Конец восьмидесятых. Страну уже лихорадило, а в воинских коллективах шла, как обычно, напряжённая боевая работа. Дело шло к концу лета. Учебный авиационный полк завершал выполнение своего летнего лётного плана. Отставания по налёту и задачам не было. Работали спокойно, ритмично, без особого напряга, но, как это принято в авиации, в постоянной, хотя и необременительной, привычной готовности к возможным вводным.
Солнце уже не было жёстким, даже стало ласковым. Если природа и досаждала авиаторам, то только утренними туманами, когда первая смена либо задерживалась с разлётом, либо планировалась с учётом задержки по метеоусловиям.
Вышестоящий штаб, конечно, тоже почувствовал ослабление общего напряжения. Теперь, не мешая личному составу выполнять поставленные задачи, можно было своими проверками, так сказать, «изучить» состояние всех подчинённых служб и дать указание на устранение обязательно выявленных недостатков.
В этот день с утра по территории «шарилась» комиссия ИАС. Командир полка, хотя и не постоянно, но сопровождал её. С одной стороны, он здесь — главный авиационный начальник, с другой — руководитель комиссии имел статус заместителя прямого начальника. Работа комиссии закончилась к обеду. Её ждал вертолёт, готовый вернуть членов и председателя в лоно вышестоящего штаба.
Командир, проводив инженеров на Ми‑8, не спеша направился на ожидавший его борт для выполнения полёта в зону на пилотаж. Начиналась вторая смена, и командиру спланировали полёт «для поддержания штанов» — благо наполненность плана позволяла. Да и просто сидеть сиднем старшим на смене было бы скучновато.
Выруливая на взлётную, хозяйский глаз, оглядывающий окружающее, заметил непорядок:
— Руководитель, разберитесь, что валяется в районе второй рулёжки.
Группа руководства освободила командиру для выполнения задания ближайшую зону, а сама быстро разобралась, что у второй рулёжки валяется приспособление для отпугивания ворон — в просторечии «вертушка».
В это время в 20 километрах от аэродрома, в штабе полка, «гвардейские» секретчики, убедившись, что комиссия им уже не «угрожает», и руководствуясь своим любимым лозунгом «Уничтожено — не утеряно», решили по акту сжечь побольше всякого секретного. Ну, если они чего решили, то решили. Раскочегарили печку так, что дымоход не выдержал объёма секретности и дал искру в чердачное помещение.
Надо сказать, что чердак в течение десятков лет заполнялся голубиными экскрементами, иссушенными во время накопления, которые тут же начали тлеть, выделяя обильный дым. Дежурил по полку лётчик. Рассматривая инструкцию дежурного по полку как отрицательное производное от РЛЭ, он выполнил необходимые при возникновении пожара действия практически на автомате. В частности, вызвал все пожарные команды (городскую и гарнизонную), собрал и направил под руководством сержанта группу для эвакуации имущества из помещения, находящегося под местом источника дыма.
Там, над повышением благосостояния личного состава гарнизона, трудилась финансовая служба. Заминка произошла при попытке доклада командиру. Выяснив, что комполка в воздухе, дежурный позвонил в телетайпное агентство авиационного полка — метео. Попросил дежурного метеоролога сообщить командиру по прилёте о происшествии.
Городская «пожарка» приехала быстро. И тут нарисовалась интересная проблема. Вернувшийся с организованной эвакуации сержант доложил, что начфин, в звании старшего офицера, встал в дверях финансовой службы, не позволяя вытаскивать сейфы никакой очереди, даже первой. «Пусть всё лучше сгорит», — сообщил он сержанту (со слов самого сержанта).
По наблюдению дежурного по полку, не здорово обстояло и с тушением. Два бойца пожарного расчёта убежали на чердак трёхэтажного здания штаба, а оставшиеся не спеша, индифферентно прогуливались около машины. Казалось, они сейчас расстелят покрывало и прилягут отдыхать. Когда дежурный поделился этими наблюдениями со старшим расчёта, то услышал что‑то вроде:
— Дорогой, успокойся. Это ты нас вызвал? Всё, ты своё дело сделал. Иди отсюда. Не мешай нам работать.
