Два часа после похорон моей дочери доктор внезапно позвонил мне: «Мадам, немедленно приезжайте в мой кабинет. Пожалуйста, никому не говорите». Когда я приехала туда, я задрожала, увидев человека перед собой…
Два часа после похорон моей дочери Лили я всё ещё была в чёрном платье, в котором её хоронили. Мои руки всё ещё едва пахли лилиями и дождём. Я сидела на краю кровати и смотрела в пустоту, когда зазвонил телефон. Это был доктор Адриан Кларк — наш давний семейный врач, человек, который видел, как Лили росла из пухлого ребёнка в умную и упрямую шестнадцатилетнюю девушку.
Его голос был напряжённым, дрожащим.
«Мадам… Эмили… вам нужно немедленно приехать ко мне в кабинет. Пожалуйста, никому не говорите, что вы едете».
Я застыла. Срочность в его тоне прорезала моё горе, как лезвие.
— Что-то случилось? — прошептала я.
Он тяжело, дрожа, вдохнул.
— Приезжайте. Сейчас.
Поездка в его клинику казалась нереальной — будто моё тело двигалось, пока разум оставался где-то в тишине кладбища. Когда я подъехала, на парковке не было ни одной машины, кроме его. Здание было тёмным, лишь в его кабинете горел свет.
Мои ноги дрожали, когда я поднималась по лестнице. Я постучала один раз. Дверь сразу открылась.
Доктор Кларк стоял там, бледный, с покрасневшими глазами, будто он не спал. Но больше всего меня поразил человек рядом с ним. Женщина. Высокая, с резкими чертами лица, в сером костюме. Она смотрела на меня так, будто оценивала, а не сочувствовала.
— Эмили, — тихо сказал доктор Кларк, — это специальный агент Нора Хейс.
Кровь застыла в моих венах.
Агент Хейс сделала шаг вперёд.
— Миссис Уитмор, прежде чем мы продолжим, вам нужно сесть. То, что мы скажем, будет тяжело услышать.
Я посмотрела на них обоих, и в воздухе повисло непонимание.
— Моя дочь… погибла в автокатастрофе, — сказала я механически, как заученную фразу. — Всё уже объяснили.
Агент Хейс переглянулась с доктором Кларком — в их взгляде были напряжение, страх и что-то ещё… от чего у меня похолодела спина.
— Миссис Уитмор, — сказала она тише, — на теле Лили были признаки, которые… не соответствуют официальному отчёту.
Моё дыхание перехватило.
— Что вы имеете в виду
Доктор Кларк сглотнул, его глаза были полны вины.
— Сегодня я получил предварительные результаты вскрытия. Есть… несоответствия. И одно из них…
Его голос сорвался.
— …то, о чём я должен был рассказать вам много лет назад.
И с этими словами пол подо мной словно исчез.
Я вцепилась в подлокотники так сильно, что ногти оставили следы в ткани.
— Что вы имеете в виду под «несоответствиями»?
Агент Хейс открыла папку и положила на стол фотографию — снимок вскрытия, к которому я не была готова. Воздух вышел из моих лёгких.
— Эти, — сказала она, указывая на синяки вдоль рёбер Лили, — не от ремня безопасности и не от подушки безопасности.
Я яростно покачала головой.
— Нет. Нет, полиция сказала—
— Их ввели в заблуждение, — перебила она. — Повреждения указывают на удержание. Намеренное удержание.
Комната закружилась. Я слышала, как сердце стучит в ушах.
Доктор Кларк наклонился вперёд, голос его был сломан.
— Эмили… есть ещё кое-что. То, что я скрывал, потому что был связан юридически.
Я смотрела на него потрясённо.
— Связан чем?
Он вытер лоб и выглядел старше, чем когда-либо.
— Лили была не просто моей пациенткой. Её внесли — без её ведома — в программу защиты много лет назад.
Мир пошатнулся.
— В какую программу защиты?
Агент Хейс взяла слово.
— Миссис Уитмор, одиннадцать лет назад ваш покойный муж стал невольным свидетелем дела, связанного с международной сетью торговли людьми. Тогда власти решили, что вашей семье может угрожать опасность. Поэтому Лили тайно наблюдали — её визиты к врачу использовались для контроля состояния, а данные были засекречены.
