В мосфильмовском юбилейном тексте о Людмиле Гурченко есть короткая строка из её воспоминаний: «Для меня жизнь до войны — это музыка!» Это хороший вход в разговор о её киношном голосе. До афиш, ролей и телевизионных бенефисов был харьковский дом, отец с баяном, родители, связанные с филармонической работой, и девочка, которую с пяти лет брали к выступлениям. Такой факт сразу убирает случайность из дальнейшей славы.
Широкий зритель услышал её в конце 1956 года. «Карнавальная ночь» вышла 29 декабря и стала лидером советского проката: справочные данные дают 48,64 миллиона зрителей. В главной роли Лены Крыловой Гурченко была молодой, быстрой, праздничной, но фильм закрепил её в массовом узнавании прежде всего через звук. Название песни «Пять минут» стало бытовой новогодней меткой, а голос актрисы оказался быстрее любой подписи под кадром.
У этой песни есть своя производственная карта. Музыку написал Анатолий Лепин, слова Владимир Лифшиц, запись относится к 1956 году и студии «Мосфильм». В трек-листе «Карнавальной ночи» Гурченко указана в «Песенке о хорошем настроении», в дуэте с Юрием Цейтлиным и в «Пяти минутах» вместе с сёстрами Шмелёвыми. Рядом в титрах картины стоит звукооператор Виктор Зорин. В 1958 году на Всесоюзном кинофестивале в Москве персональную премию получил и он.
Поэтому знаменитый номер стоит смотреть как работу нескольких цехов, а не как открытку из новогодней подборки. Художники Константин Ефимов и Олег Гроссе придумали огромный будильник на сцене, внутри которого размещался оркестр. Камера получает зрелищный предмет, звук получает точку ожидания: стрелки, зал, оркестр, молодая ведущая, последние минуты перед праздником. Гурченко входит в эту конструкцию ведущей темпа.
В «Карнавальной ночи» голос не отделён от тела. Лена Крылова поёт, двигается, разговаривает с залом, отбивает атаку Огурцова и удерживает программу Дома культуры в весёлом порядке. У Гурченко здесь нет длинной психологической паузы. Её инструмент другой: скорость произнесения, улыбка на согласной, лёгкое давление на фразу, переход от песни к деловому распоряжению. Так рождается узнавание, которое потом десятилетиями срабатывало с первых нот.
В том же 1956 году возникла другая, менее праздничная сторона её голоса. В мелодраме Василия Ордынского «Человек родился» главную героиню Надю Смирнову сыграла Ольга Бган, а озвучила Людмила Гурченко. Этот факт важен без сплетен и без пересказа чужой биографии. На экране лицо Бган, в звуковой дорожке голос Гурченко. Советская практика дубляжа и переозвучивания могла разделить актёрское присутствие на две части, и зритель принимал цельную героиню уже после этой невидимой сборки.
Короткая параллель с Ольгой Бган нужна ровно здесь. Две молодые актрисы одной эпохи оказались связаны одной ролью: одна дала кадру внешность Нади, другая дала речи тембр и дыхание. Это не повод мерить таланты. Это точный пример того, как голос в кино может работать самостоятельной актёрской силой. Для Гурченко такой опыт расширял маршрут: её могли узнавать по песне в ярком мюзикле и слышать там, где её лица на экране нет.
Дальнейшая карьера часто уходит в перечисление: «Девушка с гитарой», «Соломенная шляпка», «Мама», «Двадцать дней без войны», «Пять вечеров», «Любовь и голуби». Для этой темы важнее смена качества звука. После раннего штампа лёгкого музыкального жанра Гурченко возвращалась в крупное кино 1970-х и 1980-х уже с другим голосом: более сухим, бытовым, иногда резким, с прожитой паузой между словами.
«Вокзал для двоих» снят Эльдаром Рязановым в 1982 году и вышел 11 февраля 1983 года. Гурченко играет Веру Нефёдову, официантку привокзального ресторана; Олег Басилашвили играет пианиста Платона Рябинина. Здесь нет новогодней сцены, нет сияющего будильника, нет праздничной ведущей. Есть ресторанный шум, поезд, паспорт, рынок, пианино, потом аккордеон у лагерного забора. Героиня Гурченко звучит уже в другой среде.
Справочные данные по картине снова возвращают нас к звуковой работе. Композитор — Андрей Петров, звукооператор — Олег Зильберштейн, текст песни — Эльдар Рязанов. В сюжете Платон зарабатывает ужин игрой на пианино, позже несёт аккордеон к утренней поверке, и звук инструмента помогает доказать, что он добрался до колонии. Это мелодрама, где музыкальный предмет становится частью действия вместо украшения между диалогами.
РБК Life в материале о повторном прокате картины напоминает, что режиссёр видел Веру с учётом личных и артистических качеств Гурченко. Там же приведена зрительская судьба фильма: по опросу журнала «Советский экран» «Вокзал для двоих» стал лучшим фильмом года, а Гурченко — лучшей актрисой. Только в СССР за первый год его посмотрели более 35 миллионов человек. Эти цифры важны: поздний голос актрисы тоже был массово услышан.
Если идти по зрительскому маршруту, путь получается ясным. Сначала зал Дома культуры, часы и песня на несколько минут до полуночи. Затем чужое лицо в «Человеке родился», где голос Гурченко работает без визуального владения ролью. Потом станционный ресторан, где Вера говорит коротко, жёстко, с усталой насмешкой, а рядом звучит музыка Петрова. В каждом пункте слышно разное кино, но исполнительница держит фразу так, что её трудно спутать.
Гурченко не нуждалась в постоянной вокальной демонстрации. В зрелых ролях она могла петь меньше, зато её речь становилась музыкальной по другой причине: она знала цену паузе. В «Вокзале для двоих» Вера часто защищается скоростью и колкостью, затем та же героиня меняет тон на перроне, в купе, у лагерной дороги. Голос остаётся узнаваемым, но перестаёт быть только праздничным сигналом. Он несёт профессию, усталость, привычку торговаться, способность резко пожалеть.
Такой разговор о Гурченко полезен тем, что выводит её за пределы одного платья и одной песни. «Пять минут» остаётся входной дверью, но за ней есть звукорежиссёр, оркестр, студия, дубляж, чужая роль, Петров, Рязанов, пианино и аккордеон. Кино сделало её лицом праздника, а затем позволило услышать в ней актрису с большим диапазоном. Самый короткий маршрут здесь проходит по звуковой дорожке фильма: от песни к дубляжу, от ресторанного шума к аккордеону у лагерной дороги.
В конце всё равно возвращаешься к Вере Нефёдовой в привокзальном ресторане, где официантка сначала спорит о счёте, потом постепенно меняет тон рядом с Платоном. Там слышна Гурченко после долгого пути от Лены Крыловой: уже без девичьей лёгкости, но с точностью, которая держит кадр. Голос стал старше, ниже, суше, однако зритель узнавал его сразу — по тому, как фраза входила в сцену и меняла её температуру.
Источник обложки: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Gurchenko_1980s.jpg
Читайте также: