Бывшая участница группы AOA Квон Мина поделилась подробностями о состоянии своего здоровья после инцидента в косметологической клинике, где она получила глубокие ожоги лица второй степени. По словам артистки, на текущем этапе процесс восстановления замедлился, а медицинское учреждение прекратило оплату ее лечения.
Инцидент произошел 24 января во время процедуры лазерного лифтинга под седацией. Артистка рассказала, что очнулась от невыносимой боли, обнаружив на щеках и шее волдыри и отслаивающуюся кожу. Позже ситуация усугубилась паническими атаками. Изначально врачи прогнозировали, что для восстановления и возможной пересадки кожи потребуется около двух лет, однако сейчас речь идет о необходимости дополнительного лечения сроком более года. При этом специалисты не исключают вероятность сохранения неизгладимых рубцов и деформации тканей.
Из-за травм Квон Мина сорвала запланированные съемки и рабочие контракты. По оценкам артистки, ее прямые финансовые потери из-за невозможности работать составили около 74 миллионов вон, а с учетом сопутствующих соглашений общий ущерб превышает 100 миллионов вон. Ей также пришлось самостоятельно компенсировать расходы за невыход на съемочные площадки.
На начальном этапе клиника выплатила пострадавшей около 20 миллионов вон, которые покрыли документально подтвержденные расходы на медикаменты, лечение и компенсацию за сорванные съемки в размере 9,2 миллиона вон. Однако с марта медицинское учреждение прекратило финансовую поддержку и инициировало судебное разбирательство. В настоящее время Квон Мина вынуждена оплачивать все медицинские процедуры и терапию за свой счет. Попытка мирного урегулирования конфликта со стороны артистки привела к тому, что руководство клиники обвинило ее в шантаже.
Квон Мина дебютировала в составе AOA в 2012 году, совмещая музыкальную карьеру со съёмками в телепроектах. В 2019 году она покинула группу.
Первый пост
Спасибо всем большое, что так сильно переживаете о состоянии моей кожи в последнее время… Это недавнее фото… Чисто внешне, благодаря лечению в профильной клинике, ситуация стала намного лучше по сравнению с январем, но лично меня пугает то, что с этого момента скорость восстановления сильно замедлилась. Честно говоря, мне очень страшно.
В январе произошла врачебная ошибка во время процедуры Shurink (Шуринк). Я прошла через огромную боль, и теперь каждый день лечения мне приходится снова и снова терпеть эту боль. Изначально в профильной клинике прогнозировали, что потребуется операция по пересадке кожи и 2 года лечения, но сейчас они ориентируют на срок чуть более года, при этом нельзя исключать вероятность неизгладимого обезображивания лица (деформации/инвалидности из-за шрамов)…
В конце прошлого года я подписала контракты с несколькими местами, были запланированы съемки, и, честно говоря, я была так счастлива. Даже в день, когда я делала Шуринк, я говорила о своем графике, и в материалах дела есть соответствующие записи.
Из-за глубокого дермального ожога 2-й степени через несколько дней мне пришлось отменить съемки (ноу-шоу). Мне пришлось вернуть деньги за съемки, но я была не в состоянии самостоятельно покрыть финансовые убытки за подготовку к ним. Поэтому главный врач клиники, где делали Шуринк, уже выплатил мне компенсацию в размере около 9,2 млн вон, включая возмещение за срыв съемок, а также расходы на лекарства и лечение до марта — в общей сложности сумму, близкую к 20 млн вон. И эта сумма в 20 млн вон была взята не из воздуха: я каждый раз отправляла медицинские заключения и подробные чеки с просьбой о помощи и получала эти деньги. Однако с марта врач захотел, чтобы я направляла иск, и прекратил поддержку на дальнейшее лечение, поэтому сейчас я оплачиваю абсолютно всё из собственного кармана.
