На сцене Театра Старого парка в Кабардинке прошел один из самых обсуждаемых спектаклей по Достоевскому — «Кроткая» в постановке режиссера Павла Сафонова. В центре внимания был Евгений Стычкин. Его исполнение превратило моноспектакль в пронзительный и откровенный разговор о человеческих страхах, комплексах и поиске ответов на главные вопросы.
После показа актер встретился с корреспондентом «Прибоя» Инной Кузнецовой, чтобы поговорить о честности перед самим собой, изнанке режиссуры и умении вовремя держать паузу.
Театр приносит радость, а кино дает возможность зарабатывать
При вашем плотном графике приезд в Кабардинку - большое событие для местной публики. Как шли переговоры?
О Театре Старого парка мы много слышали, знали про отличную творческую атмосферу, приятную площадку и качественную публику. Когда начали обсуждать возможность приезда, у меня даже вопросов не возникло. Если кинематограф дает возможность зарабатывать, то театр — это прежде всего история про радость и внутреннее удовлетворение. Чтобы все получилось, должны совпасть материал и место. Материал обязан быть важным, уместным и правильным, а здесь совпало всё, включая необычную круглую сцену.
Когда зритель видит вас практически с любой точки, это усложняет работу актера?
На классической сцене я привык распределять всю энергию вперед, в зал. Здесь законы иные. Делаю шаг - и кто-то из зрителей оказывается буквально у тебя за плечом. Это требует гораздо большего сосредоточения, но одновременно дает потрясающий опыт взаимодействия с людьми. Не скажу, что это труднее, просто менее привычно.
Более десяти лет назад в Геленджике шли съемки фильма «За гранью реальности» с вашим участием. Каким вы увидели город сейчас?
В том городе, каким он стал сегодня, я оказался впервые. Забавно, что каждый из местных жителей, называя длину набережной, с каждым новым разговором делает ее чуть длиннее. Это прекрасная черта, она говорит о том, что люди искренне любят свой край и хотят им хвастаться.
Мы приходим в отношения с гигантским контейнером комплексов
Достоевский кажется довольно тяжелым попутчиком для отпускного сезона у моря. Как воспринимает зал такую сложную психологическую драму?
Зритель ведь приходит подготовленным. Когда люди осознанно покупают билет на моноспектакль по Достоевскому в камерное пространство, они дают согласие пройти вместе со мной несколько шагов по полю страданий. Никто не ждет легкой пляжной комедии.
Для меня лично это материал не про девятнадцатый век с его процентщиками и бедными девицами. Это разговор про нас сегодняшних. Мы все приходим в отношения с гигантским контейнером прошлого опыта, страхов и несовершенств. И почему-то ждем, что партнер начнет этот контейнер разбирать, соотносить со своим мирозданием. Именно это эгоистичное ожидание и мешает многим быть по-настоящему счастливыми.
Для меня было важно, чтобы «Кроткая» стала разговором о любви и о том, насколько сильно мы боимся быть в ней открытыми и честными. Искусство вообще не обязано расставлять точки над «i», его задача — задать правильный вопрос. Если произведение заставляет людей задуматься, цель достигнута.
А что нужно, чтобы быть по-настоящему счастливым в отношениях?
Быть максимально честным и открытым, ничего не придумывать на ходу. Если встречаются два открытых человека, все складывается идеально. Если нет, значит, они просто не подходят друг другу, так тоже бывает.
Улыбка - это моя защита и личная пристройка к миру
У вас сильная позитивная энергетика. Как удается перестраиваться на сложные психологические драмы или отрицательных героев?
В любом человеке намешано и хорошее, и плохое. В свое время я специально поехал в Америку к известному актерскому тренеру, чтобы научиться вытаскивать из себя ад, находить ключи к самым темным подвалам собственной сущности. Это нужно, чтобы при необходимости быстро открывать в себе те грани, которые требуются для роли.
При этом в обычной жизни я не особенно перестраиваюсь. Моя улыбка - это вовсе не показатель постоянной позитивности, а привычный инструмент, своего рода защита и личная пристройка к окружающему миру.
Сейчас вы много снимаете сами. Режиссура увлекает сильнее, чем актерская игра?
Режиссура в последние годы действительно дарит гораздо больше удовлетворения, она кажется мне более важной и весомой частью моего пути. Звучит немного пафосно, но это правда.
Пауза - это лошадь, прыгнувшая через препятствие
В спектакле много говорящих пауз, которые держат зал сильнее любого крика. Как вы управляете этим молчанием?
Хорошая пауза - это как лошадь, прыгнувшая через препятствие. Она летит, еще не приземлилась, звука копыт в этот момент нет, но само движение идет мощнее, чем при обычной скачке. Вот что такое правильная пауза.
Здесь критически важно, чтобы публика проходила этот путь синхронно с тобой. Иногда на сцене я чувствую, что зритель чуть расфокусировался, тогда я начинаю активнее давить внутренней энергией, перетягивать одеяло коллективного настроения на себя. А иногда в зале стоит такая оглушительная тишина соучастия, что можно позволить себе роскошь делать паузы абсолютно любого размера.
Тяжелая публика на ваших проектах часто встречается? Приходилось спасать ситуацию на сцене?
К счастью, нет, в этом плане я сильно избалован хорошим и думающим зрителем.
Излишнее рвение на сцене убивает живой нерв
Как вы провели день перед выходом на сцену в Кабардинке?
Восхитительно! Мы ходили в лес, поднимались к водопадам, побывали у скалы Парус. Вымокли под сильнейшим дождем, а потом долго сидели, пили чай и болтали.
Знаете, есть такой профессиональный парадокс артиста: хуже всего играешь тогда, когда ты идеально выспался, полон сил и излишне настроен на работу. Чрезмерное рвение просто убивает живой нерв. А вот когда ты немного уставший, опустошенный или замороченный, появляется та самая оголенность чувств, которая сильнее всего трогает зрителя.
Накануне мне провели экскурсию по Старому парку. Меня не так просто удивить или впечатлить, но в этот раз получилось на все сто процентов. Поражает, с какой огромной любовью, тонким вкусом и знанием дела сотворено это пространство. Можно неделю каждый день ходить туда на экскурсии и все равно не охватить всего объема. Думаю, наша дружба с руководством культурного центра будет долгоиграющей и многосоставной.
Совсем скоро, 10 июня, у вас день рождения. Как планируете отмечать?
Не скажу. Я вообще очень ревностно и жестко охраняю свою частную жизнь. Профессионально я открыт перед людьми полностью, но личное пространство должно оставаться абсолютно неприкосновенным.
В завершение разговора - вспомните какой-нибудь забавный случай, связанный с прессой?
Когда я играл в Театре Вахтангова в спектакле «Дон Жуан и Сганарель», у нас был дикий аншлаг. Мне позвонила девушка-корреспондент, очень просила об интервью и уверяла, что обожает именно мое творчество. Я согласился. Буквально тут же звонит мой друг и предупреждает, что прийти на показ не сможет. Я перезваниваю этой журналистке и предлагаю: «У меня освободилось место в зале, хотите остаться на спектакль?» Она так искренне сморщилась и ответила: «Ой, нет, спасибо большое!»