Мне стало плохо.
— Вы хотите сказать, что мою дочь отслеживали как объект?
Агент Хейс медленно кивнула.
— Это был протокол. Но два месяца назад активность усилилась. Кто-то получил доступ к файлам, к которым не должен был иметь доступа. Мы усилили наблюдение за Лили, но она отказалась от защиты. Она сказала, что не хочет, чтобы её жизнь контролировали.
Слёзы застилали мне глаза. Лили — упрямая, огненная Лили — точно могла так сказать.
Голос доктора Кларка дрожал.
— Авария… Эмили, кто-то саботировал тормоза. И синяки… её удерживали перед столкновением.
Воздух исчез из комнаты.
— Вы говорите, что мою дочь убили.
Тишина. Тяжёлая, удушающая тишина.
Агент Хейс закрыла папку.
— Да. И мы думаем, что вы можете быть следующей целью. Поэтому вас нужно немедленно увезти.
Я поднялась, дрожа. Моё горе превратилось в что-то острое, как лезвие.
— Кто это сделал?
Агент замялась.
— Те же, кто охотился за Лили. И мы думаем, что они могут быть связаны с кем-то близким вам.
Мой рот пересох.
— С кем?
Она глубоко вдохнула.
— Мы пока не уверены. Но мы нашли имя, связанное с файлами Лили.
Она положила бумагу на стол.
Мои руки онемели, когда я увидела его.
Имя моей сестры.
— Моя сестра? — прошептала я едва слышно. — Это невозможно.
Агент Хейс не моргнула.
— Мы не обвиняем её. Но её имя есть в зашифрованном списке контактов, связанном с сетью, которую видел ваш муж. Нам нужно понять, говорила ли она с вами об этом. Странное поведение? Внезапное богатство? Необычные визиты?
В голове всё гудело. Всплывали обрывки воспоминаний — новая машина сестры, внезапные поездки, деньги, которые она называла «бонусами». Я никогда не задавала вопросов — жизнь была слишком занята, а Лили нуждалась во мне.
Доктор Кларк осторожно положил руку мне на плечо.
— Эмили… я должен был сказать раньше. Я думал, угроза прошла.
Я отстранилась, переполненная эмоциями.
— И из-за этого… моя дочь мертва.
Он опустил голову, по его щекам текли слёзы.
— Мне очень, очень жаль.
Агент Хейс быстро вмешалась.
— Мы должны перевезти вас в безопасное место, пока не выясним, замешана ли ваша сестра или её личность использовали без её ведома.
Мои колени подкосились.
— Я не могу оставить Лили… не могу оставить её могилу.
— Это ненадолго, — сказала Хейс. — Но сейчас вы в опасности.
Я посмотрела на них, чувствуя, как сердце бьётся до боли. Во мне сплелись горе и ярость, превращаясь в холодную ясность. Я вытерла слёзы, выпрямилась и сказала:
— Хорошо. Но я хочу помочь. Я хочу знать всё.
Хейс кивнула.
— Вы получите полный обзор операции. Но есть ещё кое-что, что вам нужно увидеть.
Она протянула мне USB-накопитель.
— Его нашли в резервной копии телефона Лили. Она записала что-то за день до смерти.
У меня перехватило дыхание.
— Она записала… что?
— Мы ещё не открывали его, — тихо сказала Хейс. — Но что бы там ни было, Лили считала это важным.
Мои ноги подкосились. Я прижала USB к груди, чувствуя его тяжесть.
— Тогда мы слушаем. Сейчас.
Хейс и Кларк переглянулись.
— Не здесь, — сказала она. — В безопасном месте.
Когда они повели меня к заднему выходу, моё горе превратилось в решимость. Кто-то убил мою дочь. Кто-то думал, что сможет заставить её замолчать. Они не понимали, что пробудили во мне.
И кто бы это ни был — моя сестра или тот, кто использует её имя — им придётся узнать: я не сломленная скорбящая мать, какой они меня считают. Я ищу правду. И я не остановлюсь, пока не найду её.
Если ты читаешь это так, будто это случилось с кем-то, кого ты знаешь — что бы ты посоветовал сделать в первую очередь? Довериться агенту, врачу или следовать инстинкту?