Представьте заставу, где каждый день нужно идти в рукопашную против толпы, но стрелять нельзя. Даже если у бойцов разбиты головы, сломаны рёбра и перед ними всё более подготовленные люди. Именно в таком режиме советские пограничники жили на дальневосточной границе перед Даманским.
С начала 1960-х годов Китай всё настойчивее пытался наладить отношения с США, но Вашингтон долго демонстративно не замечал этих сигналов. Американцы продолжали поддерживать силы, враждебные Пекину: повстанцев в Тибете и режим Чан Кайши на Тайване. На этом фоне китайскому руководству требовался способ показать миру, что прежняя дружба с СССР окончательно уходит в прошлое. Советско-китайские отношения стремительно ухудшались, а внутри Китая всё сильнее разогревались антисоветские настроения.
На границе это ощущалось почти сразу. В 1967 году командующим Дальневосточным военным округом назначили генерал-полковника танковых войск Олега Лосика. Обстановка в регионе была уже взрывоопасной. Китайцы регулярно устраивали провокации, а с 1965 года нарушения границы стали почти привычным явлением. На советские острова выходили десятки исхудалых, бедно одетых рыбаков и крестьян: летом на лодках, зимой по льду. Они приносили плакаты на русском языке с требованием вернуть «наши земли» и красные книжечки с цитатами Мао.
Поначалу эти встречи выглядели почти странно. Китайцы были без оружия и воспринимали советских пограничников как «братьев по классу», хотя и требовали от них уйти с островов. Они хором выкрикивали цитаты из трудов председателя Мао, обещали советским бойцам подарок за добровольный уход и называли это своеобразным поощрением. Наши пограничники прозвали такой набор «праздничным»: рис, сомнительный табак, растительное масло, элементы амуниции и прочие мелочи.
Сценарий каждый раз был похожим. Нарушители шумели несколько минут, потом советские пограничники брали их в кольцо и вытесняли за кордон без оружия. Солдаты называли это «тактикой живота»: крепкие бойцы просто сдавливали группу нарушителей и мощными торсами выпихивали её обратно. Рыбаки особо не сопротивлялись, будто сами не слишком верили в смысл спектакля. Но с китайской стороны за всем наблюдали организаторы. Если свои люди действовали вяло, после возвращения их могли жестоко наказать.
Историческая справка: к концу 1960-х годов советско-китайский раскол превратился уже не просто в идеологический спор. Две социалистические державы обвиняли друг друга в предательстве марксизма, ревизионизме и великодержавной политике, а линия границы на Дальнем Востоке стала местом, где политический конфликт всё чаще переходил в силовое давление.
Постепенно характер провокаций изменился. Вместо голодных крестьян на острова стали приходить совсем другие люди. Они тоже были в гражданской одежде, но уже не в рваных телогрейках, а в добротных куртках и лисьих шапках. Огнестрельного оружия у них не было, зато появились багры, палки и железные прутья. Эти молодые крепкие мужчины уже не выкрикивали лозунги и не спорили. Они молча и зло шли в драку.
С ноября 1967 года с советско-китайской границы начали поступать рапорты о тяжёлых рукопашных схватках. У советских пограничников были серьёзные травмы: разбитые головы, переломы рук и рёбер, повреждения лица. Но Главное управление пограничных войск отправило на Дальний Восток строгую директиву: на провокации не поддаваться, огня не открывать, вторжения пресекать мирными способами. На бумаге приказ был понятен. На льду, против толпы с железными палками, он выглядел совсем иначе.
Командирам застав, часто совсем молодым лейтенантам, приходилось объяснять раненым бойцам: стрелять нельзя. Нужно идти с голыми руками против людей, которые всё чаще вели себя не как рыбаки и крестьяне, а как подготовленные бойцы. Чем дальше, тем труднее было убеждать солдат, почему они должны принимать удары, удерживать строй и не отвечать огнём. Китайское руководство именно этого и добивалось: вытянуть советских пограничников на вооружённый конфликт и добиться, чтобы первыми выстрелили именно они.
К февралю 1968 года обстановка стала ещё опаснее. На заставы и острова приходили уже люди с автоматическим оружием, хотя в рукопашных схватках по-прежнему чаще использовали багры и палки. Столкновения случались почти ежедневно, но советские бойцы до последнего держались приказа. Магазин с патронами часто не вставляли в автомат, а держали в подсумке. Это был не жест красивой дисциплины, а вынужденная мера: любое случайное движение могло стать поводом для большого конфликта.
Тем временем численность нарушителей росла. Китайцы выходили группами по 100–200 человек, создавая двойной перевес против советских пограничников. Иногда на одного нашего бойца приходилось по 3–4 противника. И всё же пограничники раз за разом выдавливали их назад. На дальневосточные заставы тогда брали особенно крепких парней - боксёров, борцов, штангистов, сибиряков из крестьянских семей, охотников и звероловов. Они умели держать строй, прикрывать товарища и драться стенка на стенку. Именно эти люди первыми приняли на себя удар конфликта, который вскоре приведёт к Даманскому.
