Осенью 1829 года крепостной графа Шереметева Даниил Бокарёв срезал в слободе Алексеевка несколько подсохших шляпок подсолнуха, истолок семена в ступе, забил их в выдолбленный дубовый пень и ударил молотом по клину. Из бокового жёлоба потекла густая золотистая жидкость. В прессе лежал американский садовый цветок, который к тому дню три столетия рос в Европе как украшение клумб — и из которого ни один испанец, ни один англичанин, ни один американец не наладил производства масла.
Наладил Бокарёв. Через четыре года купец Папушин с дозволения графа построил в Алексеевке первый маслобойный завод; к 1860 году в одной слободе работало около ста шестидесяти маслобоен, а бочки с маслом уже шли за границу. Так в России началось то, чего до этого не было нигде, — промышленное подсолнечное масло.
Ускорила дело церковь. Подсолнечник для православного устава был слишком молод: его не оказалось ни в одном списке запретного. Масло из него признали постным — тем, что можно лить в кашу в дни, когда нельзя ни мяса, ни молока, ни рыбы, ни даже привычного конопляного масла по будням Великого поста. Постных дней в году набегало около двухсот. Жир, разрешённый почти весь календарь, нашёл спрос мгновенно — отсюда и народное имя, «постное масло».
Цветок, который триста лет держали на клумбе
Родина подсолнечника — Helianthus annuus, от греческих «гелиос», солнце, и «антос», цветок, — север Америки. Археологи находят его одомашненные семянки на территории нынешних Аризоны и Нью-Мексико возрастом около пяти тысяч лет; по некоторым оценкам, индейцы приручили подсолнечник раньше пшеницы. Они мололи семена в муку, пекли хлеб, давили масло и добывали из растения пурпурную краску.
Не заметить его трудно. Стебель в человеческий рост и выше, толстый, жёсткий, в грубых волосках; листья крупные, сердцевидные, шершавые. То, что кажется одним цветком, — соцветие-корзинка из сотен мелких цветков: краевые, язычковые, образуют жёлтый венец, а внутренние, трубчатые, превращаются в семянки, уложенные тугой спиралью. Молодая корзинка поворачивается за солнцем с востока на запад — отсюда и русское имя, подсолнух, тот, что под солнцем.
В Европу подсолнечник привезли испанцы около 1510 года и высеяли в мадридском ботаническом саду; в 1576-м фламандец Л'Обель описал его под именем «цветок солнца». Триста лет он простоял в садах как диковина и лекарственная трава. Англичане первыми задумались о масле — сохранился английский патент 1716 года, — но дальше бумаги дело не пошло. В Россию семена привёз Пётр I, увидев заморский цветок в Голландии. И здесь он сперва был украшением, а после — дешёвым лакомством: семечки грызли на завалинках.
Странность в том, что и сама Америка к XIX веку считала рослый подсолнух русским. Айовское общество садоводов в 1882 году расхваливало сорт под именем Mammoth Russian — «русский великан». Цветок ушёл за океан, прижился в России и вернулся домой уже под чужим, русским именем.
Двадцать восемь процентов
Семечко местного подсолнечника было устроено невыгодно: толстая лузга, небольшое ядро, масла в семени — не выше 28–30 процентов. Поднять эту долю не удавалось никому, а в южных районах посевы вдобавок глушила заразиха — растение-паразит, которое присасывается к корням и вытягивает из них соки.
Решение нашёл Василий Степанович Пустовойт. Отбором подсолнечника он занялся в 1910-х годах на Кубани, в институте, который позже назовут ВНИИМК — Всесоюзным научно-исследовательским институтом масличных культур. Метод был кропотливый: индивидуальный отбор с проверкой по потомству — семена одного растения высевали отдельно, смотрели, что дали «дети», оставляли лучшую линию. Первый успех пришёл в 1927-м: сорт с масличностью 36 процентов. В 1939-м — 44. Затем — выше пятидесяти.
