Пятьдесят лет назад на этой неделе Sex Pistols отыграли свой первый концерт в Манчестере — и перевернули поп-культуру с ног на голову. Но каким был 1976 год до появления панка? От свинговых оркестров до «спагетти-рока» — откроем для себя утраченную историю
Алексис Петридис, The Guardian
В январе 1976 года на обложке NME был изображен не артист, а фотография комнаты, поврежденной бомбой Ирландской республиканской армии: годом ранее в Лондоне произошла серия террористических атак. Заголовок: «Готов ли рок-н-ролл к 1976 году… Готов ли 1976 год к рок-н-роллу?»
В сопроводительной статье писатель Мик Фаррен яростно сетовал на состояние музыки. По его словам, публика «готова терпеть практически всё». Рок «потерял свою душу» и «неизменно движется к нео-Лас-Вегасу», потому что артисты «полностью оторваны от реального мира» и поэтому создают музыку, которая «кажется чертовски неактуальной для реальной жизни». Фаррен повторил эти тезисы в июне в статье под названием «Титаник плывет на рассвете», и к тому моменту стало очевидно, что некоторые новые артисты полностью с ним согласны.
Пятьдесят лет назад на этой неделе Sex Pistols отыграли свой первый концерт в Манчестере в зале Lesser Free Trade Hall. На концерте присутствовали будущие участники Joy Division, The Smiths и The Fall. Сейчас это событие больше мифологизировано, чем отмечалось в то время – на самом деле там было всего несколько десятков человек – но тем не менее оно ознаменовало начало лета, которое навсегда изменило британский рок.
В течение следующих трёх месяцев состоялись дебютные концерты групп The Clash, The Damned и Buzzcocks, вышел фанзин Sniffin' Glue, а также состоялся первый британский концерт Ramones, чей дебютный альбом попал в Британию по импорту за несколько недель до манчестерского концерта Sex Pistols. К концу сентября Sex Pistols впервые появились на телевидении в программе So It Goes на Granada TV, которую вёл Тони Уилсон, ещё один посетитель Free Trade Hall; Siouxsie and the Banshees и The Subway Sect отыграли свои первые концерты; а в лондонском 100 Club состоялся ставший уже легендарным панк-фестиваль.
Можно сколько угодно спорить о том, насколько велико было реальное влияние панка, но одно ему удалось сделать очень успешно: он стёр из коллективной памяти всё, что было до него. Если мало какие периоды в истории британской поп-музыки были мифологизированы так же часто, как панк, то детали музыкального мира, в который он вошёл, в основном забыты. Но каким был этот мир на самом деле? Из чего же на самом деле зародился панк? Это интригующие вопросы, поэтому я сижу в крошечной комнате в офисе архивариусов Rock's Backpages и просматриваю бесконечные переплетённые выпуски музыкальной прессы 1976 года.
Это очень странный опыт. В 2026 году нам хотелось бы думать, что мы знаем о прошлом музыки всё, что только можно: оно было так подробно изучено благодаря традиционной рок-прессе и бесчисленным книгам, а благодаря интернету и стриминговым сервисам вся эта информация легко доступна. Но чтение еженедельных музыкальных газет 1976 года — это погружение в прошлое, с которым, как ни странно, ты чувствуешь себя совершенно незнакомым.
Перед нами — затерянный мир музыки, где имя Брюса Спрингстина стало синонимом отчаянного ажиотажа вокруг весьма посредственной музыки — попытки его лейбла продвинуть его в Великобритании под дерзким слоганом «Наконец-то Лондон готов к Брюсу Спрингстину» явно провалились так же, как и предполагал сам Спрингстин, — в то время как будущему гитаристу E Street Band Нильсу Лофгрену пророчат стать одной из крупнейших звезд мира, героем стольких восторженных статей на фоне его второго сольного альбома Cry Tough, что журнал ZigZag чувствует себя вынужденным опубликовать еще одну статью, в которой задается вопрос, сможет ли он справиться со всеми этими статьями («Сможет ли Нильс победить прессу?»).
