Древнегреческий царь Мидас получил от бога дар превращать всё в золото и едва не умер от голода в окружении несметных сокровищ. В этой статье история о том, как работает ловушка «ещё немного» и почему человеку всегда мало.
Антон открыл приложение банка поздно вечером.
На экране была цифра, к которой он шёл три года.
Три миллиона.
Он смотрел на неё секунд десять.
Потом поймал себя на мысли, что считает, сколько времени понадобится до шести.
Это та же история, что с царём Мидасом, который получил всё, что хотел, и чуть не умер от этого.
Потому что человеку всегда мало.
Царь, у которого было всё
Мидас правил Фригией, богатым царством в Малой Азии, примерно там, где сегодня центральная Турция.
У него было золото. Войско. Власть. Сад с розами, о котором слагали стихи. И дочь, которую он любил больше всего остального.
Он не был беден. Это важно.
Однажды его слуги нашли в саду спящего старика - пьяного, грязного, совершенно невозмутимого.
— Это же Силен, — сказал Мидас советнику. — Учитель Диониса.
— Прикажете выгнать?
— Накормите. Напоите. Дайте лучшую комнату.
Десять дней царь принимал старика как гостя. На одиннадцатый за ним пришёл сам Дионис.
Разговор, который изменил всё
— Ты хорошо обращался с моим учителем, — сказал бог. — Проси что хочешь.
Мидас думал об этом все десять дней.
— Я хочу, — произнёс он медленно, будто примеряя слова, — чтобы всё, к чему я прикасаюсь, превращалось в золото.
Дионис долго смотрел на него.
— Ты уверен, — наконец спросил Дионис. Мидас был уверен.
— Да будет так.
Бог ушёл. Советник подождал, пока шаги стихнут.
— Государь. Вы подумали о том, как будете есть?
— Золото можно обменять на еду.
— А пить?
— То же самое.
Советник помолчал.
— Государь, вы уверены, что подумали обо всём?
— Конечно.
Дар Диониса
Он вышел в сад.
Коснулся ветки и та засверкала золотом. Поднял камень с дорожки, и в руке оказался тяжёлый жёлтый слиток. Сорвал яблоко, и оно превратилось в золотое.
Мидас засмеялся громко, почти истерично. И побежал по дорожкам, касаясь всего, до чего мог дотянуться. Деревья, цветы, скамейки вспыхивали металлом. Он был богаче всех царей мира, богаче, чем мог себе представить ещё вчера.
Большинство сказок ставит точку именно здесь. Желание исполнено, дальше подразумевается счастье. Греки были честнее.
Когда золото стало проблемой
За обедом началось представление.
Мидас протянул руку к хлебу. Тот мгновенно стал золотым. Мясо на тарелке тоже вспыхнуло жёлтым металлом. Он схватил кубок с вином, но через мгновение держал в руках лишь тяжёлый золотой слиток.
Он сидел перед накрытым столом и не мог съесть ни крошки.
Слуги стояли вдоль стен и смотрели в пол.
— Положите мне в рот сами, — тихо сказал Мидас.
Слуга поднёс виноградину. Она упала на язык — и стала твёрдой, холодной, металлической.
Мидас выплюнул золотой шарик на пол.
— Уберите всё это. Уберите.
Ночью он лежал неподвижно, боясь повернуться: подушки под руками хрустели металлом. Простыни звенели.
К рассвету он начинал понимать, что сделал.
Но понял окончательно только когда утром в дверях появилась дочь.
Дочь
Её имя в разных версиях мифа звучит по-разному. Иногда Зоя. Иногда просто дочь Мидаса. Для древних авторов было важно не имя, а то, что она значила для отца.
Она вошла в комнату и увидела, что отец сидит неподвижно. Перед ним стоял нетронутый завтрак.
— Отец, ты не ел?
— Не подходи, — сказал Мидас.
Она подошла. Дети всегда не слушаются родителей. Тем более она видела, что отцу плохо.
Обняла его.
Овидий, который пересказал этот миф подробнее всех, описывает, как Мидас почувствовал, что тепло медленно уходит из её ладоней. Как пальцы, только что живые и мягкие, начинают твердеть. Как кожа становится гладкой, слишком гладкой. Как дыхание исчезает.
Он держал в руках золотую статую своей дочери.
Прекрасную. Неподвижную. Абсолютно мёртвую.
Мидас был богатейшим человеком мира. Его дворец сверкал, его сад блестел на солнце, ни один царь в истории не владел таким состоянием.
Он опустился на пол рядом со статуей дочери и начал звать её по имени.
Статуя молчала.
Мидас был не злодеем. Он был нами
Здесь легко написать мораль о том, что жадность плохо кончается. Но это было бы несправедливо по отношению к мифу.
Потому что Мидас не был злодеем. Он не отбирал чужое, не обманывал, не топтал слабых. Он просто хотел больше, внутри, как хотят очень многие.
