122 года назад, 6 июня 1904 года, родилась народная артистка СССР Татьяна Пельтцер (1904-1992)
Жизнь Татьяны Ивановны Пельтцер полна парадоксов. Наполовину немка, наполовину еврейка, а стала выдающейся русской актрисой. Прославилась и стала незаменимой в возрасте, когда обычно мечты о славе и востребованности навсегда забыты. А созданная ею галерея трогательных образов тетушек, мам и бабушек до сих пор никого не оставляет равнодушным.
При этом о ее непредсказуемом характере и поступках сохранилось немало забавных историй. Но две наверняка знают не только поклонники ее таланта. Первая – это когда актер Борис Новиков, выслушав от Пельтцер на партбюро театра Сатиры (конец 1960-х) все, что она думает о его пьянстве и прогулах, вдруг воскликнул: «А вы, Татьяна Ивановна, мне надоели! Имейте в виду: вас никто не любит, кроме народа».
А самая знаменитая история произошла в 1977 году в том же театре Сатиры. Во время репетиции спектакля «Горе от ума» главный режиссер Валентин Плучек сделал ей грубое замечание, и актриса, которой было уже за 70, подошла к рампе, выдержала паузу и при всех бросила ему в зал: «Мудак! Старый и бессовестный». И ушла из этого театра навсегда.
Парадокс еще в том, что ее острого языка, прямолинейности, виртуозного владения ненормативной лексикой многие побаивались, но при этом… обожали. И трудно поспорить с подругой и коллегой Пельтцер Ольгой Аросевой, которая как-то сказала:
«Татьяна Ивановна была со своими причудами, но жизнь у нее была невероятная».
«Я БЫЛА СКРОМНАЯ ДЕВОЧКА»
Она появилась на свет 6 июня (по новому стилю) 1904 года в Москве в семье обрусевшего немца Иоганна Робертовича (Ивана Романовича) Пельтцера и его супруги - дочери киевского раввина Эсфири Боруховны (Евгении Сергеевны) Ройзен.
К сожалению, достоверных сведений о матери не сохранилось. А вот отец - будущий заслуженный артист РСФСР и лауреат Сталинской премии (1941) Иван Пельтцер - к рождению дочери был уже довольно известным актером. Окончив театральное училище при Малом театре, он с антрепризами исколесил всю Российскую империю, работал в театре Корша, играл в спектаклях со знаменитой Верой Федоровной Комиссаржевской. Считался сильным острохарактерным и комедийным актером, был человеком неуемного темперамента, большим шутником, мастером розыгрышей. И в отличие от своих родителей, когда-то категорически не одобривших его страсть к сцене, очень хотел, чтобы дочь разделила эту страсть.
Поэтому Таня росла типичным закулисным ребенком и все свое детство провела в театре. Папа брал дочь с собой на репетиции и гастроли, стал ее первым учителем, наставником и… кумиром. Ее любимыми игрушками был театральный реквизит, а любимыми героями – персонажи классических пьес, сказок и водевилей.
Впервые девочка вышла на сцену в четыре года, а первую «большую» роль – сыграла в 9 лет. Это было Екатеринославле, на гастролях с труппой известного театрального деятеля Николая Синельникова. Таня Пельтцер сыграла брата главной героини Лигии в спектакле «Камо грядеши» по роману Г. Сенкевича. Годы спустя Татьяна Ивановна рассказывала, что с этой постановкой они гастролировали в Киеве и Нахичевани, и она навсегда запомнила первое ощущение праздничности и невероятного счастья. По ее словам, именно тогда она «всерьез заболела сценой».
После успешного дебюта Николай Синельников оформил 12-летнюю девочку «актрисой по найму». Свой первый гонорар она получила за роль Леночки Калитиной в спектакле «Дворянское гнездо» по роману И. Тургенева. После премьеры в одной из местных газет была опубликована рецензия, в которой «юная актриса Танечка Пельтцер» удостоилась похвалы.
«Я, актерское дитя, играла Леночку, получала за спектакль три рубля, - гордо вспоминала Татьяна Ивановна. - Спектакль имел большой успех, прошел сто раз - небывалое количество для тех времен. Помню, Николай Николаевич вызвал всех после спектакля, угощал артистов шампанским, а мне преподнес бонбоньерку с конфетами. От смущения вместо благодарности я сказала: «Ладаном пахнет!» Я была скромная девочка…»
«Скромную девочку» уже в 16 лет пригласили в Ейск - в труппу Передвижного театра Политуправления Красной Армии, и родители ее перекрестили и отпустили. Дальнейшая творческая жизнь Татьяны Пельтцер была бурной: за 10 лет начинающая актриса, заранее решившая не тратить время на учебу в театральных студиях, успела поработать в Нахичеванском драмтеатре, театре военно-морского ведомства и 1-го художественного коллектива артистов русской драмы в Ейске, «3-ем театре РСФСР. Комедия» в Москве и театре МГСПС (будущий театр им. Моссовета). Даже пела в цыганском хоре. И хотя ни в одном коллективе так и не прижилась, зато переиграла множество ролей, набралась профессионального опыта и поняла главное – ей особенно удаются характерные роли.
