Слушала в озвучке Григория Переля. Озвучка великолепная.
Это исторический детектив. Основное действие происходит летом 1852 года в глухой деревушке на самом севере Швеции.
Неспешный детектив, приполярная местность: долгий полярный день и потом такая же долгая полярная ночь, полчища гнуса, болотистая местность — и при этом орхидеи не в оранжерее, а в естественной среде обитания.
Главный герой — пастор Лассе Леви Лестадиус, реальное историческое лицо. Ему помогает в расследовании мальчик (парень) саам Юсси, которого пастор подобрал однажды и воспитал в своём поместье, научил читать и писать, наблюдать и размышлять.
Сам пастор вырос в семье, где отец пил и бил жену. Получив сан, он начинает всеми доступными средствами бороться с окружающим пьянством. Эта борьба одновременно напоминает битву Дон Кихота с ветряными мельницами и противоалкогольную кампанию времён Горбачёва. Кто-то проникается, кто-то противодействует, но в целом толку мало. Вызывают грустную улыбку рассуждения пастора о том, что вот люди перестанут пить, а на сэкономленные деньги будут покупать книги.
Мне доводилось увидеть православного батюшку, который после отпевания добавил от себя, что поминать усопших стоит добрым словом и молитвой, а не горячительными напитками. Но вот отказавшихся от поминальной стопки по этой причине я не видела (хотя такие люди наверняка существуют). В книге же описаний пьянства не так много, но оно — то буднично, то омерзительно.
Детективная история жестокая. В лесу убита молодая батрачка, пасшая коров. Урядник осмотрел тело и место происшествия и огласил вердикт — девушку убил медведь-людоед. Пастор возражает: зачем медведю нападать на девушку, когда вокруг полно коров? Урядник игнорирует. Пастор сам осматривает тело и выясняет, что девушку перед смертью изнасиловали. Но раз урядник сказал «медведь», то медведицу отлавливают и убивают вместе с медвежатами. Других девушек от нападений маньяка это не спасает.
Всё детективное расследование — это битва рационального мышления с административным ресурсом, когда истина определяется не тем, что есть на самом деле, а чьим-то решением: «Я так сказал, значит, так оно и есть». Впрочем, пастор и сам использует административный ресурс — сан и слово Божие, которое люди обязаны и вынуждены слушать. Так что, наверное, правильнее сказать, что в книге сталкиваются два административных ресурса: один — в связке с добрым побуждением (борьба со злом и пьянством, справедливость), другой — в связке с меркантильностью. И меркантильность побеждает. Это не спойлер, а впечатление: административный ресурс в итоге побеждает, и это одна из главных горьких нот книги.
Подозреваемые по ходу действия появлялись, изменялись и множились. Разве что самого пастора в маньячестве подозревать в ум не приходит.
Юсси, несмотря на то, что он выучился читать и писать и весьма наблюдателен, остаётся человеком в себе. У него своя очень грустная история детства, схожая с историей приёмного отца. И он влюблён. А девушек в округе обижает какой-то маньяк — ни Юсси, ни пастор такого слова не знают, но маньяк от этого быть маньяком не перестаёт. Юсси помогает пастору, но он и себе тоже стремится помочь.
Аннотация обещает «тёплую, слегка ироничную интонацию», но я, честно говоря, иронии в книге не заметила — ни тёплой, ни холодной. Книга показалась мне совершенно не ироничной.
Финал с одной стороны фантасмагоричный. Надежда появляется почти волшебным образом, когда административный ресурс уже одержал полную победу. Зло наказывается — это правильный момент, но происходит совсем не так, как ожидалось.
Мне симпатичны и пастор, и Юсси — каждый своей целеустремлённостью. Ещё очень приятный персонаж — супруга пастора. У пастора очень хорошая семья: в ней есть и любовь, и уважение, и общее горе, и вера.
Понравился эпизод с картошкой, которую пастор растил у себя в огороде: новый для тех мест и того времени продукт и средство от голода.
Вообще пастор симпатичен своим увлечением ботаникой. Это увлечение противопоставлено неким научным изыскателям, которые пытаются заполучить в свою коллекцию череп саама: «Вынь да положь им такой — череп негроида у них уже есть, а черепа саама ещё нет. И личный вклад в науку оставить очень хочется». Пастор пространно рассуждает на тему этой увлечённости наукой, близкой к одержимости — и своей, и других людей. А заодно и о том, сколько в тех открытиях личного вклада учёного, а сколько вклада безымянных аборигенов, которые за мизерную плату выполняли всю тяжёлую работу в экспедициях.
При всей неспешности повествования и ярком историческом антураже детективная линия ровной ниточкой тянется сквозь все рассуждения о добре и зле, божественном и дьявольском в людях, о науке и образовании, и финал, завершающий детективную линию, вполне соответствует историческим реалиям, но так, чтобы совсем уж не стало грустно и печально. Но вот самый-самый финал вызвал у меня двойственное чувство. Не совсем уж недоверие, вполне жизненный финал и даже в каком-то роде хеппи-энд. Но такой... с червоточинкой.