Главный конструктор ВЭБ.РФ Денис Кузьмин о преодолении «долины смерти».
В России много незаурядных специалистов с прорывными идеями, но далеко не все разработки «доходят до людей», применяются в бизнесе и масштабируются. Проблема в длинном пути опытных испытаний новых технологий, сертификации и регуляторики — «долине смерти», которую сложно пройти и ученым, и предпринимателям. Перед ВЭБ.РФ стоит задача выстроить через эту долину мост, который свяжет разработку и ее внедрение в жизнь, упростит переход с одного этапа на другой. Для решения этой задачи в корпорации развития появилась новая должность — главный конструктор, которым стал экс-директор Физтех-школы Денис Кузьмин. В интервью «Эксперту» он рассказал, как трансформировать цепочку рынок—технологии—кадры и какую роль в образовании и предпринимательстве будет играть ИИ.
Чем будет заниматься главный конструктор ВЭБ.РФ
— Должность главный конструктор в финансовом институте развития звучит непривычно. В чем состоит функция этой новой сущности для ВЭБ.РФ?
— ВЭБ.РФ давно занимается не только деньгами, но и сборкой сложных проектов развития. Корпорация идет в сложные технологии, поэтому появляется должность для специалиста, отвечающего за инженерную координацию такого рода проектов: за то, чтобы из научного результата, индустриального запроса и финансового инструмента получалось работающее «изделие». То есть главная задача — понять, где научный результат может стать продуктом, производством, отраслевым стандартом или новым бизнесом.
Туполеву приписывают наблюдение, что «хорошо летает только то, что красиво». В нашем деле «красиво» — это когда конструкция проекта внутренне непротиворечива: рынок есть, технология готова, команда собрана, лидер найден. Если хоть один из узлов не сходится — изделие не полетит, сколько бы денег в него ни вложили. Для этого и нужен главный конструктор.
— В Физтех-школе вы занимались именно тем, что связывали научных работников с представителями бизнеса. Как вы планируете использовать свой опыт в масштабах страны?
— Опыт работы в Физтехе показал: в России действительно много гениев — лесковских Левшей. Но система должна уметь обращать таланты в технологическое преимущество для страны. Нам нужно создавать механизмы, в которых научная компетенция стыковалась бы с индустриальным запросом, капиталом, правами на интеллектуальную собственность, производством и рынком.
Поэтому в масштабах страны я планирую делать три вещи. Первая — собирать команды вокруг сложившихся научных школ с продуктивным заделом. Вторая — собирать смешанные команды. В них у старших участников есть опыт, насмотренность и, главное, понимание, чего делать не надо. А у молодых — энергия, скорость, технологическая гибкость и умение пользоваться инструментами. Третья — помнить, что научный работник и предприниматель говорят на разных языках и им нужны переводчики. ВЭБ.РФ здесь как раз выступает таким переводчиком.
— В каких сферах в масштабах страны вы видите наибольшие сложности в связке «наука—бизнес»?
— Сложности встречаются почти везде, где есть длинный технологический цикл и нельзя получить быстрые победы. В первую очередь это биотехнологии, новые материалы, микроэлектроника, промышленная роботизация и сложное машиностроение. Нужно пройти длинный путь: лабораторный результат, опытный образец, испытания, сертификация, производство, регуляторика. Его не зря называют «долиной смерти», которую в России традиционно пытаются перескочить в один прыжок.
В этом и состоит задача ВЭБ.РФ — состыковать переходы между школой и университетом, между университетом и НИОКР, между прототипом и серийным производством, между серией и экспортом. Причем на каждом стыке должен быть свой ответственный исполнитель.
Новая эра инфраструктурных проектов
— ВЭБ.РФ традиционно ассоциируется с мегастройками и инфраструктурой. Как ваша работа расширит фокус госкорпорации в сторону экономики знаний и высокотеха?
— Любой высокотех — это по сути своей инфраструктурный проект. В XXI веке инфраструктура — это в том числе способность общества быстро превращать знания в решения.
Чистая комната для микроэлектроники, виварий (место для разведения лабораторных животных) для биотеха, центр коллективного пользования для новых материалов, дата-центр для ИИ — все это инфраструктура, причем капиталоемкая и долго окупаемая. ВЭБ.РФ умеет работать с такими активами лучше многих, и в этом смысле наша природа никуда не делась. Мы расширяем спектр: будем строить инфраструктуру не только для людей и грузов, но и для знаний.
— Как на практике вы планируете «женить» фундаментальную науку, которая не любит спешки, и инвестиционный бизнес, которому нужна быстрая отдача?
— Брак по расчету между наукой и инвестициями — конструкция тонкая, но рабочая. Главное — не пытаться заставить одну сторону жить в темпе другой. Нужны именно промежуточные институты, которые говорят на обоих языках и готовы брать на себя риск сопровождения. ВЭБ.РФ как раз может распределять риски и помогать с интеграцией.
