Алекс
Год прошел с тех пор, как я устроился в студию, но долг Родриго так и не вернул. Впрочем, он и не требовал — или мне так казалось. Нет, не подумайте, я и не собирался присваивать себе чужие деньги. Всегда намеревался вернуть занятую сумму немедля, но обстоятельства сложились иначе. После моего скоропалительного ухода из дома отец, тот еще стратег, без ведома и спроса заблокировал все мои банковские карты. Оказалось, ему стало известно о моих встречах с Каррерасом, с которым, как выяснилось, у него имелись серьезные разногласия. В тот же вечер, когда я, ослепленный амбициями, согласился на условия Каррераса, раздался звонок. Отец, будто решив надавить на самую больную точку, потребовал вернуться домой, пригрозив лишить наследства и последних грошей. Я тогда лишь усмехнулся, сочтя это блефом, но, как оказалось, зря. Старший Ветров сдержал слово. На следующий день я был лишен всех привилегий — и тут уж пришлось полагаться лишь на себя. Каррерасу, конечно, о случившемся я не сказал. Кто знает, вдруг и он решил бы вышвырнуть меня из студии.
Моя карьера, словно птица, расправила крылья. После того самого, тщательно спланированного пиара, появились первые клиенты. Это была малоизвестная группа, нуждавшаяся в продвижении. Двух брутальных брюнетов с копной темных волос дополняла экзотическая девушка с короткой стрижкой и кудрями, выкрашенными в кричащий белый цвет.
Поначалу они отнеслись ко мне со скепсисом. Ребята посчитали меня слишком юным, чтобы справиться с их амбициями, но они ошибались. Меня словно озарило, я ухватился за эту соломинку, и через месяц мог с гордостью демонстрировать первые плоды своего труда.
Группа стремительно взлетела на вершины чартов, их треки мгновенно покорили эфир, а я стал узнаваем в кругах московской элиты. Предложения посыпались, словно оглушительный дождь. Я стал востребованным молодым продюсером, способным соперничать с самими высшими столпами музыкальной индустрии.
Свалившаяся слава, эйфория, захлестнули меня с головой, и я напрочь забыл о долге Каррерасу. О чем он, однажды, не преминул мне напомнить.
Это был самый обыкновенный день в моем, казалось бы, непростом графике. Сейчас я работал с одной излишне капризной группой. В кратчайшие сроки нам предстояло записать альбом, но ничего не получалось. Солисту, Димону, как он любил себя называть, не нравилось ровным счетом ничего из моих предложений. Он находил недочеты во всем, постоянно твердя, что ему не доплачивают за качество работы. Я старался изо всех сил, крутился как белка в колесе, а тут еще и Каррерас, явившись без предупреждения, лишь подлил масла в огонь.
В конце концов, Димону понравилось несколько треков, а может, свою лепту внесло присутствие Родриго. Ведь этот человек обладал такой оглушительной энергетикой, что каждый, кто сталкивался с ним, робел, словно первоклассник на экзамене, стремясь поскорее ретироваться. Группа, мигом подобрав себя, бросилась к двери. Пожав мне на прощание руку и поспешно кивнув усмехающемуся Каррерасу, Димон вышел следом за ребятами. И мы остались одни.
Встав с обитой дорогой черной кожей кресла, Каррерас принялся осматривать студию. Это место я преобразил, вложив деньги, полученные от одного миллиардера за работу с его ветреным сыном — парнем, за которого не брался ни один уважающий себя продюсер. Я же согласился, поддавшись соблазну щедрого вознаграждения.
Похоже, Каррерас явился не просто так. Он каким-то образом прознал, что у меня появились деньги.
«Черт», — схватился я за голову, ожидая смертельного приговора. Каррерас, погруженный в раздумья, видимо, прикидывал, чем мне предстоит расплачиваться. Я уже предчувствовал, что он может отнять у меня студию, или, что еще хуже, вышвырнуть вон.