«Конечно, каждой молодой актрисе хочется быть героиней, - философски рассуждала Пельтцер на склоне лет. - Но я и смолоду понимала, что с моей внешностью никогда героиней не буду».
ХОЖДЕНИЕ ПО ТРУППАМ
В 1927 году в ее жизни произошел очередной поворот: Татьяна по уши влюбилась и вышла замуж за немецкого коммуниста, слушателя московской Школы Коминтерна Ганса Тейблера. Через три года супруг уговорил актрису уехать с ним в Германию – на родину ее предков. Татьяна Пельтцер бросилась в новую жизнь с присущим ей авантюризмом и жаждой неизведанного. Работала машинисткой в советском торговом представительстве в Берлине, жила в любви и достатке, но быстро поняла, что сильно скучает по родине, родителям и младшему брату. А главное - актерская профессия не отпускает.
Пельтцер развелась и вернулась в СССР, где вновь начала свои скитания по театрам и труппам. Несколько лет была актрисой театра МГСПС, откуда в 1934 году ее уволили с формулировкой «за профнепригодность» - как не имеющую актерского образования. Однако такая «мелочь» была не в силах ее остановить. Татьяна Ивановна недолго поработала в Ярославском драмтеатре имени Волкова, затем в Московском областном колхозно-совхозном театре…
Во время Великой Отечественной ее «домом» стал Московский театр эстрады и миниатюр, а партнерами - Мария Миронова, Александр Менакер и Рина Зеленая. Показательно, что актеры этого театра отказались от эвакуации, и все четыре военных года в составе фронтовых актерских бригад выступали с концертами на передовой (за что Миронова, Менакер и Пельтцер были награждены медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», а Рина Зеленая – орденом Красной Звезды и даже расписалась на Рейхстаге).
Тогда же Пельтцер дебютировала в кино – сыграла небольшие роли в фильме «Она защищает Родину» (1943) Ф. Эрмлера, комедии И. Анненского «Свадьба» (1944) и драме Л. Трауберга и Г. Козинцева «Простые люди» (1945).
И все-таки по-настоящему талант Татьяны Ивановны раскрылся и заиграл всеми гранями только в театре Сатиры, где актриса оказалась в 1947 году. И то не сразу, а после спектакля «Свадьба с приданым» (1949) по одноименной пьесе Николая Дьяконова, поставленного режиссером Борисом Равенских.
«Татьяна Ивановна Пельтцер, - написала в своей книге «Золушка с Чистых прудов» народная артистка СССР Вера Васильева, - работавшая в нашем театре до этого спектакля не так уж заметно, была назначена на роль Лукерьи Похлебкиной. На первой же репетиции мы умирали от смеха, слушая ее забавные стычки с Борисом Равенских. Характер у нее и тогда был непростой, но кончалось все смехом, и Татьяна Ивановна, к всеобщему удовольствию и радости режиссера, демонстрировала свой талант, юмор, остроту, знание народного характера, и все это с внутренним подтекстом, с озорством, с подковырочкой. Репетиции проходили на едином дыхании».
Эта постановка с чудесными песнями Бориса Мокроусова на стихи Алексея Фатьянова имела феноменальный успех, открыла целое созвездие прекрасных театральных актеров - Веру Васильеву (которую прежде знали только по кино), Владимира Ушакова, Виталия Доронина (кто не помнит знаменитые «куплеты Курочкина» в его исполнении?!), Галину Кожакину… И Татьяну Пельтцер.
В 1951 году за свою «бедовую, но до боли родную простую женщину из народа Лукерью Похлебкину» актриса получила Сталинскую премию, хотя это была всего лишь «роль второго плана». А всесоюзную славу и народную любовь Пельтцер принесла экранизация этого спектакля два года спустя. Режиссеры Борис Равенских и Татьяна Лукашевич не стали ничего «улучшать» - просто сняли цветную киноверсию «Свадьбы с приданым» (1953) с теми же актерами. Но с еще большим успехом!
В результате Татьяна Пельтцер «проснулась» знаменитой. В 49 лет!
