«Цель командировки — выживание» — было написано в выданном командировочном предписании. У личного состава эта запись вызвала ироническую, смешливую реакцию. И ясно почему: ехали в Крым на две недели, в августе, — в специальный центр ВВС по выживанию. По рассказам тех, кто там побывал, планировался отдых на казённый счёт.
Так, в далёком 1983 году, за несколько дней до Дня авиации, на бывшую дачу Берии, по показаниям аборигенов, заехали три группы «отдыхающих». В первой — представители отдельных полков 46‑й ВА ВГК, которых по месторасположению штаба стали называть «смоленскими». Вторая — «поляки»: ИБА Северной группы войск. И, наконец, «москвичи» — стратеги из Семипалатинска.
Прибывших в командировку для отдыха по прибытии очень подробно проинструктировали на предмет поведения в центре:
- главная задача в процессе пребывания — активными физическими нагрузками снять напряжение, выработанное интенсивной лётной работой;
- в военной форме не ходить — от слова «совсем»;
- на всех проходных сообщать пароль — «спеццентр».
Последнее, кстати, хорошо работало. С этим «секретным» словом можно было легко пройти через все вахты и КПП многочисленных санаториев и домов отдыха, расположенных в округе.
Однако всё как‑то сразу не заладилось. Возможно, тут главной причиной стала «шпага». Два полка из трёх отдельных «смоленских» эксплуатировали Ту‑22, одним из прозвищ которого было «спиртоносец». Ну и «отдыхающие» из этих полков, планируя поездку, остановились на канистрах в 20 литров — на каждого! И все эти канистры содержали «шпагу». Наличие в городке разливного дешёвого сухого вина из квасных бочек и автоматов «Железные братья» на набережной значительно усиливали проблему.
Первые потери начались немедленно по прибытии. Один военнослужащий из «спиртоносных» полков, выглядевший подозрительно ещё в Ан‑12, выпав из автобуса на территорию спеццентра, разбился «в хлам» и уехал поправлять ухудшенное травмами здоровье в один из военных госпиталей столицы Крыма.
А через пару дней наступил День авиации по старому стилю. (см.https://dzen.ru/a/YvX9E-mTdEfsK5aq?share_to=link)
Так как 100 % авиаторов являются авиационными ортодоксами, то способных пропустить это событие из числа «отдыхающих» не нашлось. Как результат — трое представителей тех же полков были отправлены домой своим ходом.
То, что объяснительные этих лётчиков не сохранились, — огромная потеря для человечества. Там было: «слушание трелей соловья у моря», «хруст поедаемого арбуза, не позволивший услышать сумасшедший стук в дверь» — и всё то, что может написать гражданин с сильного похмелья, освежившийся прохладным сухим вином в жаркое августовское утро.
Конечно, лётный состав отрывался пока далеко не в полную силу — стеснялись.
Очень быстро подошёл главный День авиации. В городок прибыл для отдыха Главком ВВС Павел Степанович Кутахов. Там, на набережной, слева, ближе к Алчаку, был его небольшой домик с колоннами. С Главкомом прибыла большая свита «сопровождающих».
И тут переменный состав центра с удивлением узнал, что форму надеть всё‑таки придётся — с последующим прибытием на планируемое в военном санатории торжественное собрание. «Отдыхающих» в форме разместили в 3‑м и 4‑м рядах. В первом и втором расселась приближённая свита. Далее, до конца открытой площадки, расположились настоящие отдыхающие.
Павел Степанович появился в гражданке. Оно и понятно — отпуск. Сел за стол президиума, но как‑то с краю, с противоположной стороны от трибуны с замполитом санатория, разворачивающим свою длиннющую «портянку» про историю авиации, начиная лично с Икара.
Какое‑то время Главком развлекался, шепча что‑то весёлое на ухо сидевшей рядом с ним представительнице ветеранского сообщества — судя по трудно скрываемым ею улыбкам. Но потом, видно, устав, вперил настойчивый взгляд в замполита, который «добрался» только до предвоенных годов.
Замполит то ли не понял, то ли не заметил, но продолжал. Тогда Павел Степанович демонстративно пару раз хлопнул в ладоши. Сопровождающие сдержанно поддержали. «Отдыхающие» сорвались на овацию. Понять и, скомкав, закончить выступление замполиту удалось только после второй порции организованных оваций.
И тут переменный состав центра опрометчиво решил, что его любимый Главком уже начал праздновать, а они преступно отстают. Зря стесняются. И все бросились нагонять. Благо со спиртным проблем не предвиделось.
Поздно вечером начальник военного санатория совместно с замполитом проводили Павла Степановича в его домик и с облегчением вышли на набережную. На них, громко распевая авиационные песни, надвигалась шестёрка отмечающих главный праздник авиации «поляков».
