Второй день на карельской земле обещал нам море падающей воды, сосновый нетронутый пейзаж и, как оказалось впоследствии, много сюрпризов и судьбоносных встреч. Мы выехали из «Рауты» ранним утром, оставив Тоби досматривать свои собачьи сны. Пёс проводил нас взглядом, полным достоинства: дескать, опять вы куда-то, а у меня тут утиная дипломатия на грани кризиса.
Долина водопадов - это место, где река Тохмайоки решает показать всё, на что она способна. А способна она, надо признать, на многое. Тропа идёт прямо вдоль русла, и каждый поворот - это новый акт водной драмы: вот спокойный плёс, а вот уже пенистый порог, и ты стоишь, задрав голову, наблюдая, как вода срывается с уступа. Шум стоит такой, что разговаривать приходится почти криком. Вокруг - классический карельский лес: сосны-исполины, уходящие кронами в небо, и мох, покрывающий землю бархатным ковром. Такой мох, честно говоря, хочется потрогать, но совесть не велит. Местами выглядывали грибы - благородные белые и россыпи лисичек. Добрыня уже примерился было сорвать один, но мама строго напомнила: «Заповедная зона. Мы здесь гости, а не заготовители». Сын вздохнул с видом человека, которому только что запретили величайшее гастрономическое открытие, и пошёл дальше.
Нагулявшись по водопадам вдоволь - а их здесь несколько, и каждый со своим характером, от бурлящих каскадов до тихих струй, - мы вышли на площадку парка и обомлели. Нам повезло. Так везёт только тем, кто не планирует, а просто доверяется дороге. В этот день в Долине водопадов проходил карельский шаманский фестиваль.
Площадка гудела. В воздухе пахло травами и дымом костра, люди в расшитых одеждах ходили между шатрами, где-то звенел варган, где-то слышался ритмичный стук бубна. Мы, как люди любопытные и лишённые предрассудков, немедленно втянулись в атмосферу. Добрыня, увидев шаманов в полном облачении, прошептал: «Мам, а они настоящие?» - «Настоящее некуда, сын. Смотри и впитывай».
На площадке шли шаманские игрища: перетягивание посоха, ритуальные танцы, символизирующие борьбу духов зимы и лета, и хоровод, в который втянули даже маму. Ирина, надо сказать, держалась достойно и, кажется, вошла во вкус - во всяком случае, в ритуальном танце, имитирующем полёт ворона, она выглядела убедительно.
И вот мы подошли к одному из шатров на площадке фестиваля, аккуратно вошли под полог и увидели Её.
На шаманском ложе за стилизованным столом из поваленного дерева сидела Дева в шаманском одеянии, в шаманских украшениях, с чёрными как угли волосами и чёрными как пропасть глазами. Звали её Вельмира Ноайди - это шаманское имя. В простой жизни она Виктория, ей примерно 35 лет, и это была вовсе не старая шаманская ведьма лет ста двадцати, а современная, красивая женщина с глубоким, чуть усталым взглядом человека, который знает чуть больше обычного.
Разговор завязался сам собой. Сначала - про фестиваль, про Карелию, про энергию этих мест. Потом - про жизнь, про прошлое, про будущее. Мы узнали, что Виктория из Москвы и работает в одной большой уважаемой телерадиовещательной компании. Но по судьбе и призыву она шаманка и приехала на карельский фестиваль, чтобы пообщаться с друзьями, с приходящими людьми и побыть наедине со своим внутренним миром. «В Москве с внутренним миром тяжело, - усмехнулась она, - он там всё время с кем-то конкурирует».
За спиной Вельмиры висели несколько настоящих шаманских бубнов из телячьей кожи - разных размеров, от огромных, взрослых, до небольших, почти игрушечных. Добрыня смотрел на них заворожённо. Вельмира перехватила его взгляд и улыбнулась: «Хочешь попробовать? Возьми вон тот, поменьше. Он как раз для твоей руки». И - о чудо! - обычно осторожный сын согласился. Он взял бубен, и Вельмира начала мягко направлять: «Закрой глаза. Почувствуй ритм. Не думай, просто стучи».
И началось. Добрыня закрыл глаза и выбивал ритм - сначала робко, потом всё увереннее. Вельмира извлекала из варгана вибрирующие, потусторонние звуки и иногда вставляла ноты горлового пения - низкие, глубокие, идущие откуда-то из-под земли. Мы с мамой замерли, боясь нарушить это шаманское таинство. Это была незабываемая сюита - десятиминутная импровизация, в которой одиннадцатилетний мальчик и московская шаманка говорили на языке ритма о чём-то, что словами не передать.
Когда бубен затих, Добрыня открыл глаза. Он молчал минуту, а потом выдохнул: «Это… это было круто». Вельмира рассмеялась: «Приходи ещё. Из тебя выйдет хороший шаман. Или барабанщик. Или и то и другое - у нас, шаманов, вообще много опций».
Довольные, умиротворённые и «зашаманенные» по полной программе, мы поехали обратно в «Рауту», где нас ждал верный Тоби. Пёс встретил нас с выражением лёгкого недоумения: от нас пахло дымом, травами и чем-то неуловимым, что явно не вписывалось в его картину мира. Но мы были так счастливы, что он простил нам всё, включая отсутствие улова. Нам необходимо было хорошенько отдохнуть так как нас ждало очень волнующее путешествие - паломничество на Валаам.