4 июня 1910 года в Гранд-Опера в Париже, 116 лет назад состоялась премьера балета "Шехеразада" на музыку Римского-Корсакова. Хореография Михаила Фокина. В главных ролях - Ида Рубинштейн, Вацлав Нижинский и Алексей Булгаков. Ниже воспоминания Брониславы Нижинской.
Из книги: Nijinska, B. Early Memoirs / B. Nijinska. – New York : Holt, Rinehart and Winston, 1981.
Стр. 295-298
"На открытие нашего сезона в Париже, 4 июня, все билеты были распроданы, как и на большинство спектаклей сезона ещё до премьеры. На гала-премьеру приехало много петербургских балетных и театральных критиков, а также много русских балетоманов.
Первым балетом в программе был «Карнавал» Шумана, но главным событием вечера стал второй балет — «Шехеразада» Римского-Корсакова в хореографии Фокина и с декорациями и костюмами Леона Бакста. Главные партии исполнили Нижинский, Рубинштейн и Булгаков. Эти три танцовщика были великолепны, и сколько бы артистов ни пытались впоследствии скопировать их роли — негра-раба (Нижинский), Зобеиды (Рубинштейн) и султана Шахриара (Булгаков), — никому ещё не удалось сравниться или даже приблизиться к тому художественному совершенству, которое они так блистательно создали в тот вечер на первом представлении «Шехеразады». Более того, я бы сказала, что тот, кто не видел их в этих ролях, не может утверждать, что видел подлинную «Шехеразаду».
Булгаков был артистом большого драматического таланта; он был величественен и сдержан в своём сдерживаемом гневе, когда Шахриар обнаруживает, что его возлюбленная царица Зобеида участвует в оргии с другими его жёнами и одалисками. Рубинштейн была экзотична, и её необычная внешность делала всё в ней непохожим на других; она обладала уникальной красотой — очень высокая и очень стройная. Её Зобеида была поразительна в каждом движении и жесте.
Нижинский в роли любимого раба Зобеиды был удивителен своим необычным обликом — тело покрыто синевато-серым гримом — и поражал своими новыми, им самим созданными танцевальными движениями — наполовину змеи, наполовину пантеры.
После ухода султана все жёны насмехаются над Главным евнухом, уговаривая его открыть двери гарема. Сомневаясь и страшась, он уступает их требованиям и своим большим ключом открывает двери гарема, впуская орды чёрных рабов. Затем, дрожа от страха, он неохотно подчиняется воле царицы Зобеиды, которая приказывает ему открыть дверцу позолоченной клетки, чтобы освободить смуглого юношу — её фаворита.
Нижинский стал откровением — в золотой парчовой одежде, в костюме, созданном для него Леоном Бакстом, с необычным синевато-серым гримом, покрывавшим лицо и тело. На нём были свободные штаны из золотой парчи, собранные выше щиколоток. Золотые браслеты охватывали его руки и ноги; драгоценности сверкали на пальцах рук и ног.
Момент появления Нижинского на сцене, обрамлённого дверцей позолоченной клетки, вызвал сенсацию. Белизна его сверкающих зубов подчёркивалась странным синевато-серым гримом, а его обнажённый торс извивался в пылу и возбуждении обретённой свободы, словно кобра, готовая к броску.
Внезапно он видит соблазнительную Зобеиду, возлежащую на диване среди больших мягких восточных подушек и ярких разноцветных шарфов. Юноша превращается в дикую пантеру; огромным прыжком он бросается из глубины сцены на диван и, словно змея, обвивается вокруг её стройного тела.
...и ночь проходит в оргии. Мальчики приносят блюда, доверху наполненные фруктами, одалиски подносят вино и благовония; появляются танцовщицы и тамбурины, женщины и их возлюбленные присоединяются к Зобеиде в танце. Оргия становится всё неистовее; вся эта сладострастная толпа превращается в вихрь великолепных одеяний и белых женских рук...
Рубинштейн была ослепительно прекрасна в своём танце; стройные линии её вытянутого, гибкого, как тростник, тела колебались и покачивались в такт музыке. Образ, созданный Нижинским — негра-раба, чьи движения напоминали полузмею-полупантеру, обвивающегося вокруг танцующей Зобеиды, ни разу не коснувшись её, — захватывал дух.
В финальной драматической сцене, при неожиданном возвращении султана, обезумевшего от ярости, «...вся сцена замирает, охваченная паникой... миг паралича и ужаса, тщетная, безумная попытка бежать. Солдаты с огромными ятаганами в руках косят женщин и рабов». Возлюбленный царицы сталкивается с братом султана, шахом Земаном, который наносит ему смертельный удар ятаганом; смуглый раб падает, и в последней судороге его ноги взлетают вверх; он встаёт на голову и вращает своё безжизненное тело — Нижинский сделал полный пируэт, стоя на голове, — прежде чем с глухим стуком рухнуть на землю.
Среди трупов в живых остаётся только прекрасная царица Зобеида. Султан вздрагивает, колеблясь, но его брат указывает на мёртвого чёрного возлюбленного царицы. Отведя взгляд, султан жестом отдаёт приказ одному из солдат. Зобеида опережает его. Она хватает кинжал и закалывает себя, падая мёртвой к его ногам.
С премьерой «Шехеразады» Бакст стал знаменит на весь Париж. Необычная гамма цветов — зеленовато-голубые, ярко-жёлтые и оранжевые тона — и восточные костюмы вызывали всеобщее восхищение. Вскоре во всех Домах моды появились платья из ярких восточных шелков, и женщины начали носить восточные тюрбаны, украшенные драгоценностями. «Шехеразада» вдохновляла парижскую моду. В частности, Дом Пуаре приобрёл репутацию благодаря своим восточным стилям и ярким восточным цветам в дизайне платьев. Музей декоративного искусства приобрёл оригинальные акварельные эскизы Леона Бакста с костюмами, которые он создал для «Шехеразады».
«Шехеразада» стала главным событием не только того вечера, но и всего сезона — декорации, музыка, хореография и артисты захватили воображение публики. Восторженные отзывы в прессе об этом спектакле, а затем и о всём нашем Русском сезоне 1910 года превзошли отклики на наш первый сезон в театре Шатле в 1909 году".
Для этой роли под бандану Нижинский надевал плотный негритянский парик. В последней сцене, перед тем как его герой "Золотой раб" умирал, Нижинский вращался на голове вверх ногами. Это был первый брейк данс в истории, на 60 лет опередив появление этого танца. Твёрдый парик был нужен Нижинскому, чтобы выполнять этот пируэт, а также чтобы лучше входить в образ своего персонажа. Нижинский говорил: "Если бы я не чувствовал, что у меня негритянская голова, я бы не смог танцевать [эту роль].