«Мы, то есть Пельтцер, Доронин, Ушаков и я, получали горы писем, - вспоминала та же Вера Васильева. - Бурей аплодисментов встречали появление каждого из нас на сцене. Мы ездили с этим спектаклем на целину и за неимением сцены показывали его прямо на кузове грузовика под оглушительные аплодисменты».
«ЖЕ ВУ ПРИ, АВЕК ПЛЕЗИР...»
После этого карьера Татьяны Пельтцер резко пошла в гору. В 1960-е она уже считалась ведущей актрисой театра. Среди самых ярких ее работ в Сатире - Марселина («Безумный день, или Женитьба Фигаро»), мадам Ксидиас («Интервенция»), Кукушкина («Доходное место»), Фрекен Бок («Малыш и Карлсон, который живет на крыше»), Тётя Тони («Проснись и пой»), Мамаша Кураж («Мамаша Кураж и её дети»). Татьяна Ивановна отдала этому театру 30 лет.
«Впервые я увидела ее на каком-то вечере в ЦДРИ, - рассказывала коллега по театру народная артистка РСФСР Нина Архипова. - Помню, ждала начала концерта, как вдруг на сцену вышла уборщица. Она начала драить пол и попутно ворчать: «Вот вы тут сидите, а нам надо убирать…» Когда женщина, помахав шваброй, ушла, соседка по залу спросила: «Ну как, понравилась вам Пельтцер?» Я была поражена безмерно: мне и в голову не пришло, что это актриса. У Татьяны Ивановны был поразительный дар перевоплощения. Так я - сразу и навсегда! - стала ее поклонницей. Я очень любила наблюдать, как она работает, и каждый раз, видя ее на сцене, поражалась: как она заразительна и привлекательна! А как Татьяна Ивановна скакала по лестницам! Мне иногда казалось, что у нее, как у Карлсона, где-то спрятан небольшой моторчик».
Этот «моторчик с пропеллером» очень пригодился Пельтцер и в кино. После «Свадьбы с приданым» режиссеры, наконец, оценили ее «кошачью» способность быть органичной в любом жанре – от высокой комедии, сказки до трагедии и фарса. Правда, диапазон ролей существенно ограничивал возраст, зато в нише «комических старух», престарелых дам, тетенек, соседок, врачих, нянечек и особенно всевозможных мам и бабушек она была вне конкуренции.
Эта великая галерея началась с комедии «Укротительница тигров» (1954), в которой Татьяна Ивановна сыграла маму «укротительницы» Леночки Воронцовой, затем продолжилась в суперпопулярных фильмах 1950-х «Солдат Иван Бровкин» (1955), «Максим Перепелица» (1955) и «Иван Бровкин на целине» (1958). А дальше роли посыпались как из «рога изобилия». «Повесть о молодоженах» (1959), «Чертова дюжина» (1961), «Приключения Толи Клюквина» (1964), «Журавушка» (1968), «Деревенский детектив» (1968), «Чудак из 5-го «Б» (1971), «Анискин и Фантомас» (1973), «Единственная» (1975), «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил» (1977)… И так далее.
«За мной утвердилось амплуа «колхозной мамаши», - говорила Татьяна Ивановна. Но, конечно, это не так.
Разве можно забыть ее «маму жениха» в фильме-сказке «Морозко» (1964), тещу Воробьянинова («12 стульев», 1976), Бабу-Ягу («Там, на неведомых дорожках…», 1982)?! Или тетушку Федосью Ивановну в музыкальной комедии «Формула любви» (1984) с ее замечательной репликой:
«Силь ву пле, дорогие гости, силь ву пле... Же ву при, авек плезир... Господи прости, от страха все слова повыскакивали...»
И уж тем более бабушку Анну Петровну Веревкину в «Приключениях желтого чемоданчика» (1970). Вот уж где, скушав «конфету храбрости», 66-летняя актриса «оторвалась» по полной программе! Лазила по пожарной лестнице, танцевала «Яблочко» на крыше пятиэтажного дома, спускалась по водосточной трубе, как вожжами управляла «усами» мчащегося троллейбуса, прыгала с двухметрового забора… И делала это так азартно, что все диву давались.
Всего в фильмографии Татьяны Ивановны более 100 картин, и трудно среди них найти хотя бы одну, где она не запомнилась. Умела удивить «изюминкой» характера, при этом не повторяясь. По воспоминаниям коллег, от съемок Пельтцер никогда не отказывалась, потому что, как она в шутку объясняла, «боялась умереть с голоду». Любила атмосферу съемок, хорошую компанию, преферанс по ночам.