Тянул он прежде всего лузгу: отбирал растения с тонкой кожурой семянки — меньше скорлупы, больше ядра, больше масла в той же горсти. Попутно вывел сорта, которым заразиха не страшна. Долю масла в семени Пустовойт практически удвоил отбором — с 28–30 до 57 процентов; такого в мировой практике не добивался никто.
Ценность была не в цветке — цветок был американский и общий. Ценность пряталась внутри семечка, в проценте масла, и этот процент вывели в Краснодаре. Имя Пустовойта за пределами агрономии не знает почти никто: его сорта уходили в каталоги под индексом института — ВНИИМК.
Сорт, который перешёл границу
В 1960 году институт выпустил сорт «Передовик». К середине шестидесятых вся товарная маслобойная отрасль Северной Америки выращивала именно его: правительство Канады лицензировало «Передовик», американские поля засевались советским семенем. Часть семян в годы холодной войны переходила границу негласно — высокомасличный материал тихо передавали друг другу советские и западные селекционеры. Маслобойная промышленность Запада 1960-х выросла на советском сорте.
К 1974 году сорта Пустовойта занимали больше половины всех подсолнечных полей СССР и около миллиона гектаров за рубежом — в Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии. Мир ел подсолнечное масло как нечто само собой разумеющееся. Само собой разумеющимся оно стало потому, что русский отбор вложил в американский цветок то, чего в нём отродясь не было, — масло.
Семя, которое перестали хранить
Сегодня Россия — первый в мире поставщик подсолнечного масла. В сезоне 2025/26 экспорт оценивают в 4,4 миллиона тонн, около 35 процентов мирового рынка; масло идёт в Индию, Турцию, Китай, Евросоюз. Цветок, который Бокарёв впервые отжал в дубовом пне, стал одним из главных экспортных товаров страны.
Пустовойт отдал миру высокомасличный подсолнечник в виде сортов. Сорт можно посеять, убрать и на будущий год снова посеять собственными семенами: семечко воспроизводит само себя и принадлежит тому, у кого поле.
Следующий шаг сделал не он. В 1969 году французский селекционер Патрис Леклерк скрестил дикий подсолнечник с культурным и получил растения, не дающие пыльцы. Год спустя в США Мюррей Кинман нашёл гены, возвращающие потомству плодовитость. Вдвоём эти два факта открыли дорогу гибриду первого поколения: материнский ряд без пыльцы опыляют отцовским, и семена несут эффект скрещивания.
Гибрид даёт больше масла, ровнее зреет, лучше держит болезни. Но потомства он не повторяет: посеешь его семя — следующее поколение рассыплется на разнобой. Семена приходится покупать заново каждый сезон. То, что сорт хранил для себя сам, у гибрида стало товаром, который берут в аренду на одну весну.
И первые мировые гибриды собирали на линиях, восходящих к сортам ВНИИМК — к «Передовику» и его родне. Запад взял русский высокомасличный материал и навесил на него замок ежегодной покупки.
СССР остался на сортах. ВНИИМК продолжал выводить отличные сорта, гибридами почти не занимались. В 1990-е семеноводство осталось без денег, и пробел в гибридах превратился в дыру. На освободившееся поле пришли иностранные фирмы — Pioneer, Syngenta, Limagrain — с гибридами, которые на удобренной земле и в потеплевшей средней полосе давали больше. Фермер переходил на них ради урожая. К сезону 2023/24 импортным гибридом засевали около трёх четвертей российских подсолнечных полей.
В 2024 году правительство ввело квоты на семена из недружественных стран. К 2025-му доля отечественной селекции вернулась почти к 59 процентам. Посевная единица российских семян стоит около 16,8 тысячи рублей, импортных — около 28,9 тысячи. Страна, превратившая подсолнечник в масло, заново выкупает право его сеять.
В Алексеевке стоит памятник Бокарёву — человеку у ручного пресса, отжавшему первое подсолнечное масло в 1829 году. Завод Папушина работает до сих пор. Цветок — американский, масло — русское, семя — снова импортное.
📌 Друзья, помогите нам собрать средства на работу в этом месяце. Мы не размещаем рекламу в своих статьях и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат — это новая статья о замечательных растениях с каждого уголка планеты!