Глава 7
(В которой Фома становится «ошибкой», Иван ищет душу под кожей, а горошина с характером ломает всю систему)
. «ИЗБА-АБЗИ» содрогнулась. Гидравлические опоры с тяжким вздохом оторвались от зараженной почвы, постепенно переставляя громоздкую конструкцию на два километра восточнее. Движение замерло, металл лязгнул, опоры глубоко ушли в грунт. Внутри, в сизом мареве мониторов, Мадам Яга казалась частью самой машины. Провода змеились от её затылка к пульту, в такт её мыслям на экранах вспыхивали каскады данных.
— Он на узле, — голос Яги был сухим. — Яйцо приняло Диск. Кощей пытается переварить невозможный код.
На экране всплыло окно зашифрованного канала. Собеседник скрывался за аватаром «Серый Волк» — маска, рассыпающаяся на пиксели.
— Рискованно, Мадам, — пророкотал Волк. — Твой «лебедь» ведет себя слишком хаотично. Вырвал клипсу, пел песни... Его траектория не поддается стандартному распределению Гальтона. Погрешность вычислений системы — почти восемьдесят семь процентов.
Яга усмехнулась, обнажив ряд ровных зубов с легким налетом от кофе.
— В этом и смысл. Обычные шарики просто падают вниз, ударяясь о гвоздики. Мы же дали каждому шарику свой двигатель — его волю, его грехи. Мой Осколок не просто падает. Он прыгает вправо, когда система ждет его слева. Квантовый компьютер Кощея не может предсказать результат, потому что для него не существует формулы «честь солдата девятнадцатого века».
— Главное, чтобы этот «Черный Лебедь» не утонул раньше времени. Корпораты вычислили аномалию. Они в бешенстве.
— Пусть злятся, — Яга ввела команду, и «АБЗИ» начала менять позицию, скрываясь в тени рощи. — Вирус в системе. Пора запускать проект «Гуси-лебеди».
####
В подвале «Мясника» пахло стимулятором и оружейным маслом. Ряха, морщась от боли в бедре, застегивал бронежилет. Перед ним стояли трое: тени в лохмотьях, обвешанные тесаками и самопалами. Ряха сплюнул. Слюна упала на пол, и из паза в стене тут же выкатился крошечный дрон-уборщик, принимаясь за работу.
— Нужно вытащить одного чудилу, — Ряха кивнул наемникам. — В красной рубахе, лицо — будто из церкви вышел.
— На кой хрен он нам? — прохрипел один из теней. — Кощеевские за него полгорода снесут.
Ряха шагнул вперед, сгреб наемника за воротник и приподнял.
— Он меня спас. Закрыл мои долги, не глядя. В этом городе за такое канонизируют, а я просто верну долг. Хотя бы часть. Бьем по конвою, когда повезут в Сектор Зеро Семь.
Он бросил на стол пачку «чипов-ключей».
— Аванс. Кто струсит — лично на запчасти разберу. Осколок должен жить. Он единственный, кто еще помнит, как быть человеком без батареек.
####
Белизна камеры резала глаза. Фома был раздет и распят на прозрачном ложе, конечности скованы захватами. Перед ним стояли двое. Идеальные. Кожа как полированная кость, костюмы из ткани, поглощающей свет. На груди — значок Корпорации: череп в окружении трех молний.
— Меня зовут Иван 7, — произнес один мягким голосом. — Я старший аудитор реальности.
— А я Иван 3, старший эксперт дознания, — добавил второй.
— Ты, Фома, самая большая ошибка в моем годовом отчете, — подытожил Иван 7.
Иван 3 подошел ближе, рассматривая Фому как насекомое.
— Тебя нет в базах. Нет ДНК, нет записей. Но самое забавное... — Иван 3 провел холодным пальцем по животу Фомы. — У тебя есть пупок. Настоящий. Складывается ощущение, что ты родился от женщины. Но ты ведешь себя как те синтеты, которых повстанцы пичкают ложной памятью для распространения энтропии.
Фома хрипло каркнул:
— Вишь... стало быть... завидуешь, железка? Что я по Божьему соизволению родился, а не из корыта вылез...
Иван 3 печально улыбнулся.
— Зависть — это химический шум. Стань на нашу сторону. Мы дадим тебе чистое сознание. Сотрем боль и вину. Станешь вечным в Облаке.
— Вечным? — Фома оскалился. — Стало быть... рабом в золотой клетке? Иди к лешему, Ваня. Свои долги я сам носить буду. С ними я человек. Без них — мешок мяса.
Лицо Ивана 3 стало неподвижным.
— Рациональность нулевая. Понятно.
Он взял со столика тяжелые, страшного вида блестящие клещи.