— Выглядит неплохо! — его вердикт, остановившись возле стеллажа с наградами, прозвучал как приговор.
В закрытом стеклянном шкафу в ряд стояли различные статуэтки, грамоты и даже парочка медалей, аккуратно разложенных на одной из полок. Это изобилие, призванное лишь создать видимость успеха, вовсе не принадлежало мне. Не знаю, зачем я выложил их, наверное, хотел показать, что чего-то стою. Кто-то когда-то сказал, что это поможет мне завоевать больше клиентов. Похоже, этот человек намеренно хотел подставить меня. Теперь, глядя на фальшивые свидетельства моего «величия», я понял одно: я совершил непростительную ошибку, строя карьеру на лжи, подобной бездонной пропасти.
— Интересно, и за какие же средства ты успел купить столько оборудования? — снова по старой привычке, почесывая переносицу, спросил Каррерас. Странно, но награды, не принадлежащие мне, он проигнорировал, решив перейти к сути своего визита.
— Родриго, позвольте объяснить, я…
— Похоже, ты решил жить на широкую ногу, а как же долг, или думал, что я так, по доброте душевной, захотел тебе помочь? — обойдя меня, Каррерас остановился у дорогого, утонченного рояля, отдавающего синим мерцанием.
В задумчивости он осторожно провел костяшками пальцев по гладкой поверхности. Это простое, на первый взгляд, движение заставило меня напрячься до предела. И, как назло, в голове не было ни одной здравой мысли, которая помогла бы выпутаться из созданной мной же передряги.
— Послушайте, Родриго, я честное слово собирался вам вернуть половину, но…
— Но, занятый прежде всего своей выгодой, решил не возвращать, — снова перебил меня Каррерас, что начинало сильно раздражать. Он, похоже, зациклившись на себе, вовсе не собирался слушать моих объяснений.
Закончив с роялем, Каррерас вновь оказался возле стеллажа. «И зачем только он сдался ему?» — следя за своим мучителем, подумал я.
— А вот врать нехорошо! — Родриго покачал головой, беря в руки «Бриллиантовую ветвь» – награду, которой обычно отмечали заслуженных представителей богемы. Само собой, я не относился ни к одному из них, что Каррерас, естественно, заметил.
Мне хотелось возразить, сказать хоть что-нибудь в свою защиту. Я даже готов был опуститься на колени и молить не выгонять меня, но Родриго, взмахом руки, остановил мой унизительный порыв.
— Алексей, — хмурясь, заявил он, — меня не особо интересует, зачем ты присваиваешь себе чужую славу. Я здесь совсем по другому вопросу. Вижу, что долг ты возвращать не собираешься, и поэтому предлагаю тебе последний шанс. Но если и здесь ты облажаешься, то пеняй на себя.
— Обещаю, что вскоре все вер…
— Не будь таким бесхребетным, что ли. Смотреть противно. Это не в твою пользу, Ал. Соберись лучше и послушай, что я тебе скажу, — заявил Каррерас. Теперь в его голосе чувствовалось раздражение, и я понимал, что мне лучше не злить его на пустом месте.
— Что за шанс? — натянуто спросил я.
— У меня на примете есть один музыкант. Он очень талантливый юноша, хотя сам того не осознаёт. Вообщем, его нужно как следует подтолкнуть. Я хочу помочь, так как обещал близкому другу, что не позволю Микаэлю перебиваться в сомнительных забегаловках на окраине Москвы.
Всем сердцем ощущая искреннюю заботу, исходящую от Родриго и обращенную на какого-то неизвестного мне типа, я испытал настоящую гамму чувств. Зависть, подобно коварной змее, закружилась во мне. Это нехорошее чувство, словно невидимым жгутом, опутало мое бешено бьющееся сердце, и как я ни хотел его искоренить, у меня ничего не получалось. Подумать только, я тут на полную катушку выкручиваюсь перед ним, а он, видите ли, печется совсем о другом человеке, который, по сути, и известным музыкантом не был.
