Новый взгляд на воспитание наследников
Месяц назад у меня был полностью посвящён теме семейного бизнеса и вопросам преемственности. На одном из деловых мероприятий выступал руководитель компании, который сейчас активно воспитывает своего сына как будущего преемника. Слушая его, я поймала себя на мысли, что с моей точки зрения — особенно женской — в его методах воспитания чувствуется настоящий жесткий подход.
Сам этот мужчина родом из девяностых годов, ему сейчас около пятидесяти двух лет. При этом выглядит он значительно моложе своего возраста благодаря постоянным занятиям боевыми искусствами. Те, кто прошел суровую школу того времени, вообще часто увлекаются подобными дисциплинами. В этом я его прекрасно понимаю: я и сама в своё время занималась карате и считаю, что это было абсолютно правильным решением. Такие занятия невероятно развивают человека не только физически, но и интеллектуально.
Слушая спикера, я в очередной раз убедилась, что боевые искусства отлично развивают стратегическое мышление. В них тебе необходимо наперёд просчитывать действия и движения противника, чтобы эффективно с ним взаимодействовать и защищать свои позиции. В бизнесе эти навыки тоже оказываются неоценимыми.
Однако сам подход этого предпринимателя к воспитанию преемника вызывает у меня много вопросов. Его сын с четырнадцати лет находится на домашнем обучении и параллельно работает в компании отца. Мужчина прямо заявляет, что не слишком верит в классическую школу и традиционное образование. По его воле мальчик сначала трудился разнорабочим, затем мастером, а сейчас занимает должность заведующего складом.
Безусловно, это очень интересная история. В рамках нашего проекта по преемственности многие эксперты действительно сходятся во мнении, что будущие владельцы должны погружаться в дело с самых низов, чтобы понимать каждый процесс изнутри. Но лично я всегда придерживалась иной, более гибкой позиции.
Я убеждена, что детям сначала нужно дать возможность посмотреть мир, получить разносторонний опыт вне родительской компании, поработать в других структурах или даже в других сферах. И уже потом, обладая собственным кругозором и осознанным желанием, они могут вернуться в семейный бизнес. Мне кажется, такой путь более правильный, так как он исключает психологическое давление и слепое следование чужой воле.
Бизнес как основа для свободы
Этот разговор заставил меня серьёзно задуматься. Позже, ночью, мы очень долго беседовали с дочерью и обсуждали тему космогеологии. Я даже в шутку предложила ей стать космогеологом, и мы сразу начали искать информацию о том, где вообще можно получить такое редкое образование. Дочь засомневалась, заметив, что космогеологи сегодня вряд ли много зарабатывают.
На это я ответила ей, что её задача может состоять в том, чтобы сделать наш семейный бизнес стабильным и автономным. Тогда бизнес будет приносить доход, а она в это время сможет спокойно заниматься космогеологией и тем, что ей действительно интересно, не думая о хлебе насущном.
Утром я проснулась с чётким осознанием: совершенно не обязательно бесконечно и буквально продолжать семейное дело из поколения в поколение в роли операционного руководителя. Главная задача владельца — выстроить бизнес как эффективную систему, которая работает и приносит прибыль, не требуя твоего изнурительного ежедневного труда. А высвободившееся время и ресурсы нужно направлять на созидательную и вдохновляющую деятельность.
Для кого-то это наука, для кого-то — высокие технологии или даже творчество, ведь всё очень индивидуально. Главный вывод, к которому я пришла, заключается в том, что наш привычный взгляд на преемственность как на обязательную передачу операционного кресла слишком ограничен и требует переосмысления.
Исторические примеры и роль личных фондов
Размышляя о границах преемственности, я вспомнила несколько исторических примеров, когда дети из богатых семей не продолжали дело родителей, а получали качественное образование и становились выдающимися учёными в совершенно других областях.
Взять, к примеру, Джона фон Неймана. Он родился в Будапеште в очень состоятельной семье банкиров. Родители вполне могли ожидать, что он продолжит финансовую династию. Однако он выбрал науку. В итоге фон Нейман стал одним из крупнейших математиков и физиков двадцатого века, создал теорию игр и заложил основы архитектуры современных компьютеров. Его вклад в развитие человечества оказался неизмеримо выше, чем если бы он просто управлял семейным банком.
Или Луи Пастер, чей отец был зажиточным кожевником и владельцем собственного дела. Благодаря финансовым возможностям семьи Пастер смог получить отличное образование. Вместо того чтобы наследовать кожевенное производство, он стал основоположником микробиологии и иммунологии. Его открытия в области вакцинации и пастеризации спасли не только миллионы жизней, но и целые отрасли французской экономики.
Даже Илон Маск не пошёл по стопам своего отца. Эррол Маск занимался строительством, консалтингом в сфере электротехники и добычей изумрудов. Илон же с детства увлекался технологиями и выбрал собственный путь в сфере космоса, электромобилей и энергетики. Несмотря на сложные семейные отношения и неоднозначность его статуса как наследника, его пример наглядно показывает, как человек может использовать свой потенциал абсолютно автономно от отцовского дела.
Все эти размышления очень органично ложатся в мою концепцию личных фондов. Личный фонд — это как раз тот юридический и финансовый инструмент, который позволяет обеспечить долгосрочную стабильность семьи и даёт человеку свободу выбора. Он позволяет наследнику стать и космонавтом, и космогеологом, не оглядываясь на бытовые трудности и финансовые риски. Кстати, когда я впервые произнесла слово «космогеология» в разговоре с дочерью, я сначала подумала, что просто его придумала. Но потом проверила — и оказалось, что такая профессия действительно существует и за ней большое будущее.
Создание ресурса для будущих поколений
Смысл в том, что когда у тебя есть доступ к качественному образованию и надёжная финансовая подушка, созданная предыдущим поколением, ты можешь не думать о выживании. Вспомните девяностые годы: сколько талантливых людей тогда ушло из исследовательских институтов просто потому, что на научную зарплату невозможно было прокормить семью. В результате развитие науки надолго забуксовало.
Да и сейчас я прекрасно вижу, в каких условиях порой живут учёные. Им постоянно приходится бегать за грантами, тратить массу времени на бумажную волокиту и отчёты вместо того, чтобы заниматься чистыми исследованиями. Им ведь тоже нужно содержать себя, свои лаборатории, растить детей. А хороший, стабильный доход от семейного бизнеса или личного фонда как раз и способен дать человеку возможность двигать вперёд науку и созидать.
Поэтому вопрос о том, обязан ли ты возглавить компанию и продолжить семейное дело или же твоя задача — сделать бизнес автономным источником дохода для других свершений, на самом деле не является дилеммой. Это просто два разных, но одинаково жизнеспособных пути развития.
В обоих случаях наследник должен принимать участие в судьбе компании — хотя бы на уровне контроля, владения и стратегического управления. Но в одном варианте ты становишься полноценным операционным руководителем, как это сделала в своё время я, а в другом — ты просто получаешь надежный ресурс для самореализации в чём-то ином. И признание права на этот второй путь открывает совершенно новые горизонты для планирования преемственности в современном мире.