Есть книги-собеседники. Они растут вместе с тобой, или, быть может, это ты дорастаешь до их истинной глубины. Для меня такой книгой стала «Братья Карамазовы» Федора Михайловича Достоевского.
Первая встреча: детектив под солнцем Греции
Мое первое знакомство с романом случилось в декорациях, предельно далеких от «русского духа». После первого курса университета я уехала отдыхать в Грецию, на остров Крит. Казалось бы, что общего между выжженным солнцем побережьем Эллады и мрачным, надрывным Скотопригоньевском? Спойлер: ничего, просто это было моим домашним заданием по предмету «Отечественная литература».
Тогда, лежа на шезлонге, я восприняла текст как увлекательный, почти детективный сюжет. Чрезвычайно было интересно наблюдать за соперничеством Дмитрия и Федора Павловича. А после занимал вопрос, кто же все-таки убийца. Как выяснилось позднее, ответ вполне себе неочевидный.
Что тут говорить, первый заход был поверхностным. Быстрым, гедонистическим, «пляжным». Но в этом и заключается величие Достоевского — он умеет быть захватывающим триллером для юного ума.
Вторая встреча: там, где кончается мелководье
Прошло десять лет. Жизнь успела подарить опыт потерь, сомнений и поиска опоры. Беззаботное студенчество осталось позади, да и греческий берег стал почти недоступной роскошью. Конец эры пятилетнего шенгена и прямых перелетов...
Взяв книгу в руки снова, я будто открыла совсем другой роман. И погрузилась в ледяную купель! Куда-то исчез детектив, а на первый план вышли вопросы, которые теперь касались лично меня.
Особенно поразила глава «Бунт», где Иван возвращает Богу «билет» в мировую гармонию из-за слезинки ребенка. А спор Великого инквизитора с Христом о свободе и хлебе насущном заставил задуматься: а я выбираю свободу или сытость?
Я перечитывала монологи старца Зосимы вдумчиво, находя в них ответы на вопросы, которые только начинала формулировать. Если в Греции мне был интересен «механизм» преступления, то теперь меня захватила «механика» души — то, как ненависть Дмитрия к отцу переплетается с любовью к жизни, как разврат соседствует с идеалом Мадонны.
Поездка по следам Карамазовых
Чтение и путешествия — моя страсть. Так что, недолго думая, после второго прочтения романа решила, что нужно непременно прикоснуться к миру писателя. А именно — отправиться в Старую Руссу, место, ставшее прообразом Скотопригоньевска. К счастью, живя в Санкт-Петербурге, это не столь сложная задача: достаточно около 4 часов провести в автобусе. Да, чуть длиннее, чем прогуляться по Сенной, но все же.
В Старой Руссе Федор Михайлович создал большую часть «Братьев Карамазовых», а также работал над романами «Бесы» и «Подросток», «Дневником писателя» и знаменитой «Пушкинской речью».
На берегу реки Перерытицы, в тиши провинциального города, где время течет иначе, Федор Михайлович заносил на бумагу метания Ивана и свет Алеши. Я видела узкую лестницу, которая описана в романе как вход к «сладострастникам», стояла в гостиной, где семья собиралась по вечерам.
Самое же сильное впечатление оставила прогулка по городу с литературной картой «Братьев Карамазовых». Я нашла дом, который считается прототипом жилища Грушеньки, стояла возле «камня», где Алеша произносит свою пронзительную речь над могилой Илюшечки.
Воздух там пропитан той самой «надрывной» любовью к жизни, о которой писал Митя. Музей романа достроил картину: предметы быта, инсталляции, погружающие в атмосферу судебного процесса...
Третья встреча: книга как лестница длиною в жизнь
Сейчас я понимаю, что «Братья Карамазовы» — это роман-лестница, ни в коем случае не книга на один раз. В 19 лет видится криминальной хроникой. В 30 испытываешь экзистенциальный ужас и богоискательство. Говорят, что перечитывать Достоевского нужно каждое десятилетие, и я с этим полностью согласна. Планирую открыть его снова, лет через 10, и, возможно, в образе Дмитрия я увижу не страсть, а трагедию разбазаренного таланта, а в Иване — не только ум, но и абсолютное духовное одиночество.
Эта книга научила меня важной вещи: «русская классика» — не архаичный школьный долг, а живая ткань. И если первая встреча подарила мне азарт детектива на греческом берегу, то вторая, подкрепленная поездкой в Старую Руссу, перевернула отношение к самой себе. Потому что, разбираясь в карамазовской жажде жизни, неизбежно задавала эти же вопросы собственной душе. И, на мой взгляд, в учиненном самой себе допросе рождается взросление.
Участвую в конкурсе ко Дню русского языка, а потому решила рассказать, как я путешестовала и взрослела с любимой книгой в руках!