Он брал интервью у Пеле и Фиделя Кастро, дружил с Юрием Гагариным и легендарным Левитаном, а сам начинал свой путь на льду с коньками, привязанными к валенкам веревками.
Когда в феврале 2023 года не стало Владимира Львовича Писаревского, ушла целая эпоха. Для многих болельщиков старшего поколения его голос был таким же символом хоккея, как шайба и клюшка. Но мало кто знает, что путь к микрофону у этого заслуженного работника культуры был долгим и тернистым. Удивительно, но в историю советского и российского спорта он мог бы войти не как журналист, а как хоккеист.
Война, коньки и «канадский хоккей»
Владимир Писаревский родился в творческой семье: его отец Лев Писаревский был известным скульптором. Но война спутала все планы. Семья чудом избежала гибели в Бресте — уехав оттуда буквально за три недели до начала боев. После эвакуации и скитаний по Москве, будущий комментатор оказался рядом со стадионом «Динамо». Именно там началась его любовь к спорту.
Жили они бедно. Мама купила ему первые коньки, которые привязывались к валенкам. Их тут же украли хулиганы, но за мальчика вступился местный авторитет, впечатлённый слезами ребенка — коньки вернули .
На том же стадионе юный Володя впервые увидел странных людей, гоняющих клюшками непонятный предмет. Это был канадский хоккей, и обучали им советских ребят. Пленные немцы, которые работали на стройках и реставрации стадиона. Один из них, приехавший в Москву ещё в 1932 году, стал первым учителем Писаревского .
В 1950-е он профессионально играл за московское «Динамо», «Химик» (Воскресенск) и «Трактор» (Челябинск) . Но тренер Аркадий Чернышев, разглядев в нём творческую натуру, вынес вердикт:
«Ты слишком мягкий для большого спорта». Так Владимир ушёл в тренеры, а затем на радио.
Взлёт: «Маяк» и «Серебряный век»
В 1961 году Писаревский пришёл в Гостелерадио. Настоящая школа жизни началась с легендарного Вадима Синявского. Однажды Синявский пришёл к молодому коллеге с поллитровкой, отхлебнул из железной кружки и выдал «заветы», которые Писаревский пронёс через всю карьеру:
«Люди сидят за столом у телевизора, выпивают, может быть — а вы тут кричите. Поспокойнее, поинтимнее».
И второе правило:
«Если врете в репортаже, то врите красиво» .
Его уникальность была в опыте. Он знал хоккей изнутри. Он съездил на 26 чемпионатов мира и 5 Олимпиад. Именно Писаревский рассказывал стране о легендарной Суперсерии-1972, когда советские хоккеисты сражались с канадскими профессионалами. Он дружил с «отцом» нашего хоккея Анатолием Тарасовым. Интересно, что комментаторскую работу на ТВ-6 (с 1995 по 2002 год) он вёл в паре с Евгением Кузнецовым, которого зрители называли «ходячей энциклопедией», — это был мощнейший дуэт.
Знакомы лица и закулисье
Писаревский был не просто журналистом, он был хранителем историй. Он показывал фотографии со своими знаменитыми собеседниками, как карточную колоду козырей: вот он с Юрием Гагариным, а вот — с Пеле (и это было первое интервью бразильца в СССР).
Однако самые тёплые воспоминания у него остались о работе с Игорем Кирилловым и особенно с Юрием Левитаном. Левитан, который оповещал мир о Победе, оказался на редкость душевным и скромным человеком. Они отдыхали вместе на пляжах Серебряного Бора, и Писаревский вспоминал, как Левитан не стеснялся помогать дворникам и уборщицам. А однажды, прослушав репортаж Писаревского, главный голос страны дал ему совет:
«Читайте Пушкина!» .
«Брежневу понравилось...»
Конечно, не обходилось без курьезов. На одном из чемпионатов мира Писаревский вёл репортаж, решив разбавить его рассказом о культуре страны-хозяйки. Он поведал зрителям об эротических журналах, которые свободно продавались в киосках. Шутка была рискованной, но, как вспоминал сам Писаревский, Леониду Ильичу Брежневу, который в тот момент слушал радио, рассказ «зашёл» и вызвал улыбку.
