— Ты совсем ..., Нина! Родной матери позвонить раз в две недели для тебя великий подвиг!
Внучка меня толком не знает, обниматься не лезет, шарахается как от чужой.
Мне семьдесят лет, я одна осталась на этом свете! Неужели я не заслужила хоть капли тепла на ста..рости лет?
— А где ты была, мама, когда мне было тринадцать и я осталась совсем одна? — парировала Нина. — Когда твой сожитель вышвыривал мои книги и вещи из комнаты, а ты стояла рядом и молчала?
— Зачем ты опять ворошишь прошлое? — покачала головой Тамара Семеновна. — Столько лет уже прошло!
Анатолия уже пять лет как нет в живых, царствие ему небесное.
Да, он был сложным человеком, со своим непростым характером.
Но я хотела сохранить семью! Я хотела быть замужем, понимаешь ты это своей глу..пой головой?
Что женщина одна может в этой жизни?
— Ты хотела быть замужем, мама. Это был исключительно твой выбор.
Но ради этого выбора ты просто стерла меня из своей жизни.
Ты сделала вид, что меня не существует.
Твой муж всегда был у тебя на первом месте, его капризы, его пь...яные скан..далы, его постоянное недовольство мной.
А я была для тебя просто досадной помехой, которая мешала твоему выстраданному семейному счастью.
— Как ты можешь так говорить? — запричитала пожилая женщина, оглядываясь на зятя в поисках поддержки. — Вовочка, ну хоть ты ей скажи!
Я ведь кормила ее, одевала, образование высшее дать помогла!
Разве я плохая мать?
— Тамара Семеновна, — негромко произнес тот. — Нина взрослая женщина, и я не могу указывать ей, что чувствовать.
Вы действительно много лет не интересовались ее жизнью.
Когда мы только поженились, вы даже на свадьбу нашу не пришли, потому что Анатолию Степановичу было лень ехать на другой конец города.
— У него тогда спина сильно болела! — сердито возразила Тамара Семеновна. — Я не могла оставить больного мужа ради вашего банкета!
И вообще, свадьба — это дело такое... Сегодня поженились, завтра развелись.
А муж — это опора.
— Опора? — Нина хмыкнула. — Муж, который через полгода после гибели моего родного отца уже спал в его кровати?
Папа ушел, а ты даже приличный траур не выдержала — сразу побежала подавать заявление в ЗАГС, будто панически боялась, что этот твой Толик сорвется с крючка.
Мне было больно смотреть, как ты заискиваешь перед ним, как ловишь каждый его недовольный взгляд.
— Ты была очень трудным подростком, Нина! — перешла в наступление мать. — Вечно недовольная, замкнутая, неразговорчивая.
Толечка просто пытался тебя воспитывать, приучить к порядку и дисциплине, а ты только огрызалась в ответ.
— Воспитывать? — Нина разозлилась. — Орать на меня матом и запирать на балконе в холодную погоду — это теперь называется «приучать к порядку»?
А ты в это время сидела тихо на кухне и делала вид, что ничего не слышишь.
Ты предала меня, мама. Ради штанов в доме ты предала свою единственную дочь.
И теперь, в свои семьдесят лет, ты вдруг вспомнила, что у тебя есть семья, и захотела большой и чистой любви?
Так не бывает.
— Да вы просто бессердечные! — Тамара Семеновна вскочила со стула. — Ладно Нина, у нее всегда характер был отцовский, упрямый и тяжелый.
Но ты, Вова! Ты же мужчина, ты должен понимать, как важно сохранять семейные связи и уважать ста..рость!
— Я сохраняю семейные связи, Тамара Семеновна, — спокойно ответил Вова. — Но только с теми людьми, кто дорожит моей женой и уважает ее чувства.
Вы в этот круг, к сожалению, никогда не стремились войти.
— Ну и бог вам всем судья! — выкрикнула пожилая женщина, направляясь к выходу из квартиры. — Приползете еще ко мне сами, да поздно будет!
***
Спустя два дня, в самый разгар рабочего дня, у Вовы зазвонил телефон. Он глянул на экран, скривился, но все-таки ответил.
— Да, Тамара Семеновна. Здравствуйте.
— Вовочка, здравствуй, дорогой, — жалобно проблеяла теща. — Прости, что отвлекаю тебя от работы. Я знаю, как ты всегда занят.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Да вот, сердце со среды сильно пошаливает... Давление поднялось, еле на ногах стою, голова кружится.
Лекарства кончились, а в аптеку сходить некому, совсем одна я, брошена всеми...
Вова на секунду задумался.
— Я могу заказать вам доставку всех необходимых лекарств прямо на дом, — предложил он. — Напишите мне список в сообщении, я все оплачу через приложение.
В трубке послышался разочарованный вздох.
— Да зачем же тратить лишние деньги на доставку, Вовочка... Я думала, может, вы с Нинкой вечером сами заедете после работы?
Заодно и чайку попили бы, поговорили нормально, по-семейному.
Я ведь так соскучилась по вам.
Полинку привезли бы, я ей пирожков вкусных напеку, если силы найду подняться.
— Тамара Семеновна, — перебил тещу Вова. — Мы не приедем. У Нины сегодня очень много работы, она задержится, а у Полины тренировка по спортивной гимнастике до позднего вечера.
Лекарства я вам закажу прямо сейчас, курьер привезет в течение часа.