Утром 20 февраля 1968 года противостояние вышло на новый уровень. Границу открыто перешёл уже не десяток рыбаков и не группа крепких провокаторов, а фактически батальон китайцев. По воспоминаниям участника тех событий, командира погранзаставы Виталия Бубенина, на советской стороне в тот момент было примерно 250–300 человек. Против них выдвинулось около 700 китайцев. Для пограничного столкновения это уже выглядело не как случайная драка, а как заранее организованная силовая акция.
Китайцы по команде перегруппировались и бросились на советских пограничников. Завязалась тяжёлая рукопашная схватка, которая продолжалась несколько часов. В ход шли кулаки, багры, палки, железные прутья. Огонь по-прежнему не открывали, потому что приказ оставался прежним: не дать повода для обвинения СССР в развязывании вооружённого конфликта. Но фактически на льду уже шёл бой, просто без стрельбы. Были десятки раненых с обеих сторон, а у китайцев появились первые погибшие.
Эта схватка стала одной из самых тяжёлых за весь период предшествующих провокаций. Советские пограничники снова удержали рубеж и вытеснили нарушителей, хотя численное превосходство было не на их стороне. В этом и заключался феномен тех столкновений: формально перед китайцами стояли не армейские части полного состава, а пограничники, но эти люди были отобраны так, что в рукопашном бою могли выдерживать страшное давление. Многие были физически крепкими, привыкшими к холоду, тяжёлой работе, охоте, дракам «стенка на стенку» и жёсткой дисциплине заставы.
Историческая справка: остров Даманский на реке Уссури стал главным символом советско-китайского пограничного конфликта 1969 года. Но к открытому бою стороны шли не сразу: ему предшествовали годы провокаций, вытеснений, рукопашных схваток и взаимного давления на спорных участках границы.
После событий 20 февраля китайская сторона выразила протест, но советское командование фактически не стало на него реагировать так, как хотелось Пекину. Стычка, по воспоминаниям участников, на время остудила пыл провокаторов. Почти год ситуация оставалась напряжённой, но уже не развивалась с прежней частотой и масштабом. Однако это была пауза, а не мир. Китайское руководство продолжало держать границу как точку давления на СССР, и всё больше становилось понятно: рано или поздно рукопашная фаза может перейти в стрельбу.
Виталия Бубенина после тех событий представили к ордену. Он прибыл в Москву, несколько раз выступал на заводских митингах, рассказывал о пограничниках, которые каждый день удерживали рубеж в условиях, где любое неверное движение могло стать началом большой войны. Потом его пригласили на всесоюзное радио. В прямом эфире Бубенин рассказал о приказе не открывать огонь, о неравных схватках, о раненых бойцах, о том, что люди на заставе ходят по тонкой грани между жизнью и смертью.
Но такая откровенность оказалась нежелательной. Сразу после эфира командование без долгих объяснений приказало ему срочно вернуться на заставу. Ордена он тогда так и не получил. В этом эпизоде хорошо видно, насколько сложной была сама тема. С одной стороны, пограничники совершали настоящий подвиг. С другой - рассказывать стране слишком подробно о происходящем на границе было опасно: это могло усилить тревогу, вызвать вопросы к командованию и обострить международную обстановку.
Для самих бойцов ситуация была тяжелейшей не только физически, но и психологически. Они видели, что против них выходят всё более организованные группы. Видели оружие. Видели, как обычные провокации превращаются в попытку навязать СССР первый выстрел. Но при этом должны были держать себя в руках. В обычном бою солдату проще: есть противник, есть приказ, есть оружие. Здесь же нужно было одновременно драться, не отступать, защищать границу и не перейти ту черту, после которой Москва и Пекин могли обвинить друг друга в начале войны.
Именно поэтому события накануне Даманского нельзя воспринимать как цепочку случайных драк. Это была проверка нервов, силы и дисциплины. Китайская сторона шаг за шагом повышала ставки: сначала крестьяне и рыбаки с лозунгами, затем крепкие молодые люди с палками и баграми, затем группы с автоматическим оружием за спиной, затем сотни участников, действующих уже почти как воинское подразделение. Советские пограничники отвечали сдержанно, но жёстко - вытесняли, держали строй, терпели удары, не давали себя смять.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
К марту 1969 года эта затянувшаяся игра на грани закончилась настоящим боем за Даманский. Тогда уже заговорили автоматы, пулемёты, миномёты и артиллерия. Но корни того взрыва лежали раньше - в тех самых зимних выходах на лёд, в рукопашных столкновениях, в попытках спровоцировать первый выстрел и в приказах советским пограничникам держаться до последнего. Даманский не возник внезапно. Он стал итогом нескольких лет давления, где каждый эпизод приближал момент, когда сдерживание уже не сможет удержать границу от крови.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А Вы знали об этом эпизоде?