Наиболее громкие имена, возможно, всем хорошо знакомы — Элтон Джон, Пол Маккартни, Queen, The Who, The Rolling Stones, ELO — но формулировки, в которых о них говорят, зачастую оказываются непривычными. «Достаточно ли твой любимый рок-артист стар, чтобы быть твоим отцом?» — кричит обложка NME: внутри — разворот с фотографиями большинства из вышеперечисленных исполнителей под обвинительным заголовком «Всем людям на этой странице в следующем году исполнится 30 или больше — как они будут жить с этим?», — фразу, которую трудно читать, не усмехнувшись, учитывая, что сегодня никто и глазом не моргнет при мысли о том, что все они по-прежнему выступают на сцене, пребывая в возрасте от поздних 70-ти до ранних 80-ти лет.
Еще более ироничный смешок вызывает постоянное возмущение по поводу цен на билеты на концерты. И это тоже кажется знакомым, пока не осознаешь, что билеты, вызывающие такое беспокойство — на весенний тур Rolling Stones — стоили 3 фунта, или 30 фунтов в сегодняшних ценах. В последний раз, когда Stones выступали в Гайд-парке в 2022 году, место рядом со сценой обошлось бы вам в 186 фунтов.
Листая страницы NME, Melody Maker и Sounds, вы постоянно сталкиваетесь с потоком забытых имен: кто такие Jess Roden Band, Nasty Pop, Cate Brothers или даже Elephunt? Что за явная мода на группы, сочетающие музыку и комедию, что настолько распространено, что порождает соперничество между двумя главными представителями этого жанра: Alberto y Lost Trios Paranoias и Supercharge, причем последние, судя по всему, доводят публику до истерики своими пародиями на «Status Quo, Dr Feelgood и Bay City Rollers»? И что, скажите на милость, происходит с использованием слова «панк», которое является общепринятым термином для описания музыки, но не той музыки, которую вы могли бы ожидать?
Этот термин не применяется ни к сцене, бурно развивающейся вокруг нью-йоркского клуба CBGBs, ни к духовным предшественникам этого движения — группам The Stooges и MC5, ни к гаражному року 60-х годов, собранному несколькими годами ранее на знаменитом сборнике «Nuggets». Вместо этого NME применяет его к безобидным поп-рок-группам City Boy (которые «делают будущее британского панка чуть более радужным») и Mr Big («одна из ведущих панк-групп страны»). Еще более озадачивает то, что Melody Maker утверждает, что «золотой век панка» возвещает появление группы Slik во главе с Миджем Юром, на короткое время претендовавшей на корону тинейджерского поп-рока, принадлежавшую Bay City Rollers. Между тем, журнал Sounds заявляет, что нашел «настоящего панка». Это Нильс Лофгрен. Опять он.
Пожалуй, самый насущный вопрос заключается в том, почему не утихает поток недовольства состоянием дел в музыке — везде слышны замечания о том, что сейчас наступил «скучный застой». С точки зрения 2026 года, когда выйдут альбомы Дэвида Боуи «Station to Station», Боба Дилана «Desire», Лу Рида «Coney Island Baby», «I Want You» Марвина Гэя, «Hejira» Джони Митчелл, «Everybody Loves the Sunshine» Роя Эйерса, «The Royal Scam» Steely Dan, «High Voltage» AC/DC и «Songs in the Key of Life» Стиви Уандера, ситуация не кажется особенно упаднической; если ваши вкусы склоняются к музыке, освещаемой журналами «Blues and Soul» и «Black Music», то простое изобилие невероятных новых синглов заставляет кружиться голову — радостные мелодии раннего диско, «Love Hangover» Дайаны Росс и «Wake Up Everybody» Гарольда Мелвина и The Blue Notes, а также столько фантастического регги, что удивляешься, как кто-то мог за всем этим уследить. Возможно, дело в контексте: как отметил бывший журналист Sniffin’ Glue и NME Дэнни Бейкер, в начале 70-х слушатели подвергались постоянной бомбардировке новыми сценами, стилями и инновациями, включая хэви-метал, глэм-рок, даб-регги, краут-рок, P-Funk, паб-рок, диско и джаз-фьюжн.
Но как бы ни оценивали плеяду британских групп, которым пророчили большое будущее в 1976 году, они не отличаются особой новаторством и не принадлежат к какой-либо музыкальной сцене: группа Sailor, отдаленно напоминающая глэм-рок, Cado Belle, сочетающая соул и джаз, и «развязные» хард-рокеры Strapps, чье представление о развязности, увы, сводилось к написанию песен о школьницах и фотографированию себя, тискающими женщин топлесс.
