На Петербургском международном экономическом форуме обсуждают инвестиции, технологии и международную торговлю. И вдруг среди привычных экономических новостей появляется заявление, которое больше напоминает сюжет из научной фантастики.
Глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев сообщил, что Россия и США намерены сегодня 5 июня подписать соглашение о продолжении проектирования тоннеля через Берингов пролив.
Новость моментально разлетелась по СМИ. Ещё бы. Речь идёт не просто о строительстве очередной железной дороги или моста. Если проект будет реализован, впервые в истории появится постоянное сухопутное сообщение между Евразией и Северной Америкой.
Звучит невероятно. Но самое удивительное заключается в том, что эта идея родилась не вчера и даже не во времена холодной войны. Она появилась более 130 лет назад и с тех пор словно живёт собственной жизнью.
У неё есть одна любопытная особенность. Каждый раз, когда отношения между Россией и Соединёнными Штатами начинают улучшаться, кто-нибудь обязательно вспоминает про тоннель через Берингов пролив. И наоборот — когда между странами вырастают новые политические стены, проект снова отправляется в архив.
Так происходило в конце XIX века. Так происходило после Русско-японской войны. Так было во времена разрядки. Так было после окончания холодной войны. И, похоже, происходит снова сегодня.
Когда мир казался меньше
Конец XIX века был временем больших надежд. По обе стороны Атлантики люди жили в эпоху технического оптимизма. Строились железные дороги, появлялись новые телеграфные линии, пароходы сокращали время путешествий между континентами. Казалось, что расстояния постепенно перестают существовать.
В России начиналось строительство Транссибирской магистрали — грандиозного проекта, который должен был связать европейскую часть страны с Тихим океаном. В Соединённых Штатах стремительно осваивали Запад. Мир становился меньше буквально на глазах.
Именно тогда губернатор штата Колорадо Уильям Гилпин предложил идею, которая многим показалась фантастической. Он мечтал о «Космополитической железной дороге» — мировой транспортной системе, которая смогла бы связать Европу, Азию и Америку.
Для большинства современников это звучало как утопия. Но в рассуждениях Гилпина было не только инженерное, но и политическое измерение. Он считал, что Россия и США способны создать альтернативный сухопутный маршрут мировой торговли, независимый от морских путей, которые контролировала Британская империя.
По сути, именно тогда впервые прозвучала мысль о том, что Россия и Америка могут соединить континенты.
Царский проект
Спустя несколько лет идея добралась до высоких кабинетов.
После поражения в Русско-японской войне Россия искала новые возможности для развития Дальнего Востока. В стране активно обсуждались инфраструктурные проекты, которые могли бы укрепить позиции империи в Азии. В 1906 году американские предприниматели предложили российскому правительству проект железнодорожного сообщения через Берингов пролив.
Вопрос обсуждался вполне серьёзно. Министр путей сообщения Михаил Хилков признавал, что с технической точки зрения проект выглядит осуществимым. В Государственной думе рассматривались планы строительства магистрали, которая должна была дойти до Чукотки.
Газеты того времени даже писали о будущем маршруте «Париж — Нью-Йорк по суше». Сегодня эта формулировка вызывает улыбку. Но для начала XX века она звучала примерно так же, как для нас звучат разговоры о полётах на Марс.
Правда, история распорядилась иначе. Сначала Первая мировая война, затем революция и Гражданская война отправили проект в долгий ящик. Казалось, навсегда.
Когда инженеры мечтали, а генералы опасались
Однако идея не исчезла. Она пережила Российскую империю, революцию и Вторую мировую войну. И что особенно удивительно, вернулась именно тогда, когда отношения между СССР и США были одними из самых напряжённых в истории.
В середине XX века Берингов пролив превратился в символ разделённого мира, границу между двумя сверхдержавами, двумя политическими системами и двумя взглядами на будущее.
Казалось бы, именно в таких условиях разговоры о тоннеле должны были прекратиться окончательно. Но произошло обратное. В 1950-х и 1960-х годах инженеры по обе стороны океана вновь начали обсуждать возможность соединить континенты.
Американский инженер Тунг Йен Линь предложил проект гигантского межконтинентального моста длиной около 80 километров. По замыслу автора, по нему должны были пройти железные дороги, автомобильные трассы и коммуникации.
В Советском Союзе тоже появились собственные проекты. Одни специалисты предлагали строить тоннель, другие шли ещё дальше. Инженер Борис Золотухин выдвинул идею грандиозной плотины через Берингов пролив, которая одновременно должна была изменить климат Арктики и стать транспортным коридором между континентами.