— Вова, ну почему вы все так жестоко со мной поступаете? — голос тещи мгновенно изменился. — Я же перед вами извинилась!
Ну было и было в прошлом, мало ли у кого какие ошибки случаются, сколько можно дуться годами?
Я по.жилой, больной человек, мне семьдесят лет! Неужели вам так сложно проявить немного милосердия?
— Тамара Семеновна, вы извинились только за то, что «время тогда было сложное», — ответил Вова. — Вы так и не признали, что причинили Нине много боли своим равнодушием.
Вы до сих пор защищаете своего сожителя, который отк.ровенно изде.вался над ней на ваших глазах.
— Да не изде.вался он над ней никогда! — взвыла пожилая женщина. — Ну прикрикнул пару раз для острастки, ну ремня дал за дело и непослушание!
Всех нас в детстве пороли, и ничего, приличными людьми вырастали!
А Нинка твоя просто злая и злопамятная. Всю жизнь мне поломала!
— Я понял вашу позицию, — спокойно произнес Вова. — Список лекарств жду в сообщении.
До свидания, Тамара Семеновна.
Он нажал кнопку отбоя, не дожидаясь продолжения разговора.
***
В субботу днем, когда Вова, Нина и Полина уже собирались выйти из дома, чтобы поехать в кино, раздался настойчивый звонок в дверь.
Вова открыл и удивленно отступил назад.
На пороге снова стояла Тамара Семеновна, на этот раз с большой сумкой в руках, из которой аппетитно пахло домашней выпечкой.
— А я к вам в гости без предупреждения! — бодро заявила она, решительно проходя в квартиру и полностью игнорируя косые взгляды зятя и дочери. — Вот, пирожков с капустой и вишенкой напекла вам, горяченькие еще, только из духовки.
Полинка, внученька, иди скорей к бабушке, я тебе гостинец принесла!
Десятилетняя Полина, уже одетая в куртку и кроссовки, робко выглянула из гостиной и посмотрела на маму.
— Мама, мы сейчас уходим, — спокойно сказала Нина, преграждая матери путь в комнату. — Мы же ясно говорили тебе вчера по телефону, что у нас важные планы на эти выходные.
— Ой, да ладно тебе, планы у них! — отмахнулась Тамара Семеновна, пытаясь протиснуться мимо дочери в коридор. — Кино ваше никуда не денется, можно и завтра сходить, а родная бабушка не каждый день приезжает.
Полинка, ну что ты стоишь там как истукан? Иди, обними бабулю!
Девочка сделала шаг назад вглубь комнаты и отрицательно мотнула головой.
— Иди к себе в комнату, Поля, — тихо скомандовала Нина, не сводя взгляда с матери.
Когда дочь скрылась за дверью, Нина повернулась к родительнице.
— Мам, пожалуйста, забери свои пирожки и уходи. Прекрати этот ненужный спектакль.
Ты не можешь просто приходить без приглашения и требовать, чтобы мы играли роль счастливой и дружной семьи по твоему первому желанию.
— Да какая же ты ...янь неблагодарная, Нинка! — не выдержала Тамара Семеновна. — Собственную мать на пороге квартиры держишь!
Из-за твоей гордости и упрямства ребенок растет без бабушкиного тепла!
Чему ты ее учишь? Такой же черствой сухариной вырастишь?
— Она вырастет счастливым и уверенным в себе человеком, мама, — ответила Нина. — Потому что я никогда в жизни не предам ее ради чужого мужчины.
Я никогда не позволю никому обижать ее в моем присутствии, даже если этот человек будет моим мужем.
Тамара Семеновна замахнулась тяжелой сумкой на дочь, но Вова перехватил ее руку.
— Не нужно этого делать, Тамара Семеновна. Идите домой. Мы прямо сейчас закажем вам такси до подъезда.
Пожилая женщина резко вырвала свою руку, с силой швырнула сумку с пирожками на тумбочку в прихожей и разрыдалась.
— Вы как так можете? Вы кого из себя строите? Я мать твоя, по...ганка ты неблагодарная!
Да если бы не я, тебя бы на свете не было, ясно? Ты бы не родилась!
Я тебя до тринадцати лет воспитывала, я душу в тебя вложила!
Подумаешь, из дома ее выгнали! Да только благодаря мне ты человеком стала!
— Уходи, пожалуйста, — спокойно попросила Нина. — Мы много раз это уже обсуждали, я все тебе сказала. Не будет у тебя семьи на ста..рости лет. Не будет!
— Да будьте вы все прокляты со своим высокомерием и правильностью! — крикнула Тамара Семеновна, вскакивая и распахивая входную дверь. — Чтоб вам пусто было в этой вашей квартире!
Она выбежала на лестничную площадку, а Вова аккуратно взял оставленную сумку с выпечкой, вынес ее за дверь и поставил на подоконник у лифта.
***
Тамара Семеновна так и не смогла простить дочь и до конца своих дней жаловалась соседкам на неблагодарных детей, бросивших ее на произвол судьбы.
По ее словам, именно благодаря ее стараниям Нина получила образование, достойно вышла замуж и приобрела просторное жилье.
Она говорила, что всю жизнь дочь содержала и внучку фактически вырастила.
Нина больше ни разу в жизни не встретилась с матерью.
Тамара Семеновна ушла в семьдесят семь лет, квартиру свою она оставила сыну своей подруги.
Нина о кончине родительницы узнала только через восемь месяцев.