Помимо самого лечения, я полностью сама оплачиваю медикаментозное лечение у психотерапевта, транспортные расходы, лекарства и стоимость продуктов, которые могут помочь при ожогах. А ведь до этого из-за состояния кожи я не смогла принять участие в съемках по уже согласованным контрактам, потеряв 74 млн вон (это сумма по официальным договорам на бумаге), и еще около 20–30 млн вон по другим договоренностям, которые обсуждались в KakaoTalk. Я абсолютно не тот человек, который всегда стабильно и легко зарабатывал такие деньги; просто так совпало, что у меня пошла полоса удачи в работе и появился шанс заработать крупную сумму, и именно в этот момент произошла медицинская ошибка.
К тому же недавно у меня завершился судебный процесс, длившийся более 4 лет, и по тому делу мне теперь тоже нужно разбираться с гражданским иском. Я обошла около 7 юридических фирм, где есть специализированные отделы по медицинским делам, заплатила за консультации и получила экспертные заключения. Все они единогласно подтвердили очевидную врачебную халатность и нарушение медицинского законодательства… Но, наоборот, человеком, который первым предложил пойти на мировую (мировое соглашение), была я.
Я даже не стала требовать деньги, которые не смогла получить из-за невозможности работать вследствие этой ситуации. И хотя я прекрасно понимаю, что дальнейшее лечение в течение года обойдется в колоссальную сумму, я хотела договориться о компенсации за будущее лечение в размере около 35 млн вон. Я учитывала и то, что из-за шрамов на обеих щеках, которые невозможно скрыть даже макияжем, я вообще не могу работать. Что касается компенсации за моральный ущерб — я даже оставила право её определения на усмотрение главврача… и не надеялась на неё.
Убытки, которые я понесла только по работе, исчисляются сотнями миллионов вон, а будущие расходы на лечение я сейчас изо всех сил стараюсь оплачивать сама в пределах своих лимитов. Потому что мне очень страшно… Страшно, что, возможно, мне придется жить с огромным шрамом на лице…
Однако в вопросе соглашения главврач заявил, что не может выплатить 35 млн вон, и предложил максимум 20 млн вон. В ответ, основываясь на том, что я услышала от адвокатов, я озвучила ему лишь малую часть его нарушений (а не все). Я объяснила, что если дело дойдет до суда, то процесс можно вести как в гражданском, так и в уголовном порядке, то есть можно привлечь его к уголовной ответственности. Поскольку ущерб для самого главврача тоже будет огромным, я хотела провести соглашение так, чтобы это было менее болезненно для обеих сторон.
Но в ответ через его адвоката мне передали, что мои слова расцениваются как шантаж (угрозы), и он уже несколько раз давал понять, что в таком ключе общаться не имеет смысла. И сейчас он лишь повторяет одно и то же: чтобы я не писала ему в KakaoTalk. Говорит, что ему тоже тяжело… Конечно, ему тяжело… Но каково тогда мне, чья жизнь изменилась в один миг?
Главврач продолжает управлять своей клиникой, в то время как я потеряла огромную сумму денег и из-за панических атак за один день лишилась возможности не то что сниматься, а вообще вести нормальную социальную жизнь. Поскольку он все-таки руководит дерматологической клиникой, а я уже просто не справляюсь с расходами на лечение, уходовые средства и лекарства, недавно я связалась с ним и спросила: раз уж мы все равно судимся, не мог бы он хотя бы предоставить мне необходимые средства для кожи? Я подумала, что в этом не будет ничего плохого для обеих сторон. Он попросил скинуть адрес, написал, что товара сейчас нет в наличии и он отправит его сегодня-завтра. Но прошла неделя, а от него ни ответа, ни привета. Я же не могу знать, то ли он передумал отправлять, то ли у него нет возможности, поэтому я написала, чтобы получить ответ. Однако всё всегда заканчивается тем, что он заявляет, будто я всё искажаю, неправильно понимаю его слова, и требует больше ему не писать. Заявил, что составил для меня «лучший план лечения», а я ему не последовала.