И действительно, когда с крыши к машине упали разворачивающиеся в воздухе шланги, на счёт «раз» они были присоединены к разъёмам, и в них была подана вода.
Командир быстро закончил задание в зоне. Посадку ему обеспечили с рубежа, так же быстро он освободил полосу. Энергично зарулил на ЦЗ, отключившись от связи. И тут РП вспомнил, что не доложил командиру об упавшей у второй рулёжки «вертушке». Поэтому он по селектору попросил ПУ ИАС послать кого‑нибудь с докладом об этом командиру. Как стало понятно позже, опрометчиво.
Ну не пойдёт же инженер докладывать о всякой ерунде командиру сам. Поэтому он поставил задачу кому‑то рядом. Задача как‑то сама добралась до рядового бойца с лицом не первой свежести.
Командир в прекрасном расположении духа выбрался из кабины, взял в руки ЖПС: «Замечаний нет». И тут перед ним возник тяжело дышащий от бега боец с чумазой физиономией:
Вдох с выдохом.
— Товарищ полковник?
Вдох с выдохом.
— Руководитель полётов просил передать…
Вдох с выдохом.
— Вертушка упала.
Вдох с выдохом.
И командир полка побежал. А многие ли из нас видели бегущего старшего авиационного начальника крупной комплекции? Будь в то время четырёхкамерные телефоны, можно было бы запостить супервирусное видео. Но телефонов не было. Зато был селектор на метео, к которому стремился товарищ полковник.
Навстречу бегущему командиру лёгкой трусцой выдвинулся дежурный метеоролог, узнавший, что командир зарулил на ЦЗ.
— Штаб горит!!! — крикнул он в бегущего навстречу командира.
Николай Иванович был лётчиком. До должности командира полка он занимал должность начальника штаба полка. Поэтому, мгновенно расставив приоритеты, не снижая скорости, он пронёсся мимо офигевшего синоптика с криком: «Да хрен с ним, с этим штабом!» Конечно, он высказал свою мысль значительно грубей, но смысл был тот же.
После того как командир добрался до селектора, состоялся короткий диалог:
— Руководитель, что с комиссией? Где вертушка?
— Комиссия на базе, командир. Пять минут назад диспетчер дал посадку.
— А какого… мне тут докладывают, что вертушка упала?
— Так это отпугиватель ворон в районе второй РД. Вы дали команду разобраться. ОБАТО обещает после полётов устранить.
— Понял.
Повернувшись к тяжело дышащему за его спиной синоптику, спросил:
— Так. Ну что там со штабом?
Со штабом было уже всё в порядке. Городская пожарная бригада, в считанные минуты погасив возгорание (которое оказалось задымлением) и также быстро составив акт, убыла на ликвидацию последствий деятельности других поджигателей.
Потекла размеренная военная жизнь. Все занялись своими текущими делами, включая секретчиков, финансистов и даже сержанта. В расположении полка, у штаба, стоял «счастливый» дежурный по полку: «Пронесло, штаб не сгорел, действовал грамотно, претензий не будет, скоро уже конец наряда». Наслаждаясь ласковыми лучами солнца, он не спеша достал сигарету, с удовольствием закурил. И вдруг, от неожиданности, чуть не уронил её - у въезда в часть раздался пронзительный визг пожарной сирены.
На территорию, через распахнутые ворота, с сиреной въехала, чтоб не сказать влетела, «пожарка» ОБАТО второго комплекта. На подножке у кабины водителя стоял начальник штаба ОБАТО, лично возглавивший пожарный расчёт. Они были готовы приступить к тушению пожара немедленно…
На аэродроме командир полка, подозвав командира авиационной эскадрильи, выполняющей полёты, сказал:
— На разбор не останусь. Разбирайтесь сами. — И, подумав, добавил: — Ещё одна такая смена, и унесут вперёд ногами.
Что говорить командир умел расставлять приоритеты.