на конечную победу и последующую благодарность Петра, или же сменить сторону
У какого-нибудь русского воеводы подобных метаний не было бы по той простой причине, что он мог бы сбежать лишь в одиночку. Он не смог бы утянуть за собой условный Псков в качестве личного владения. То есть этому гипотетическому воеводе пришлось бы предать не только конкретного человека, но и страну в целом. Это всё-таки сложнее просто с моральной точки зрения, благо концепт патриотизма и любви к Родине уже очень плотно вошёл в культуру и менталитет жителей России. Да и профит от подобной подлости весьма сомнительный.
Мазепу же подобные этические вопросы вообще не ограничивали просто по той причине, что он не чувствовал себя частью России и русского народа. Именно поэтому он и принял подобное специфическое решение.
Самое смешное, что Пётр вообще даже не задумывался о рисках подобного предательства. Во-первых, он-то жил в парадигме абсолютизма. Сама мысль о том, что у Мазепы могут быть какието свои амбиции, направленные не в сторону повышения его статуса внутри российской элиты, а куда-то вовне, принципиально была царю недоступна. Он-то считал Украину своей и неотъемлемой частью России.
Но накладывался и другой, возможно даже более важный фактор: Пётр не считал в этот момент ситуацию критической! Да, боевые действия приближаются к украинским землям. Да, их придётся подвергнуть разорению. Ну бывает, что поделать, не в первый и не в последний раз. Самое главное, что план шведского короля уже рушится. Его армия всё дальше от баз, а российские войска постепенно учатся и становятся всё более боеготовыми. При этом баланс сил каждый день сдвигается в сторону Петра. Уже к сентябрю 1708-го Пётр должен был «выдохнуть» и прийти к выводу, что до Москвы Карл в этом году не дойдёт, генерального сражения не будет, а в следующем году ситуация для русских будет уже куда благоприятнее.
Именно поэтому, несмотря на вал доносов, обличающих Мазепу (справедливости ради, Пётр получал подобные наветы едва ли не с момента их с гетманом знакомства), царю даже в голову не приходило, что его могут предать именно сейчас, когда «всё хорошо».
Когда Петру стало известно о произошедшей измене, и он начал действовать незамедлительно. В гетманскую столицу Батурин, где хранилась изрядная часть собранных припасов, был направлен отряд Меншикова, а до казацкой старшины было донесено о предательстве Мазепы. При этом надежды гетмана на то, что люди пойдут за ним, оказались абсолютно беспочвенными. Оперативная реакция Петра нивелировала эту угрозу, и в итоге казацкая старшина вместо того, чтобы обдумывать планы мятежа, занялась грызнёй и торгом за место нового гетмана.
Русский царь проявил себя как весьма талантливый боец информационного фронта и сразу же начал проводить свою встречную ИПСО. Он оперативно наводнил всю Украину прокламациями, в которых Мазепу обвиняли во всех смертных грехах.
Делитесь своим мнением о Мазепе в комментариях!
Больше по теме читайте в книге сборнике "Нельзя облажаться, но облажались".
• Кто жаждал повторить успех Александра Македонского, но не имел ни единого шанса?
• Что за мальчик хотел защитить всех, но сделал только хуже?
• На что была обречена программа "Лебенсборн"?
• Что именно называют "троянским конем" спецслужб?
• Почему жизнь орбитальной станции "Мир" оказалась сложнее, чем рассчитывали изначально?"
Читайте тут.