На второй день после инцидента мне вкололи Литуо (Reatwo), после чего форма щек стала странной, а отек не спадал даже через неделю. Когда я пошла в другую клинику, мне сказали, что это похоже на побочный эффект и что для организма это тоже не приносит пользы…
Второй пост
Мне также вкололи Дексаметазон (Dexa) и Фенирамин (антигистаминный укол для снятия аллергической реакции). Даже после этого отек и зуд начали спадать лишь спустя еще некоторое время.
Затем через знакомого мне порекомендовали одного главврача. Этому врачу через цепочку знакомых передали информацию о том, какими процедурами мой лечащий врач [сделавший Шуринк] пытался исправить ситуацию. Мне передали его реакцию: тот врач пришел в ужас от методов «устранения последствий», которые применил мой врач. Мне стало еще страшнее, и в ту же ночь я поехала к этому порекомендованному врачу на лечение из Паджу в Каннам.
До того момента я скрывала название клиники и ничего не говорила, но в тот день меня спросили, и я раскрыла названия как клиники, где произошел несчастный случай, так и клиники, где я прохожу профильное лечение. Мой врач (который совершил ошибку) сказал, что он уже знает этого порекомендованного врача, что тот очень знаменит, и посоветовал мне лечиться у него, добавив, что на такое лечение никаких денег не жалко.
Однако на тот момент благодаря знакомому у меня не возникало расходов на лечение у этого порекомендованного врача, о чем я тоже сообщила своему врачу. При этом сам порекомендованный врач прямо при мне начал искать в интернете клинику, в которой я прохожу профильное лечение, и стал отпускать неприятные комментарии в духе: «О, это мой младший коллега (хубэ)… он вообще не профильный специалист…» и всё в таком роде.
Меня это немного шокировало. Мой врач (сделавший Шуринк) утверждал, что они не близки и он просто знает о его существовании, но позже я узнала, что они оба поддерживают связь друг с другом (мой врач сам подтвердил, что тот врач связался с ним первым). Правда это или нет, но мой врач теперь считает, будто я хожу и повсюду болтаю об этом деле (так же, как он ошибочно думает и обо всем остальном). С другой стороны, мне донесли, что тот порекомендованный врач в своей клинике высказывался обо мне в негативном ключе, жалуясь, что я слишком часто пишу моему врачу в KakaoTalk.
Хронология такова: 24 января произошла медицинская ошибка. 26 января в той же клинике мне провели процедуры, попросив довериться им, но возникли подозрения на новые побочные эффекты. Изначально мой врач демонстрировал огромное доверие к тому порекомендованному врачу, и я сначала тоже хотела довериться своему врачу и лечиться у него, но после инцидента с Литуо я стала более чуткой к изменениям. Когда я отказалась лечиться у него, он потребовал, чтобы я хотя бы следовала плану того порекомендованного врача. Однако после того, как я лично услышала неприятные слова (высказывания в адрес врача из моей профильной клиники), а также слухи или нет, но другие негативные вещи, мое доверие к нему неизбежно рухнуло.
Помимо профильной клиники, я даже в выходные дни искала дерматологии и проходила процедуры, чтобы хоть как-то помочь своей коже. Но врач, сделавший Шуринк, использовал термин «избыточное лечение» (гипердиагностика) и упомянул, что в случае суда это не будет признано из-за так называемого «доктор-шопинга» (хаотичной смены врачей).
Сейчас он утверждает: «Я не говорил, что это статья за шантаж, я просто сказал, что мой адвокат назвал ваши слова соответствующими шантажу». Из-за того, что я назвала это обвинением в шантаже, он снова выставил меня человеком, который всё искажает. Способ его реагирования и то, как он выражает свои мысли — пусть даже это просто сухой текст — я абсолютно не могу понять, он кажется мне разгневанным…
Возможно, сам он чувствует, что в его формулировках нет повода для двусмысленности, но для меня они выглядят более чем двусмысленно. И я никогда не писала ему без повода. Я связывалась, чтобы спросить о чем-то или узнать его позицию, и хотя в процессе, видя его ответы, я тоже часто поддавалась эмоциям, у нас ведь сохранилась вся переписка, где в самом начале, когда я извинялась за свои эмоции, он отвечал, что прекрасно всё понимает и что это естественная реакция…
Я также объяснила причины и попросила отнестись с пониманием к тому, что я не подаю иск сразу (для точного решения суда лучше дождаться, когда пройдет определенный период лечения и наступит время, когда можно будет официально зафиксировать неизгладимое обезображивание лица, чтобы затем четко обсудить этот момент в правовом поле).
