Когда мама в детстве строго говорила: «Заруби себе на носу!», у меня в голове рисовалась почти кровавая картинка. Топор, нос, какой-то странный обряд из учебника по истории. Почему именно нос? Почему именно зарубить? Кто это всё придумал и зачем?
А потом я узнала, что лингвисты до сих пор спорят: тот ли это нос, который мы вытираем платком, или совсем другой. И спор этот, надо сказать, идёт уже не первое десятилетие.
Сегодня разбираемся, откуда взялось одно из самых грозных русских выражений и почему в нём, скорее всего, никто никому ничего рубить не собирался.
Что значит «зарубить на носу» сегодня
Сначала о бесспорном. Современное значение фразеологизма – «запомнить крепко, навсегда». Так трактуют его и Толковый словарь Ожегова, и Грамота.ру, и любой современный фразеологический справочник.
Стилистическая помета у выражения – «разговорное, фамильярное». То есть на деловой встрече вы вряд ли скажете партнёру «зарубите себе на носу». А вот в воспитательной беседе с ребёнком или в эмоциональном споре – запросто.
Кстати, у выражения есть и менее популярные родственники: «зарубить на лбу», «зарубить в памяти», а у Ушакова в словаре зафиксировано даже редкое «зарубить себе на стене». Запомните этот факт – он нам ещё пригодится.
Версия первая: нос – это вовсе не нос
Самая распространённая и почти каноническая версия звучит так. На Руси большая часть населения была неграмотной. Считать и записывать как-то было нужно. И в ход пошли бирки – небольшие деревянные дощечки, на которых ножом делали зарубки.
Бирка использовалась как памятка. Сколько мешков зерна сдал помещику, сколько дней отработал, сколько пудов соли взял в долг – всё это отмечалось чёрточками на дереве. Постороннему человеку эти насечки ни о чём не говорили, а владелец взглянул – и сразу всё вспомнил.
И вот ключевой момент. По этой версии, такую дощечку называли «носом» – от глагола «носить». Потому что её носили с собой. Кто за пазухой, кто в голенище сапога, кто на верёвочке на шее. Так что «зарубить на носу» в исходном значении – это «сделать зарубку на своей памятной дощечке».
Эту версию в 1956 году развивал филолог А.И. Альперин, в 1960-м её повторил популяризатор языка Э.А. Вартаньян. С тех пор она кочует из учебника в учебник и из статьи в статью.
Логично? Логично. Особенно если вспомнить выражение «остаться с носом». По этой же версии оно тоже про дощечку: должник так и не вернул деньги, и у кредитора на руках остался один «нос» – бирка с зарубками вместо денег.
Кстати, отголоски этой системы сохранились в украинском языке. Слово «карбованец» (украинская денежная единица) происходит от «карб» – зарубка, насечка. То есть карбованец буквально – «зарубленный». А слово «карб» пришло из польского, где и означало зарубку на палке-бирке.
Версия вторая: всё-таки нос. Тот самый
А теперь самое интересное. В 1983 году в академическом журнале «Русская речь» (издание Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН) появилась статья В.М. Мокиенко с провокационным названием «На каком носу зарубка?». И в ней доктор филологических наук, профессор, один из ведущих фразеологов страны, аккуратно, но твёрдо разносит всю красивую историю про дощечки.
Доводы у Мокиенко серьёзные.
- Во-первых, в трёх главных словарях древнерусского языка (Срезневского, словаре XI–XIV веков и словаре XI–XVII веков) слово «нос» в значении «бирка для записей» просто не зафиксировано. Если бы дощечки действительно так массово называли в старину, хоть один источник это слово бы поймал. А его нет.
- Во-вторых, и это аргумент-убийца, в других славянских языках есть точно такие же по структуре выражения. Только вместо «носа» там «лоб», «ухо» и другие части лица. Болгары, чехи, словаки, сербохорваты говорят буквально «зарубить на лбу», «зарубить на ухе». И никаких «дощечек на ухе» в этих языках не было и быть не могло.
Получается, изначально это была общеславянская модель: шутливо-угрожающее метафорическое пожелание оставить отметину на самой видной и уязвимой части лица. Чтобы человек, посмотрев на себя в зеркало (или в воду), сразу вспомнил, что ему велено.
А наши русские варианты у Ушакова – «зарубить на лбу, на носу, на стене» – как раз и подтверждают: место зарубки могло быть разным. Никакой одной «магической» дощечки тут нет.
Так на каком всё-таки носу?
В этимологии часто бывает, что истина болтается где-то между двумя версиями. Возможно, выражение действительно родилось как шутливая угроза («такую отметину сделаю – на всю жизнь запомнишь!»). А потом, когда бирки на Руси действительно широко использовались, народная этимология подверстала к нему историю про дощечку – уж очень красиво и логично получалось.
Бирки, между прочим, штука древнейшая. Самая старая известная находка – лучевая кость волка длиной около 18 сантиметров с 55 зарубками. Её обнаружили в 1937 году при раскопках в моравском селе Дольни-Вестонице. У забайкальских казаков бирки были отчётными документами ещё в XIX веке. В Польше использовались «карбы» – зарубленные палки для счёта.
Так что версия «бирка как нос» неправдоподобна не потому, что бирок не было. Они были, и ещё какие. А потому, что конкретно их «носом» никто, похоже, не называл.
Литературный след
«Зарубить на носу» – выражение разговорное, но писатели его обожают. Особенно когда нужно показать характер строгого, властного, давящего персонажа.
У Островского в «Грозе» (1859 г.) знаменитая Кабаниха отчитывает сына: «Ну, ты помнишь всё, что я тебе сказала. Смотри ж, помни! На носу себе заруби!»
У Горького в «Фоме Гордееве» (1899 г.) выражение звучит уже почти как ультиматум: «Ты, Ефим, и себе заруби на носу, и всем тут скажи – ежели да я услышу про неё какое-нибудь похабное слово – поленом по башке!» Здесь уже не воспитание, здесь предупреждение.
И знаете, что объединяет обоих авторов? Оба используют фразеологизм там, где старший или сильный говорит с младшим или подчинённым. Это всегда речь сверху вниз. Никогда – на равных.
А вы как считаете – в этом выражении нос настоящий или всё-таки бирка? И помните ли тот момент в детстве, когда впервые услышали эту фразу и попытались представить её буквально?