«БОЖЕНЬКА ОБЦЕЛОВАЛ ЕЕ ВСЮ!»
Актриса понимала, что своей популярностью она во многом обязана Марку Захарову. Это он, придя в 1965-ом в Сатиру, начал ей давать большие характерные роли. Правда, их знакомство началось с недоразумения. Предложение молодого режиссера-новатора играть в спектакле «Доходное место» без грима Пельтцер встретила в штыки, заявив со свойственной ей прямолинейностью: «Ну что это такое! Когда человек ничего не умеет, он сразу лезет в режиссуру».
Однако после премьеры «передумала» - спектакль явно удался. С тех пор режиссер и актриса, что называется, «нашли» друг друга – Захаров стал «ее» режиссером.
В родном театре у нее была неоднозначная репутация. С одной стороны, Татьяна Ивановна была известна своей добротой, была самоотверженной подругой и идеальной партнершей, с другой… считалась скандалисткой и правдорубкой, которая, по выражению Ольги Аросевой, «пока на всех не наорет, не пошлет куда подальше - не успокоится». Недаром к ее негласному титулу «Главная бабушка Советского Союза» впоследствии добавилось прозвище «бабушка-скандал». У актрисы было немало недоброжелателей. Но зрители и партнеры ее обожали. И было за что!
«Как говорил мой педагог, на артиста выучиться нельзя. Это боженька или поцеловал в лоб, или нет. Татьяну Ивановну он не просто поцеловал, он её обцеловал всю!» – вот так с благоговением отзывался о Татьяне Пельтцер народный артист РСФСР Александр Абдулов.
«Мы ее звали «наша бабушка», - говорил о ней Марк Захаров. - Любили и немножко побаивались. Она иногда могла врезать прямо со сцены, если ей кто-то мешал, что-то не то говорил, реплики путал. Но на сцене она была вихрь! Когда мы выезжали на гастроли в Сибирь, за Урал, люди, видя ее героинь - женщин, переживших войну, тяготы послевоенного созидания, плакали от восторга. Настоящая, сильная любовь народа к артисту - очень редкое явление. У нее была сумасшедшая популярность».
А одну из самых ярких историй, связанных с Пельтцер, рассказал еще один коллега народный артист России Зиновий Высоковский:
«Мы за глаза Татьяну Ивановну ласково звали «старухой», - вспоминал он. - Эта «старуха» давала сто очков вперед нам, тогда молодым... У нее был свой секрет вечной молодости. Она любила выпить, играла в карты, курила. У нее был колоссальный юмор.
1970-е годы, Польша... Мы ездим по гарнизонам и обслуживаем наши войска из Западной группы войск. Поздно ночью автобус прибыл в Свиноустье. Нас встречает молодой капитан с фонариком. Первым из автобуса выходит Анатолий Папанов. Капитан направляет на него фонарик и говорит: «Ешь твою мать... Волк!» За ним выхожу я. Он говорит: «Ешь твою мать... Пан Зюзя!» За мной выходит Татьяна Ивановна Пельтцер. Совершенно обалдевший капитан криком кричит: «Ой! Мать вашу всех!!! Кого я вижу?! Бабушка Пизднер!» Помню, «старуха» открыла рот (а она была завзятой матерщинницей), - и капитана потом еле откачали нашатырным спиртом».
«ОНА ЛЕГКА КАК АЙСЕДОРА!»
В феврале 1977-го разразился тот самый знаменитый конфликт Пельтцер с Валентином Плучеком. Любопытно, что наутро Плучек пожалел о том, что вспылил и наговорил лишнего, хотел было загладить вину и вернуть актрису обратно, но не тут-то было. 73-летняя актриса уже перешла в «Ленком» к своему любимому Марку Захарову. И тот ее взял, не задумываясь.
Говорят, острословы Театра имени Ленинского комсомола по этому поводу разразились эпиграммой:
«Она легка, как Айседора,
Хотя теперь уже седа.
По комсомольскому задору
Давно пора бы ей сюда».
Кстати, что касается «комсомольского задора», это не было преувеличением. Пельтцер даже после 70-ти держала себя в форме, утро обязательно начинала с гимнастики, без устали ездила на гастроли (с собой возила специальный гимнастический коврик и спортивную одежду для занятий), была подтянутой, грациозной. Порхала на сцене, беспрерывно снималась в кино. Если после ночного преферанса ее партнеры Леонид Броневой, Ольга Аросева или Валентина Токарская появлялись на репетиции «слегка помятыми и сонными», она всегда выглядела бодрой и только над ними посмеивалась. Хотя при всем ее педантичном отношении к здоровому образу жизни, курила как паровоз и пила много крепкого кофе.