— А от меня чего требуется? — грубо спросил я, ни в коем случае не собираясь отходить от своих принципов — никогда не заключать контракт с начинающими исполнителями. Все потому, что с ними было куча мороки, и мне не хотелось впоследствии самому разгребать всю ту кашу, что обязательно возникнет после заключения контракта. И Каррерас, как ни кто другой, прекрасно знал об этом.
— От тебя требуется всего лишь поработать с ним и помочь закрепиться на Олимпе славы, — уверенно заявил он, неожиданно с грохотом поставив на полку очередную не мою награду.
— Но я не могу, вы же знаете… — начал было я, хотя уже прекрасно понимал, что из этой кабалы мне не выбраться.
— Можешь. И, больше скажу, будешь с ним работать, а иначе я не посмотрю, кем ты стал за столь короткий срок, и мигом уничтожу тебя, — криво усмехнувшись, цокнул языком Каррерас, и я понял, что слов он на ветер не бросает. — Жаль будет твои начинания, Алекс. Искренне жаль. Ведь, честно скажу, здесь ты преуспел. Поэтому подумай над моим предложением и прими правильное решение. — Почесав подбородок, Каррерас в последний раз, качая головой, взглянул на стеллаж, а после, не удостоив меня взглядом, направился к выходу. Но у самой двери, словно что-то забыв, вдруг остановился и обернулся ко мне. — А кстати, я полностью спишу твой долг, если ты согласишься.
Кивнув на прощание, Родриго поспешил уйти, но я, сам того не осознавая, внезапно остановил его теми самыми словами, которые при любых других обстоятельствах никогда бы не сказал.
— Я согласен, пусть приходит.
— Договорились. Другого я и не ожидал от тебя услышать.
Весело посвистывая, Каррерас наконец ушел, а я еще долго сидел и пялился на распахнутую дверь, которую мой мучитель так и не потрудился закрыть.
— Черт, это ж надо так вляпаться! — пробубнил я, хватая стакан с недопитым виски и швыряя прямо в тот самый стеклянный стеллаж, где громоздились присвоенные мне грамоты. Стекло разбилось и разлетелось вдребезги по всей комнате, звенящим шумом призвав мою ассистентку Алёну, которая со страхом в глазах застыла на месте, не зная, что следует делать.
— Убери здесь все и отмени все встречи, запланированные на ближайшую неделю! — ослабляя галстук, крикнул я.
— Но Алексей Дмитриевич… — испуганно пятясь назад, пропела она.
— Не заставляй меня повторять дважды! — Выплюнул я, бросая на нее разъяренный взгляд. Сейчас со мной лучше не связываться, и Алёна, как никто другой, это прекрасно понимала.
— Будет сделано! — вымолвила она, осторожно сметая учиненные мной осколки в пластмассовый совок.
Кивнув, я молча вышел из студии. Сев в машину, я ударил по газам. Гнев на Каррераса все еще жил во мне. Больше всего меня терзала беспомощность перед ним. Родриго оказался изощренным манипулятором, просчитавшим все ходы наперед. Теперь мне приходилось плясать под его дудку, что вызывало жгучее раздражение. Я никогда не гнулся ни перед кем, даже отец смирился с моим нравом. А тут этот… диктует мне условия.
Что ж, я принимаю правила игры, но лишь для того, чтобы переписать их на свой лад. Каррерас еще не раз пожалеет, что выбрал меня. Я докажу ему свою силу, а дальше посмотрим, кто кого сломит. От своей мечты я не откажусь. Если потребуется, пойду по головам, не моргнув и глазом.
А эта музыка для вас:👇
Благодарю всех за чтение. Как вам глава? Поделитесь своим мнением в комментариях. Автору будет приятно.)))