И вот что важно:
он уже был богат. Его желание было не криком нищего человека. Это был запрос человека, у которого всё есть, и который всё равно чувствует: чего-то не хватает.
Греки придумали этот миф про всех нас.
Советник в этой истории, это тот самый внутренний голос, который иногда задаёт правильный вопрос в правильный момент. «А вы подумали о том, как будете есть, пить?» Мидас услышал. Но не остановился.
Потому что в момент желания мы все немного Мидасы.
Почему «ещё немного» не работает
Мидас не знал, что психологи через две с половиной тысячи лет дадут этому состоянию научное название. Но он прожил его телесно голодом, бессонницей, холодом золотых простыней.
А сегодня это явление даже измерили.
В 1970-х американский экономист Ричард Истерлин изучил данные десятков стран и обнаружил одну странную вещь. Когда доходы людей растут, счастье поначалу растёт вместе с ними. Но потом перестаёт.
Представьте, что вам подняли зарплату. Первые две недели вы летаете. Потом привыкаете. И через месяц вам снова нужно повышение, чтобы почувствовать то же самое.
Психологи называют это гедонистической адаптацией (привыкание к удовольствию). Мозг быстро привыкает к хорошему и начинает воспринимать его как норму.
То, что вчера казалось мечтой, сегодня становится фоном. Появляется новая цель. Потом ещё одна.
Мидас получил всё, чего хотел. И почти сразу понял, что хочет совсем другого - еды, воды, тепла живого человека.
Но проблема была не только в золоте.
Желание не умеет останавливаться. Как только цель достигнута, оно немедленно ищет следующую. Не потому что старая цель плоха. Просто она уже стала нормой и перестала быть целью.
Это и есть ловушка Мидаса. Не в том, что деньги плохо. Деньги хорошо.
Проблема в другом. Когда накопление становится единственным языком, на котором ты оцениваешь жизнь - сколько стоит, выгодно или нет, прибавит или убавит, - живые вещи незаметно превращаются в металл.
Отношения становятся «полезными контактами» или «балластом». Время становится «ресурсом». Дети становятся «проектом».
Возможно, именно это и произошло с Мидасом. Золото не испортило его жизнь. Оно лишь показало, что он уже начал измерять ею всё остальное.
Как Мидас вышел из ловушки
Он пришёл к Дионису сам.
Без советников, без охраны, с пустыми руками (без даров). Всё, к чему он прикасался, превращалось в бесполезный металл. Пришёл как нищий, хотя формально был богаче всех.
— Забери это, — сказал он. — Я был неправ.
Дионис смотрел на него — в некоторых версиях с усмешкой, в других молча, как человек, который с самого начала знал, чем это кончится.
— Иди к реке Пактол, — говорит он наконец. — Войди в воду и смой с себя это.
Мидас шёл один. Без свиты. То, что начиналось как желание власти и богатства, заканчивалось одиноким человеком на берегу реки.
Он вошёл в воду.
Дар ушёл медленно, как будто что-то живое покидало его через кончики пальцев. Греки говорят, что именно поэтому в Пактоле до сих пор находят золотые крупицы того самого проклятия, смытого с царя.
Дочь ожила.
Мидас вышел из воды, вернулся во дворец и первым делом попросил еды. Самой простой, хлеб, воду, немного оливок. Сел за стол рядом с дочерью.
— Отец, ты в порядке? — спросила она.
— Да, — сказал он.
Это было правдой впервые за несколько дней.
Овидий не пишет, был ли он счастлив в этот момент. Но кажется, именно здесь Мидас впервые за долгое время ел хлеб и чувствовал его вкус. Не думал о следующей цели. Не прикидывал новые цифры.
Просто ел хлеб. Рядом с живой дочерью.
Возможно, это и было то самое «достаточно».
Вопрос, который стоит задать себе
Антон лежал в темноте рядом со спящей женой.
Три миллиона он накопил. Новая цифра уже светилась в голове, чёткая, конкретная, неотступная. Больше. Ещё немного. Тогда точно можно будет выдохнуть.
Он повернулся к жене осторожно, чтобы не разбудить. Она что-то сонно произнесла. Он сказал «всё хорошо».
Потом долго смотрел в потолок и думал об одном.
Был ли хоть один момент в его жизни, когда он сказал себе «стоп, мне хватает» — и действительно остановился? Не в теории. В жизни. Когда внутри что-то щёлкнуло и сказало: всё, достаточно.
Или всегда было «ещё немного»?
Вы можете вспомнить такой момент у себя?
Миф о Мидасе прожил две с половиной тысячи лет не потому, что рассказывает о золоте. Он прожил потому, что каждый человек хотя бы раз смотрел на то, что наконец получил и думал - мало. Нужно ещё.
Мидас нашёл ответ. Но для этого ему пришлось сначала потерять всё.
Возможно, способ есть. И он не в том, чтобы перестать хотеть, а в том, чтобы иногда замечать то, что уже есть. Но это уже совсем другая история.
Канал «Пыль веков» — история через человека