6 июня мы официально отмечаем праздник, приуроченный ко дню рождения Александра Пушкина - День русского языка! Только представьте, к 2026 году прошло уже двести двадцать семь лет с той даты, и разве может быть лучший повод поговорить про культурный код?
Сегодня у меня для вас необычный и интересный разбор повести "Собачье сердце", которая все еще таит огромное количество секретов. Булгаков написал книгу в 1925 году и совершил непосильную для многих современных авторов вещь, поставив знак равенства между формой человеческой речи и реальной сущностью персонажа.
Манера разговора здесь моментально выдает внутренний мир героя, и, готов спорить, подобная деталь не всегда заметна даже после повторного прочтения. Именно поэтому приглашаю еще раз вспомнить про историю, в которой органично уживаются три уникальных персонажа и три параллельные языковые вселенные. Приятного чтения!
Профессор, который говорит точно
В первую очередь мы обратим внимание на Филиппа Филипповича Преображенского, человека, у которого за каждым произнесенным словом всегда есть ясная мысль. Речь хирурга Булгаков сделал педантичной и логически выстроенной, вот прям до мелочей - в ней полностью отсутствуют пустые и случайные фразы.
Обращение к Шарикову на "вы" и ласковое "голубчик" демонстрируют привычку дореволюционной культуры с ее абсолютной нормой вежливости. Что особенно примечательно, так это антураж диалогов - у врача фразы наполнены контрастом между научными терминами и городским просторечием, но при этом текст выглядит органично и язык воспринимается как живой, ведь Преображенский игнорирует малейшие канцелярские стандарты.
– Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филиппович, – возразил красавец-тяпнутый, – они теперь резко изменились.
– Голубчик, вы меня знаете! Не правда ли? Я человек фактов, человек наблюдения. Я враг необоснованных гипотез. И это очень хорошо известно не только в России, но и в Европе. Если я что-нибудь говорю, значит, в основе лежит некий факт, из которого я делаю вывод. И вот вам факт: вешалка и калошная стойка в нашем доме.
– Это интересно...
«Ерунда – калоши. Не в калошах счастье, – подумал пес, – но личность выдающаяся».
У повести превосходный стиль, а потому уже после первой страницы читатель моментально считывает внутреннее содержание профессора, его привычки и отношение к окружающим.
Швондер и язык как должность
Вокруг Швондера события сюжета развиваются иначе, повествование с каждой строчкой становится все более тягучим и мрачным. Разговоры председателя домкома состоят из набора канцеляризмов, полностью лишающих слова мысли и личной ответственности. Да и эмпатии в них нет ни капли.
Выдавая в пространство фразы вроде "жилая площадь", "уплотнение" и "ввиду вышеизложенного", какой характер может быть у такого героя? Персонаж общается с окружающими инструкцией по причине точно такого же формата своего собственного мышления, ведь за каждой его репликой скрывается исключительно должность.
Автор делает чрезвычайно серьезное наблюдение об уверенности чиновника в собственной правоте, делающей его по-настоящему опасным.
– Что же, – заговорил Швондер, – дело несложное. Пишите удостоверение, гражданин профессор. Что так, мол, и так, предъявитель сего действительно гражданин Шариков Полиграф Полиграфович, гм... зародившийся в вашей, мол, квартире.
Борменталь недоуменно шевельнулся в кресле. Филипп Филиппович дернул усом.
– Гм... вот черт! Глупее ничего себе и представить нельзя. Ничего он не зародился, а просто... ну, одним словом...
– Это ваше дело, – со спокойным злорадством молвил Швондер, – зародился или нет... В общем и целом ведь вы делали опыт, профессор! Вы и создали гражданина Шарикова.
Слова домкома подкреплены идеологической убежденностью, что кардинально отличает его от лишенного всяких принципов Шарикова, да и от наделенных оными Преображенского тоже. При этом Швондер выступает архитектором нового строя и конструктором уродливого словаря, методично вкладывая сухие термины в голову подопечного под видом воспитания.
К слову, именно на примере этого персонажа моя школьная учительница литературы настойчиво объясняла классу важность не только повторять заученное, но и думать самостоятельно.
Шариков и язык без носителя
А вот речи самого Шарикова особенно смакуются Булгаковым. Внутри фраз недавнего бродячего пса смешался уличный мат, заученные лозунги и случайно подхваченное "благоволите", значения которого, как мне кажется, говорящий до конца вовсе не способен осознать.
Полученный результат представляет собой эдакого монстра Франкенштейна, слепленного из фрагментов чужих стилей, слепленных без малейшего понимания их реального происхождения и назначения.
Полиграф Полиграфович (ну разве не говорящее имя?) общается лозунгами по примеру Швондера, но за спиной подопечного стоит исключительно инстинкт. Вполне закономерно словесный поток героя кажется аудитории одновременно смешным и страшным, полностью оправдывая заложенную двойственность и абсурд.
– Вы, знаете, не нахальничайте, мосье Шариков! – Борменталь очень повысил голос. Шариков отступил, вытащил из кармана три бумаги, зеленую, желтую и белую, и, тыча в них пальцами, заговорил:
– Вот. Член жилищного товарищества, и жилплощадь мне полагается определенно в квартире номер пять у ответственного съемщика Преображенского, в шестнадцать квадратных аршин, – Шариков подумал и добавил слово, которое Борменталь машинально отметил в мозгу как новое: – Благоволите.
Филипп Филиппович закусил губу и сквозь нее неосторожно вымолвил:
– Клянусь, что я этого Швондера в конце концов зaстрелю.
Шариков твердо знает о необходимости произносить фразу "трудовой элемент", “благоволите” и важности называть домкома законным защитником, ведь подобные действия моментально открывают двери в кабинеты и обеспечивают широкие права. Ну, или он в это очень верит. Так или иначе, вызубренный словарь становится идеальным инструментом для внешнего подражания мыслящему человека.
Столкновение языков как главный конфликт
А вот что в повести на самом деле прекрасно - так это точная демонстрация столкновения разных миров как конфликта всего произведения. Оказавшись в одной комнате, Преображенский, Швондер и Шариков буквально не имеют возможности понять друг друга, причем причина кроется в обитании героев как бы внутри параллельных вселенных. Вроде и события вокруг схожие, но взгляд на них настолько разный, что ни один словарь не способен на перевод.
Важно и то, что писатель старательно избегает идеализации профессора, ведь его итоговое поражение обусловлено как раз-таки наивной верой в способность передать культуру вместе с хирургическими манипуляциями. Увы, но родной язык невозможно пересадить на манер гипофиза, он обязан вырасти изнутри благодаря среде, вдумчивому чтению и живому общению.
В конце концов, каждый из нас обязан бережно, тщательно и постоянно развивать родной язык в самом себе.
Следовательно, разруха сидит не в клозетах, а в головах!
Спасибо, что дочитали. Если было полезно - поддержите лайком и подпиской, ваша оценка важна! А еще пишите в комментарии о том, какое для вас любимое произведение наших классиков!