Последний матч
Заслуженный работник культуры и легендарный комментатор ушёл в возрасте 87 лет. Причиной стали осложнения после перенесённого коронавируса.
Блиц-интервью
Владимир Львович Писаревский — реальный человек, легендарный хоккейный комментатор, заслуженный работник культуры РФ. Он выступал за «Динамо», «Химик» и «Трактор», вёл репортажи с 26 чемпионатов мира и Суперсерии-72. Но ниже — не его прямые слова, а наш литературный эскиз. Мы представили, как бы он ответил между записью радиопередачи и просмотром старой кассеты. Совпадения с реальными фразами случайны. Несовпадения — наша вольность.
— Владимир Львович, что было труднее: забить гол вратарю сборной Канады в 50-х или вести репортаж с чемпионата мира, когда эфирную сетку рвали на части?
Забить — проще. Там только ты, клюшка и вратарь. А в репортаже — режиссёр, редактор, спутниковая связь, которая отваливается в самый важный момент, и ещё ты должен успеть сказать, кто забил, до того, как толпа заорёт. В хоккее я боялся силового приёма. В журналистике — тишины в эфире.
— Вы видели 26 чемпионатов мира по хоккею. Какой турнир запомнился больше всего и почему?
1972 год. Суперсерия СССР — Канада. Не потому, что мы почти выиграли (хотя должны были), а потому, что там рухнула стена. Мы впервые увидели их хоккей не в кинохронике. А они увидели нашего Харламова. После финала в Монреале канадцы молчали три минуты. Я тоже. В эфире было слышно, как дышит стадион. Это дороже любого гола.
— Правда, что хоккейные комментаторы в СССР получали указания «не перехваливать соперника»?
Не указания — традиция. Но я всегда нарушал. Потому что если вратарь канадцев вытащил мёртвую шайбу — это надо назвать вслух. Мне однажды пожаловались: «Вы что, за них болеете?». А я ответил: «Я болею за хоккей». Меня не трогали больше. Но бумажка с «рекомендациями» лежала в столе до перестройки.
— Как изменилось хоккейное радио за вашу карьеру? Чего не хватает сейчас?
Сейчас — скорости мысли. Раньше у тебя было радио: слушатель не видит лёд, он его слышит. Ты должен был нарисовать шайбу голосом. Сейчас на ТВ всё покажут повторы. А на радио по-прежнему нужно рисовать. Но молодые коллеги часто молчат, когда шайба у борта. А надо говорить: «Борт встал, клюшка слева, пас на пятак...» Не хватает терпения. И ещё — уважения к слушателю, который сидит у приёмника на кухне в 2 часа ночи. Он заслужил яркий репортаж.
— Самый курьёзный случай в прямом эфире?
Чемпионат мира в Вене. Трансляция на весь Союз. У меня перед микрофоном на столе лежала кружка с чаем. И вдруг — шайба в наши ворота. Я вскакиваю, задеваю кружку, чай заливает суфлёра с составом. Суфлёр матом, в эфире — тишина. А я выдыхаю и говорю: «Простите, небольшая техническая пауза. Шайба в сетке. Автор — номер 12». Так и вышел из положения. Больше чай на столе не держу.
— Что бы вы сказали молодому комментатору, который только заходит в кабинку на первом для себя чемпионате мира?
Запомни: ты не герой. Герои — на льду. Твоя задача — не мешать зрителю смотреть хоккей. И выключи микрофон, когда хочешь чихнуть. Это первое. А второе — не кричи. Крик — это от бессилия. Спокойный голос громче орёт в тишине.
О нас
Лонгрид написали - студенты III курса ВШКТВ ВВГУ, направление "Мультимедийная журналистика": Меркушква Таисия и Дончук Кристина
Материал подготовлен для канала «Голоса и лица эпохи» — о советской, российской и зарубежной журналистике и культуре.
Читайте также:
— Актриса перед микрофоном и легенда российского тенниса: чем жила Анна Дмитриева