У страны уже есть ведущие институты и инженерные школы — МФТИ, Сколтех, есть Фонд НТИ и программа технологического лидерства, есть Фабрика проектного финансирования для поздних стадий. Задача — соединить существующие в сквозную цепочку.
ВЭБ.РФ в этой логике не еще одна площадка, а механизм координации. Корпорация, которая обеспечивает непрерывность цепочки создания стоимости. Наша функция в том, чтобы между ученым и индустриальным заказчиком эта цепочка не порвалась.
— Как выглядит идеальная технологическая цепочка под вашим кураторством?
— Она строится вокруг трех элементов: рынки—технологии—кадры. Начинать я бы предпочитал с рынка, потому что именно он создает тягу.
Роль ВЭБ.РФ — быть не только источником капитала, но и архитектором перехода. Помочь рынку сформулировать запрос, науке — попасть в задачу, бизнесу — увидеть экономику, государству — получить технологический эффект, а проекту — пройти путь от идеи до масштабирования. Это редкая позиция, причем не только в России.
— Какие конкретные задачи (топ-3) вы ставите перед собой на новой должности? Какие результаты вы хотели бы увидеть через год? К 2030 году?
— Мои задачи на первый год работы в ВЭБ.РФ — определить четкие приоритетные технологии, сформировать первые структурированные партнерства между индустриальными заказчиками и научными организациями, а также реализовать три-пять проектов, прошедших путь от экспертизы до инвестиционно-технологической сборки.
Я бы хотел, чтобы к 2030 году ВЭБ.РФ воспринимался не только как институт крупных инфраструктурных проектов, но и как ключевой институт технологической кооперации страны в обновленной экономической логике: знания — сырье; экспертиза — механизм отбора; решения — источник экономического эффекта.
Образование и ИИ
— В МФТИ вы запускали совместные магистратуры с крупнейшими компаниями отрасли. Чего не хватает российскому высшему образованию, чтобы специалисты сразу после выпуска были подготовлены для работы «в поле»?
— Если говорить о системе в целом, то выпускникам часто не хватает трех вещей: раннего включения в практические задачи, доступа к современной приборной и производственной базе и наставников из индустрии, которые умеют ставить задачи не как учебные упражнения, а как реальные технологические вызовы.
Если ВЭБ.РФ становится связующим звеном, то один из важнейших этапов — это переход знания в компетенцию, компетенции — в проект, проекта — в отраслевой результат. Образование должно быть не «социальным приложением» к экономике, а частью технологической цепочки.
— На ваш взгляд, что конкретно требуется доработать в системе образования, чтобы результаты более эффективно применялись в бизнесе?
— Нет смысла изобретать новые форматы — важно правильно воспроизвести рецепт того, что уже доказало свою эффективность. На мой взгляд, системно и результативно работает собственно физтеховская модель базовых кафедр.
Там студент с третьего курса работает не только в аудитории, а в самой организации — научной, инженерной или технологической, включая институты РАН и конструкторские бюро. Это не экскурсия и не стажировка, а реальная работа над настоящей задачей у действующего специалиста.
Но система работает, только если сама базовая кафедра соответствует трем критериям. Во-первых, она является носителем фронтирного знания/технологии в своей области. Во-вторых, перед кафедрой стоит значимая и масштабная задача. В-третьих, организация обладает ресурсами: приборной базой, вычислительными мощностями, возможностями платить стипендии.
— Как вы относитесь к применению ИИ в образовании?
— Появление больших языковых моделей в образовании — это не «новая технология в учебном процессе», это смена среды, в которой система просвещения вообще существует. Появление ИИ — трансформация, по своему масштабу сопоставимая с появлением письменности и книгопечатания.
На мой взгляд, новыми центрами тяжести в образовании должны стать две вещи. Первая — промпт-инжиниринг, умение ставить задачу, ведь качественное техзадание не может написать неспециалист. Вторая — умение верифицировать результат. Образованный человек завтрашнего дня не тот, кто помнит больше фактов, чем нейросеть (это безнадежно), а тот, кто умеет отличить верный вывод от убедительно сформулированной ошибки.
— У вас лично есть опыт предпринимательства. По вашему опыту, чего не хватает российской среде, чтобы произошел бум предпринимательства?
— Людей и идей у нас достаточно, не хватает инфраструктуры быстрой сборки бизнеса.
Сейчас большие языковые модели и мультиагентные системы меняют саму экономику запуска бизнеса. Для института развития это значит две вещи. Во-первых, надо строить интеллектуальную инфраструктуру — вычисления, данные, доступ к моделям. Во-вторых — помогать предпринимателям ею пользоваться.
Денис Кузьмин — доктор биологических наук и выпускник МГУ. Ранее возглавлял Физтех-школу биологической и медицинской физики МФТИ, где успешно выстроил систему партнерств между наукой и крупным бизнесом (НЛМК, «Генериум», МТС-банк, «Норильский никель»). Победитель конкурса «Лидеры России», обладает степенью MBA «Сколково».
Автор: Надежда Иванова
Все материалы «Эксперта» на expert.ru
Больше новостей читайте в наших каналах в Max и Telegram