К тому же, существующие музыкальные сцены находились в бедственном положении. Два столпа британского рока начала 70-х — глэм-рок и прог-рок — соответственно, уже ушли в прошлое и переживали период резкого упадка. Имелась нерешительная попытка создать ажиотаж вокруг британской группы Druid, обязанной своим существованием Yes, и итальянской Premiata Forneria Marconi, поддерживаемой Emerson Lake and Palmer, которая только начала записываться на английском языке и чье звучание получило нежелательное прозвище «спагетти-рок» («наш крест», — вздыхает барабанщик Франц ди Чоччо). Но это была безнадежная задача.
Большинство ведущих представителей прогрессивного рока давно прошли свой пик, что несколько обесценивает идею о том, что панк был реакцией на прогрессив: зачем вообще реагировать на жанр, который уже давно устарел? Группа Druid распадётся в 1977 году – хотя их клавишник позже добьётся успеха, возглавив чарты, правда, как автор песни «Телепузики говорят «Э-э!» – а PFM прекратит петь на английском языке годом позже. Паб-рок, очевидно, тоже находится в упадке. Dr Feelgood, возможно, и добились большого успеха, но идти по их стопам некому: в списке новых перспективных групп значатся Dog Watch, Bearded Lady, Giggles and The Wharf Rats, о которых больше никто не услышит.
В отсутствие чего-либо другого наблюдается заметный возврат к прошлому. Происходит своеобразное возрождение интереса к музыке 40-х годов, которое началось как некая шутка в соул-клубах Эссекса — ди-джеи отреагировали на то, что клубные посетители одевались в стиле американских солдат, популяризованном Брайаном Ферри, — но, похоже, приобрело широкий размах: «Луи Джордан в настоящее время соперничает со Спрингстинами и Сликами этого мира как самое горячее явление со времен горящего куста», — сообщает NME; о возродителях биг-бэнда Pasadena Roof Orchestra пишут гораздо больше, чем можно было бы ожидать. Журнал Sounds пишет о 17-летнем Джее Стронгмане, который в одиночку пытается начать возрождение мод-культуры на три года раньше срока в своем родном городе Кроуторн, Беркшир: «В этом районе проживает 50 модов», — утверждает он.
Но настоящий фурор в движении ревайвализма вызвал рок-н-ролл: 5000 тедди-боев маршируют по Лондону к зданию BBC, требуя, чтобы Radio One чаще крутило рокабилли, — это часть общенационального движения, в рамках которого пластинки «пластиковых тедов» Showaddywaddy ритуально сжигаются, а толпы восторженно приветствуют британские рок-н-ролльные группы Matchbox, Remember This, The Hellraisers, Rockin’ Pneumonia, Rocky Sharpe and The Razors и Crazy Cavan and The Rhythm Rockers. Странно, учитывая, что они вот-вот станут смертельными врагами, насколько теды рассуждают как панк-рокеры. В статье NME один из них предполагает, что «это распространение произошло из-за, можно сказать, полной скуки в музыке». Другой считает, что 1950-е привлекают тем, что «в политическом плане страна после войны находилась в плачевном состоянии — денег не было, молодежи некуда было пойти, все были подавлены, нечто похожее на сегодняшнюю ситуацию».
Конечно, есть и совершенно новая музыка, позволяющая выплеснуть накопившееся за 1976 год — год безудержной инфляции, политического кризиса, беспорядков и терроризма — разочарование. Некоторые авторы возлагают надежды на «беженцев» из паб-рока — группу Eddie and The Hot Rods, которую журнал «Sounds» провозгласил «чисто развлекательными ребятами». Другие отдают предпочтение «пошлым, захватывающим и громким» Heavy Metal Kids, которые, безусловно, умеют красиво и эпатажно болтать — в одной из концертных рецензий с одобрением отмечается, что фронтмен Гэри Холтон заводит публику в скандировании «spew up!» — но чья приверженность стрит-року вызывает сомнения из-за актерского прошлого Холтона (позже он прославился благодаря главной роли в комедийно-драматическом сериале 80-х «Auf Wiedersehen Pet», прежде чем умер от передозировки в середине второго сезона).