— Посмотрим, как ты запоешь без своих биологических инструментов.
Раздался сухой хруст. Фома закричал. Иван методично ломал кости его правой кисти. Затем левой.
— Солдат без рук — это просто мешок с памятью, — прошептал Иван 7, внезапно подмигнув Фоме. — Конвоируйте его. В Био-Сектор.
Темнота поглотила сознание Фомы.
####
Его тащили по коридору. Руки висели опухшими плетьми. Боль была такой, что реальность плавилась.
Бум!
Стена справа взорвалась. В пролом влетел
Ряха.
— А вот и я, Фома! — гаркнул он, разряжая двустволку в охрану.
Ряха подхватил Фому, перекидывая через плечо. Резкая боль в сломанных костях прошила сознание до черноты. Грохот, стрельба, еще несколько взрывов... Дрон-самоликвидатор врезался в потолок. Ударная волна — и Фома провалился в небытие.
####
Над головой мерцали мониторы. Фома не чувствовал тела. Правая рука в прозрачном цилиндре с бирюзовым гелем. Внутри копошились крошечные механические паучки, сшивая разорванное. Левая была плотно упакована в жесткий белый кокон.
— Не дергайся, Фома, — промурлыкал Баюн. Кот сидел на краю аппарата. — Восстановление займет еще пару минут.
Из тени вышла Мадам Яга.
— О как... стало быть... опять за меня решили, — прошептал Фома. — Опять я шарик на ярмарочной доске. Куда подтолкнули, туда и покатился. Я что... кость, которой враг должен был подавиться, когда меня проглотит?
Яга молча повернулась к главному терминалу. Под её пальцами заплясали искры, и центральный экран очистился. На нем появилось простое изображение: треугольник из колышков и падающие сверху зерна.
— Смотри, Фома. Это как ярмарочная забава. Сверху сыплют горох через частокол из гвоздей. Каждая горошина бьется о гвоздь и падает либо налево, либо направо. Кажется — чистая случайность, куда она покатится.
На экране горошины падали сотнями.
— Но смотри вниз, — Яга указала на дно. — Сколько бы ты гороха ни сыпал, внизу всегда получается одна и та же ровная куча. В середине — гора, по краям — пусто.
Фома присмотрелся. Действительно, горошины будто по приказу укладывались в аккуратный холмик.
— Кощей — хозяин этой кучи, — тихо сказала Яга. — Ему плевать на одну горошину. Ему важно, что в массе своей все люди предсказуемы. Он знает: что бы ни случилось, толпа всегда упадет в нужную ему ямку. Так он нами и правит — просто ждет нас внизу.
— А я? — буркнул Фома.
Яга ткнула пальцем в экран. Одна красная точка ударилась о гвоздь, но вместо того, чтобы упасть в общую кучу, вдруг дернулась в сторону и улетела далеко за край доски. В пустоту.
— А ты, Фома — горошина с характером. Мы дали тебе память и волю. Обычное зерно падает, куда его толкают. А ты в момент удара — прыгаешь сам. Кощей ждал тебя в куче, в середине, вместе со всеми рабами. А ты запел песню и улетел вбок. Ты испортил ему всю картинку. Ты — «Черный Лебедь». Событие, которое никто не ждал. Все лебеди в пруду белые, а потом появляется один черный — и старые правила больше не работают. Для их машин ты — невозможная случайность, которая ломает всю их математику. Мы не просто толкнули тебя. Мы позволили тебе быть собой там, где это запрещено. И этот твой выбор оказался сильнее всех их вычислителей.
Фома долго молчал, глядя, как рушится на экране идеальная горка из-за одной «неправильной» точки, которая резко дернулась в сторону.
Аппарат внезапно издал короткий, чистый звук. На дисплее вспыхнула надпись: «ОСТЕОСИНТЕЗ ЗАВЕРШЕН». Бирюзовый гель начал стремительно уходить в дренажные трубки. Яга подошла к ложу, нажала на фиксаторы. С легким шипением прозрачный цилиндр отъехал в сторону. Она осторожно подняла правую руку Фомы — ту бледную, в пятнах геля, — и защелкнула на ней точно такой же плотный белый кокон, как на левой.
— Ну вот, — Яга выпрямилась. — Теперь только время.
Фома посмотрел на свои упакованные руки. И отвернулся к металлической стене.
— Стало быть, я горошина, которая не захотела быть в куче... — Фома криво усмехнулся. Ему было обидно. Ему было больно. Но где-то в глубине души он чувствовал: лебедь он, кость в горле или ярмарочный шарик — а березоньку он пел не по приказу. Сам. И это было то единственное, что Иван 3 не смог выломать своими клещами.
Конец рассказа
(или начало большой книги... как знать, как знать...)