Завтра - 6 июня. День рождения Александра Сергеевича Пушкина. День русского языка. День, когда мы вспоминаем, что язык - это не просто средство общения.
Выбрать одно произведение, которое символизировало бы всю мощь нашего «великого и могучего», невозможно. Их десятки, сотни, тысячи.
Русская литература - один из самых драгоценных культурных ресурсов нашей страны. Она сформировала нас самих и оказала огромное влияние на мировую культуру. Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Толстой, Достоевский, Чехов - эти имена давно стали международными.
Но в преддверии Дня русского языка мне захотелось вспомнить не наших великих классиков. А писателя, который для широкой публики остается в тени, но который, возможно, чувствовал русский язык как никто другой.
Речь пойдет об Алексее Ремизове - человеке-оркестре, мастере-стилисте, главном «юродивом» Серебряного века - и его произведении «Взвихренная Русь».
Ремизов: тень Серебряного века
Серебряный век породил удивительную россыпь талантов. Это было время, когда литература, живопись, музыка и театр буквально кипели идеями. Поэты читали стихи на грани истерики, художники ломали перспективу, композиторы - гармонию.
Блок, Белый, Ахматова, Гумилёв, Волошин, Цветаева - и на этом фоне Ремизов сумел остаться абсолютно непохожим ни на кого.
Его называли странным. Юродивым. Мистификатором. Гением.
Александр Блок писал о нём как об одном из самых серьёзных и глубоких писателей своего времени. Цветаева любила его «до обожания» - больше всех писателей России. Максимилиан Волошин называл драгоценностью саму ремизовскую речь. А князь Святополк-Мирский, один из самых вдумчивых критиков, считал Ремизова продолжателем традиции Пушкина, Тургенева, Лескова - тех, кто слышал народную душу.
Сегодня мы часто говорим о важности изучения и сохранения русского языка. Ремизов делал это больше ста лет назад. Писателя завораживала допетровская Русь, древнерусские тексты, народные сказки, заговоры, устная речь. Он буквально раскапывал старые пласты, вводил в литературу архаизмы, старинные обороты, забытые слова, просторечия и фольклорные конструкции. Его теория «русского лада» строилась на убеждении: необходимо преодолеть разрыв между мертвой книжной фразой и живым, дышащим, подчас грубым, но подлинным народным словом.
Для Ремизова язык был не инструментом, а живым существом.
Поэтому читать его порой непросто. Некоторые современники признавались, что не всегда понимают написанное. Философ Иван Ильин даже заметил: для понимания Ремизова нужно «сойти с ума» - не в буквальном смысле, а отказаться от привычного способа воспринимать мир.
Ремизова часто вспоминают в контексте созданной им Обезьяньей Великой и Вольной Палаты - одной из самых необычных литературных мистификаций Серебряного века. Это вымышленное тайное общество, одновременно шутка, художественный проект и философская игра. В него были вовлечены едва ли не все крупнейшие литераторы эпохи: Блок, Белый, Ахматова, Гумилёв, Горький, Розанов, Замятин, Бердяев. Ремизов придумывал обезьяньи титулы, грамоты, ордена, собственный язык и даже своеобразную «конституцию». Всё это выглядело как чудачество, но на самом деле отражало важную черту эпохи: стремление превратить жизнь в искусство.
«Взвихренная Русь»
Это первая книга писателя из цикла автобиографических хроник . Она охватывает 1917–1921 годы - время, когда Россия буквально взвихрилась.
Формально это мемуары или автобиографическая проза. Но ни одно из определений не является точным.
Это мифороман.
В нём нет линейного рассказа. Вместо этого - мозаика из дневниковых записей, сновидений, пророчеств, обрывков уличных разговоров, цитат из газет, лозунгов. Всё склеено в коллаж. Нет завязки, кульминации, развязки. Есть вихрь.
Перед нами не столько рассказ о жизни автора, сколько попытка зафиксировать состояние целой страны. Сам Ремизов писал, что создал новую форму повести, где главное действующее лицо - не отдельный человек, а страна, а время действия- века.
Именно Россия становится героем книги. Россия революций, катастроф, но при этом и надежд. Россия, которую буквально закрутило в историческом вихре.
Во «Взвихренной Руси» две оси повествования. Горизонтальная - хроника реальных событий. Мы видим Петроград, знакомых Ремизова, повседневную жизнь людей внутри грандиозного исторического перелома.
И вертикальная - сны, предчувствия, знамения, мифы, религиозные образы. Реальность смешивается с видениями. Время становится одновременно историческим и мифологическим. Прошлое, настоящее и будущее сливаются.
Иногда кажется, что читаешь не книгу воспоминаний, а странный сон самой России. Не зря «Взвихренную Русь» называют произведением, предвосхитившим приёмы авангардной литературы и даже сюрреализма.
Читать эту книгу непросто. Иногда приходится останавливаться и перечитывать заново. Иногда смысл ускользает. Иногда кажется, что автор намеренно заводит читателя в лабиринт.
Но именно в этом её ценность. Потому что революция тоже не была понятной и логичной. Она не укладывалась в аккуратную схему. Она ощущалась как вихрь, потеря привычной опоры, внезапный переход из реальности в сон.
Наверное, поэтому Андрей Белый называл «Взвихренную Русь» одной из лучших художественных хроник русского «смутного» времени.
Почему я решила рассказать вам сегодня о Ремизове и его «Взвихренной Руси»?
Потому что русская литература не исчерпывается классиками и школьной программой. Есть забытые имена. Есть произведения, которые требуют от читателя терпения, мужества и большой работы. Ремизов - одно из таких имён. «Взвихренная Русь» - одно из таких произведений.
Ремизов неудобен, сложен, заставляет продираться через архаику и сновидческую вязь. Но без таких фигур невозможно понять, насколько богатой и разнообразной была русская литература.
В День русского языка я хочу пожелать вам одного: читайте то, что непривычно. Открывайте новые имена. Это того стоит.
Расскажите, какую книгу русской литературы вы считаете важной и какое влияние она на вас оказала?