Голубоглазый красавец с рыжей челкой на лбу молча поклонился… грязной луже, почти подсохшей уже.
…Он увидел ее только мельком, издали, на миг какой-то. Потом долго приходил на это же место в это же время, чаще намного раньше, чтобы не пропустить огненно-рыжее буйство над невероятно синими глазами. Их оттеняли, пытались оттенять, съехавший на затылок тяжелый черный платок и такого же цвета строгого кроя платье, которое тоже было бессильно скрывать дивный девичий стан…
Дождался. Пошел за ней, не стараясь приблизиться, тем более заговорить. Он уже знал из какой она семьи, кто и что ее окружает. Дом, как неприступная крепость. Кружил долго, успев не раз попасть под голубые выстрелы дуплетом… И ответить тем же.
Как у всякой крепости, было одно уязвимое место: окаймляющий ров, заполненный густой болотной жижей, в одном месте сужался. Это место можно было перепрыгнуть, разбежавшись как следует. Перепрыгнул и по крутому склону покатился во двор…
Выбраться обратно оказалось сложнее: никакого разгону для прыжка, пришлось по пояс в тягучей жиже.
Следующего раза не было: место закрыли частоколом, а его отправили на очередную войну…
***
Через сколько-то лет, стёрших с памяти много чего более значительного, голубоглазый юный красавец с рыжей челкой на лбу молча поклонился… грязной луже. Почти подсохшей уже…