Себя называла «счастливой старухой», но в жизни мало была похожа на своих экранных и сценических героинь. Старалась одеваться по последней моде, носила выпендрежные шляпы, меняла шубы, могла покутить в ресторане. После спектаклей Татьяну Ивановну на служебном входе поджидали верные поклонники с букетами цветов. Долгие годы в стенах театра ходили сплетни о ее «тайных романах» с актерами и режиссерами моложе ее, правда, «без фамилий». Оставалась лёгкой на подъём, азартной и до последнего заряжала своим оптимизмом окружающих.
«ФИНАЛ НЕ БЫВАЕТ ВЕСЕЛЫМ»
В «Ленкоме» она была на особом положении, считалась талисманом театра. Играла Клару Цеткин в «Революционном этюде» по пьесе М. Шатрова, Надежду Крупскую – в его же «Диктатуре совести», Царь-рыбу – в спектакле «Царь-рыба» по В. Астафьеву…
Но ничто не вечно под луной. После 80-ти Татьяна Ивановна начала болеть. Сначала стала терять память, забывать текст, потом болезнь прогрессировала – появилась болезненная подозрительность, агрессивность, развилась мания преследования. В 1989-ом после одного из приступов агрессии Пельтцер из дома на скорой увезли в психиатрическую больницу имени Ганнушкина, где ей поставили диагноз «болезнь Альцгеймера».
Стараниями руководства «Ленкома» ее поместили в отдельную палату, театр взял на себя все расходы по лечению, надеясь, что терапия поможет восстановить память. Но вскоре стало ясно, что это невозможно. И все-таки на сцену Татьяна Ивановна по-прежнему выходила. За ней присылали машину, привозили на спектакли и отвозили обратно.
Последней ее работой стала роль старой еврейки Берты в спектакле «Поминальная молитва», которую специально для нее написал Григорий Горин. Там у Татьяны Ивановны было всего три реплики, но каждое ее появление на сцене зал встречал долгими овациями, стоя, со слезами на глазах… Театралы все знали и понимали.
Нина Архипова: «Когда я пришла смотреть этот спектакль, Татьяна Ивановна была уже очень больна. Помню, она вышла на сцену, стояла и молчала. Ее текст говорил игравший ее сына Саша Абдулов: «Ну что, мама, в поезде вас, наверное, укачало? Вы, наверное, устали?» Татьяна Ивановна своим характерным, узнаваемым голосом ответила: «Да, очень!» В зале поднялась буря аплодисментов! Затем Абдулов снова произнес за нее ее текст, и она снова ответила: «Да!» И снова - буря аплодисментов...
А в последнее время в «Ленком» ее привозили просто так. Она уже не играла - только сидела в гримерной, дышала театральным воздухом, а актеры, которые обожали свою «бабушку», приходили, чтобы ее обнять».
«Последние годы Пельтцер провела в сумасшедшем доме - я ее там навестила, - рассказывала Ольга Аросева. - Свидание разрешили очень неохотно, но я все-таки главврача упросила. Он сдался: «Ну, так и быть»... Даже с нами пошел: «Мне самому интересно, узнает она вас или нет». Татьяна бросилась ко мне, обняла... Он спросил: «Татьяна Ивановна, кто это к вам пришел?». Она думала, думала, а потом воскликнула: «Друг мой пришел!» - и заплакала. Видеть это было невыносимо».
В начале 1992 года актриса в коридоре больницы оступилась, упала и сломала шейку бедра. С тех пор Татьяна Ивановна почти никого не узнавала и не вставала.
16 июля года к ней, как обычно, пришла домработница Анна Кукина. Обработав пролежни и поменяв постельное белье, тайно – чтобы не видел персонал – дала ей сигарету «Мальборо» (других Пельтцер не признавала). Татьяна Ивановна с удовольствием выкурила ее всю до фильтра. И через несколько часов тихо скончалась в своей больничной палате, завещав свою квартиру домработнице - в благодарность за заботу, а свою библиотеку - Марку Захарову. Ей было 88 лет.
Народную артистку СССР Татьяну Пельтцер похоронили на Введенском кладбище рядом с матерью, отцом и братом.
Как справедливо заметила после похорон Нина Архипова, «жизнь Татьяны Ивановны была счастливой, а ее финал, к сожалению, грустным. Но он редко у кого бывает веселым...»
P.S. Напомню, что у автора канала в 2026 году вышла серия книг "Любимые актеры без грима и мифов". Если кому-то интересно, вот ссылка: https://ridero.ru/author/kolobaev_andrei_zdhzx/