На предложение создать тишину для отдыха Главкома «великолепная» шестёрка отреагировала увеличением громкости звучания. На сообщение о должности и званиях начальника и замполита ответил только лейтенант, менее года назад закончивший штурманское училище, отметив, что они хоть и полковники, но «мензурки», а он — боевой лётчик.
Руководители метнулись к «даче Берии» и увидели там начальника центра, пытающегося прекратить распевание тех же авиационных песен запершимися на втором этаже «москвичами». Те, с высоты своего положения, кричали ещё, что в Чаган их своим ходом отправлять замучаются.
Два дня — собственно сам День авиации и следующий за ним понедельник — царила напряжённая тишина. В воздухе ощущался озон, но никаких явных действий по разбору случившегося не проводилось. Все находились в тревожном ожидании.
Когда во вторник напряжение стало спадать, было объявлено о необходимости снова надеть военную форму и прибыть в крытый зал санатория.
Главный маршал авиации Павел Степанович Кутахов прибыл по форме, одетый, с маршальской звездой на галстуке. В коротком вступлении он сообщил собравшимся о необходимости всегда с собой иметь военную форму. В пример привёл Леонида Ильича, выполнявшего все свои поездки с формой главверха в багаже.
Некоторую расслабленность личного состава Павел Степанович преодолел быстро. Увидев, что один из майоров смотрит куда‑то в сторону, он спросил, не надоели ли тому майорские погоны. После этого взгляды всех присутствующих были прикованы к маршальской звезде главкома и отслеживали её, как стрелка АРК ДПРС.
Начальник спеццентра приступил к оглашению списка «отличившихся» с указанием их «заслуг», начав почему‑то с уже убывших до «праздника» «смоленских». Видно, учитывая, что при оглашении фамилии никто не вскочил, Главком подводил итог оглашения деяний каждого из первой троицы фразой: «Уволить без пенсии».
Порученец, одетый в майку и редкие в то время шорты, старательно записывал указания, находясь на заднем ряду и обращаясь к ближайшим к нему с просьбой уточнить часть, звание и фамилию.
Двух майоров и капитана из «поляков», зачитанных позже и находившихся в зале, Главный маршал авиации «оттоптал» по полной программе. Но почему‑то конкретных указаний по их судьбе сразу не дал.
Очевидно, Главкому доложили о шести хамах, одним из которых был лейтенант. Поэтому после он перешёл к массовой «порке». Когда же начальник центра попытался продолжить список, Главком прервал его чем‑то вроде: «Молчать, а то и до вас доберусь, и центр закрою». После чего «начальник выживания» замолчал до конца мероприятия.
Павел Степанович методично, одного за другим, поднял всех «отдыхающих», задав один и тот же вопрос: «Оставить Центр выживания ВВС или разогнать?»
Все, назвав полное название частей, соединений, свои должности и звания, заявляли: «Оставить, товарищ Главный маршал авиации!»
Уже потом, на пенсии, они могли, не кривя душой, сообщить своим внукам, что, лично беседуя с Героем Советского Союза, Главным маршалом авиации, они рекомендовали ему оставить Центр выживания ВВС как полезный для лётного состава.
Надо сказать, «смоленским» в беседе Главком припомнил Тегеран, который штурманы из 46‑й ВА ВГК путают с Краснодаром. «Полякам» посетовал на новую технику, выбитую для них у ЦК КПСС.
Но тут Главному маршалу авиации вдруг вспомнилось о недонаказанном лейтенанте. А в первом ряду сидел лейтенант — оператор РЭБ из «смоленских»: спокойный и уверенный в себе, поскольку не пил совсем — в связи с увлечением, редким тогда, кун‑фу.
— Не пью с войны, но запах водки помню, — сказал Главком. — Рано пить начали, лейтенант.
— Я не пью, — доложил, представившись, лейтенант.
— Молчать! Снять с борта!
Несмотря на кондиционирование воздуха, многим вспотелось. Окончание «посиделок» прошло как в тумане.
В «помощь» «полякам» в городок прибыл командующий авиацией Северной группы войск со своим заместителем, которые присутствовали на всех построениях до конца заезда. Продолживший отдых в санатории Павел Степанович, встречая группы бегущих мимо него лётчиков, ласково приговаривал вслед: «Бегите, ребята. Бегите…»
О дальнейшей судьбе наказанных достоверно неизвестно. После мероприятия командиры и начальники подошли к порученцу и миром урегулировали или смягчили некоторые формулировки. По крайней мере, лейтенант‑трезвенник продолжил лётную карьеру. А вот участники этих событий, скорей всего, трезвенниками не стали. Но никто из них уже не сомневался: запись в командировочном предписании «Цель — выживание» соответствует истине.