Все это время я чувствую огромную злость, тревогу и страх… Иногда мне до боли страшно идти на очередной сеанс лечения, иногда я плачу, глядя в зеркало. Почему из-за непрекращающихся панических атак я испытываю такой стресс, страдаю физически и ничего не могу делать?..
Я никогда своими губами не говорила, что собираюсь устраивать грязные игры в прессе (медиа-манипуляции), да и статус у меня не тот, и абсолютно никакие статьи не выходят по моему личному решению или просьбе. Я имела в виду лишь то, что если мы придем к соглашению и дело разрешится миром, то, чтобы это не повредило репутации врача, я — вне зависимости от того, будет ли к этому интерес или нет — постараюсь приложить усилия, чтобы в прессу вышла статья о благополучном исходе дела… Как можно было перевернуть это так, будто я угрожаю медиа-атакой, выставив меня человеком, который без всяких на то оснований злоупотребляет влиянием?
К тому же вы сказали, что собираете скриншоты того, что я пишу в соцсетях. Я и сама долгое время молчала, боясь, как бы случайно не оговориться или не создать ситуацию, невыгодную для меня с юридической точки зрения. Но сейчас, честно, доктор, я просто искренне не понимаю происходящего, и мне очень, очень горько.
Третий пост
Когда я спросила по поводу технической проверки аппарата Шуринк, вы ответили, что проверка проводилась незадолго до инцидента, случившегося 24 января. Когда же я уточнила детали, оказалось, что это было в конце октября. На мой вопрос, есть ли какие-то подтверждающие документы или отчеты о проверке, вы просто прочитали сообщение и ничего не ответили.
Кроме того, вместо признания врачебной ошибки, вы заявили, что планируете подать апелляцию/претензию компании-производителю аппарата Шуринк в зависимости от решения суда. Но ведь процедуру мне проводила не компания Шуринк, а вы, доктор. В процессе не было ни проверки насадки (картриджа), ни предварительного осмотра перед процедурой, ни разметки на коже, я даже не видела, чтобы вы делали тестовые вспышки. Когда мое лицо уже безумно покраснело, вы продолжали обрабатывать ту же самую зону. У меня возникли сомнения, я спросила вас об этом, но вы ответили, что посчитали это обычным покраснением (приливом крови).
Более того, в медицинской карте вообще не зафиксирован несчастный случай, произошедший в день инцидента 24 января, и нет записей об устранении последствий ожога от 26 января. Записи о введении препаратов должны вестись с точными временными интервалами, но у вас нет документов с фиксацией интенсивности работы Шуринка или данных об использованной насадке. В карте просто красуется количество вспышек и — что еще опаснее — записи о введении препаратов в одно и то же время.
На мое замечание вы ответили: «Мы не берем информированное согласие при каждом визите пациента». Бумаги как на общую анестезию (сон), так и на саму процедуру я подписывала в первый и последний раз 27 октября прошлого года. В день инцидента никакого согласия подписано не было.
Более того, в тот день я даже не собиралась записываться на Шуринк. Уже на месте, прождав долгое время, я услышала от одного из сотрудников, что процедуру, которую я изначально хотела, провести не получится… Но поскольку я уже записалась, уходить просто так было неловко, к тому же впереди меня ждали важные планы… Вот так всё и произошло.