Сегодня такие проекты выглядят почти фантастикой. Однако в те годы люди всерьёз верили, что технологии способны решить практически любую задачу.
Правда, существовала проблема. Если инженеры видели в тоннеле символ сотрудничества, то военные смотрели на него совсем иначе. Для стратегов в Москве и Вашингтоне прямая сухопутная связь между СССР и США выглядела не мостом дружбы, а потенциальным коридором для вторжения.
В итоге политика снова оказалась сильнее инженерных расчётов, и проект в очередной раз остался на бумаге.
Когда казалось, что границы скоро исчезнут
Следующий шанс появился после окончания холодной войны.
Начало 1990-х годов многие сегодня вспоминают по-разному. Для одних это было время кризисов и неопределённости, для других эпоха огромных надежд. Тогда многим действительно казалось, что мир вступает в новую эпоху.
Железный занавес исчез. Россия и США больше не воспринимали друг друга как противников. Политики говорили о партнёрстве, экономисты о глобализации, а инженеры вновь достали из архивов старые чертежи Берингова пролива.
В середине 1990-х годов проект активно обсуждался на международном уровне. Среди его сторонников были премьер-министр России Виктор Черномырдин и сенатор от Аляски Тед Стивенс.
Энтузиасты рисовали по-настоящему грандиозные перспективы. В газетах и презентациях можно было встретить почти фантастические маршруты: поезд из Нью-Йорка в Пекин через Аляску, Чукотку и Сибирь.
Сегодня это кажется невероятным. Но тогда миллионы людей действительно верили, что мир движется к эпохе открытых границ и тесного сотрудничества.
Однако очень быстро выяснилось, что между красивой идеей и её реализацией лежит огромная дистанция. Тоннель можно было построить, но гораздо сложнее было ответить на другой вопрос: а что дальше?
От предполагаемого выхода тоннеля до существующих железнодорожных сетей России и Северной Америки лежали тысячи километров малонаселённых территорий. Проект требовал не только строительства самого перехода через пролив, но и создания колоссальной инфраструктуры в одном из самых суровых регионов планеты.
После кризиса 1998 года разговоры о тоннеле практически прекратились. Казалось, история вновь закончилась.
Четыре километра между Россией и Америкой
Есть ещё одна деталь, которая делает эту историю особенно необычной.
Между российским островом Ратманова и американским островом Крузенштерна всего около четырёх километров. В ясную погоду один остров можно увидеть с другого.
При этом между ними проходит международная линия перемены дат. Из-за этого остров Ратманова иногда называют «островом Завтра», а остров Крузенштерна — «островом Вчера».
Наверное, трудно найти на планете более символичное место для разговора о связи между двумя странами. Всего несколько километров воды и более ста лет попыток найти способ их преодолеть.
Новая глава старой истории
Поэтому нынешние заявления на ПМЭФ вызывают такой интерес.
Речь пока не идёт о строительстве. Впереди годы расчётов, согласований, поиска финансирования и технических решений. Но сам факт возвращения проекта в повестку выглядит примечательно.
Особенно если вспомнить одну закономерность. На протяжении более чем столетия тоннель через Берингов пролив всплывал именно в те моменты, когда между Россией и США появлялась надежда на улучшение отношений.
Так было в начале XX века. Так было во времена разрядки. Так было после окончания холодной войны. И именно поэтому нынешняя новость выглядит не только инженерной или экономической. Она ещё и символическая.
Что сказать, конечно, мысль о том, что однажды можно будет сесть в машину и отправиться на выходные на Аляску, выглядит весьма заманчиво. Особенно если живёшь где-нибудь на Чукотке или хотя бы на Дальнем Востоке. Заодно заглянуть в Walmart, посмотреть на американскую глубинку своими глазами, а не через экран компьютера.
Представить такое не так уж трудно. Ещё несколько лет назад жители Петербурга примерно так же ездили на выходные в Финляндию — за покупками, кофе и просто сменить обстановку.
Но времена меняются. Поэтому главный вопрос сегодня даже не в самом тоннеле. Если его действительно построят, то что будет с границей, визами и правилами пересечения? И самое главное — станет ли этот маршрут доступен обычным людям или останется исключительно грузовым и стратегическим коридором между двумя странами?
Ответов на эти вопросы пока нет.
Но есть факт, с которым трудно спорить. Идея соединить Россию и Америку пережила императоров, генсеков, президентов, мировые войны, холодную войну и экономические кризисы. Больше 130 лет люди продолжают возвращаться к одной и той же мечте.
И, возможно, именно это делает новость с ПМЭФ настолько интересной. Согласны?