Но, по общему мнению, лучшим выбором из всех, похоже, являются Doctors of Madness — почти забытый мост между арт-направлением глэм-рока и панком. У их фронтмена Кида Стрэнджа синие волосы; в группе играет скрипач по имени Урбан Блиц; в интервью они говорят о Velvet Underground и Уильяме Берроузе. Они получили «аванс на запись» от крупного лейбла, и их дебютный альбом «Late Night Movies, All Night Brainstorms» был встречен с восторгом: послушав его неистовый первый трек, «Waiting», можно понять, почему. «Ни одна другая группа, — уверяют читателей, — не развивается так быстро». За исключением, как выясняется, еще одной группы, во главе которой стоит Джонни Роттен.
В таких условиях можно было бы ожидать, что музыкальная пресса встретит появление панка с безудержным восторгом, но нет. Выступление группы Ramones в лондонском клубе Roundhouse заставило рецензента журнала «Sounds» задаться вопросом, не являются ли они комедийным дуэтом, и заявить, что все их песни звучат одинаково. Даже ранние рецензии на Sex Pistols, включая знаменитую статью в NME от февраля 1976 года, которая заканчивается заявлением гитариста Стива Джонса о том, что они «не увлекаются музыкой — мы увлекаемся хаосом», поразительно неоднозначны или откровенно пренебрежительны. «Потребуется группа гораздо лучше, чем они, чтобы создать сырую музыку для своего поколения», — уверенно предсказывает один из авторов NME.
«Настоящим ценителям дерзкого стиля поза вокалиста Джонни Роттена может показаться несколько надуманной», — жалуется рецензент NME, увидевший их выступление в Nashville Rooms, и перенаправляет внимание читателей на хедлайнеров, группу 101ers, которые «качают как сумасшедшие и заслуженно дважды вызываются на бис», совершенно не подозревая, что после выступления Sex Pistols фронтмен 101ers Джо Страммер решит, что его группа — это «вчерашний день».
Он был не единственным. Поразительным в подъеме панк-рока является то, насколько незначительное влияние он оказал на «рок-аристократов», которых, по мнению некоторых обозревателей, он должен был сместить с трона: карьера «Роллинг Стоунз» продолжалась без помех, как и карьеры Элтона Джона, «Куин», ELO, «Пинк Флойд» и других. Напротив, он затронул практически всех исполнителей, которых музыкальная пресса в начале 1976 года пророчила на большую славу. Strapps, Cado Belle и Alberto y Lost Trios Paranoias так и не стали более известными, чем были весной того года. То же самое можно сказать и о Heavy Metal Kids, чья карьера достигла своего рода пика с появлением в рубрике «Новые артисты» программы Top of the Pops в мае. Никто больше не стал называть City Boy или Mr Big «панками».
Группа Eddie and The Hot Rods выпустила один совершенно потрясающий сингл — «Do Anything You Wanna Do», ставший грандиозным хитом 1977 года, — после чего их популярность начала снижаться. По крайней мере, некоторые из участников движения возрождения рок-н-ролла смогли перейти в мейнстрим и добиться успеха — в первую очередь это были Matchbox и Rocky Sharpe and The Razors, которые разделились на две группы, Darts и Rocky Sharpe and The Replays, — но большинство остались звездами только в своей андеграундной сцене. В Кроуторне, Беркшир, планы Джея Стронгмана по возрождению мод-культуры в Беркшире были отложены. «Моя жизнь изменилась, когда я увидел Sex Pistols», — вспоминал он позже: впоследствии он стал знаменитым диджеем
И трудно не посочувствовать бедному старику Киду Стрэнджу, который в мае пригласил Sex Pistols выступить на разогреве у Doctors of Madness, а потом с ужасом наблюдал за происходящим. «Я знал, что для нас всё кончено, я знал, что кто-то просто передвинул чертовы ворота», — вспоминал он, подводя итог судьбе новых перспективных артистов допанк-мира, канувших в историю благодаря приходу панка. Вдобавок ко всему, оказалось, что напор и драйв Doctors of Madness были не единственным, что украли Sex Pistols.
«К тому времени, когда мы вернулись в гримерку, Pistols уже ушли, как и деньги из моего заднего кармана. Так что это был действительно ужасный день: я лишился карьеры и 12 фунтов».