Мне настолько жутко, что я должна детально изучить записи с камер CCTV (видеонаблюдения) от начала до конца, чтобы самой найти зафиксированные проблемы и улики для консультации с адвокатом, но я до сих пор не могу заставить себя досмотреть их до конца. Человек, который ставил мне катетер в вену, был даже не медсестрой, а ассистентом (помощником медсестры). Этот момент мне тоже нужно тщательно проверить на видео, чтобы понять, является ли это нарушением закона или нет…
Судебный процесс 18-летней давности по делу об изнасиловании и причинении телесных повреждений завершился решением, которое меня разочаровало, так как тогда критически не хватило улик. Но в этот раз я хочу оперировать исключительно фактами и железными доказательствами, без какого-либо вымысла. Этот текст, возможно, снова вызовет у вас злость и непонимание, но мне уже слишком тяжело проходить мимо вашей реакции…
Кто же тогда, в конце концов, несет за это ответственность? Вы не признаете ни врачебную халатность, ни нарушение медицинского законодательства, и прямо заявляете, что медицинское право вы точно не нарушали. Но если это действительно так, то почему мое лицо оказалось в таком состоянии и в чем причина? Вы ведь сами говорили, что, помимо возможной проблемы с насадкой (картриджем), не знаете других причин.
Сейчас я нахожусь в таком виде, что не могу встречаться с людьми, и фактически веду образ жизни отшельника. Но вы заявляете, будто есть люди, которые, наслушавшись моих рассказов, приходят в вашу клинику и что-то предъявляют? В отличие от вашей фразы «даже если вы говорили это без злого умысла», я скажу прямо: я ничего подобного не делала. У меня изначально не так много знакомых, кому я могла бы написать, и практически нет людей, с кем я могла бы так откровенно поделиться. И при всем этом к вам якобы приходят клиенты и устраивают разборки? Доктор, вы явно заблуждаетесь на мой счет.
И почему из-за всего этого должна страдать моя мама? Почему она должна испытывать стресс и так сильно переживать каждый раз, когда смотрит на меня?..
Мне просто очень хочется знать, в чем же истинная причина этого медицинского происшествия и на ком лежит ответственность. Вы также упомянули, что я оставляла две первые буквы вашего имени (инициалы), когда была в ярости от вашей реакции, а потом удалила их… При этом я никогда не раскрывала вашего полного имени. Эти публикации даже не получили никакой огласки… Если по закону это считается моим преступлением, что ж, я безропотно понесу за него наказание.
Мне просто жутко думать об оставшемся сроке лечения и о шраме, на который мне приходится смотреть каждый день. Я не имею в виду, что я какая-то писаная красавица или что мое лицо — это мой главный актив и что-то невероятное. Но даже если предположить, что я человек, которому не нравится собственная внешность, боль от этого глубокого дермального ожога 2-й степени была и остается ужасающей. Это уродливо, мучительно, это невозможно скрыть макияжем. Я вынуждена постоянно, с чувством тревоги, наносить ранозаживляющие повязки/гели. Я не знаю, сколько еще времени мне придется совершать все эти действия, которых я вообще не должна была делать… К тому же существует вероятность, что шрамы останутся навсегда, и мне приходится жить с этой постоянной тревогой.
Я не хочу смотреть в зеркало, финансово мне становится все тяжелее, и я продолжаю нести колоссальные убытки со всех сторон… Конечно, вам тоже очень тяжело. Наверняка вы расстроены. Поэтому я правда изо всех сил пыталась войти в ваше положение и понять вас. Но сейчас я уже ничего не понимаю. Мне просто до глубины души обидно: почему я вынуждена проживать такие дни один за другим?..
Честно говоря, я ведь не тот человек, который в ответ нанес вам точно такие же ожоги на лицо, и я не в той позиции, чтобы диктовать условия. Поэтому то, как вы ведете себя со мной, я искренне отказываюсь понимать, доктор… Вы хотя бы продолжаете управлять своей клиникой и работать… Я же перемещаюсь исключительно по маршруту: психиатрическая клиника — дерматология — дом.
Я больше не буду вам писать. Простите, что доставила вам столько тяжелых моментов.