Владимир Путин в четверг, 4 июня, в рамках ПМЭФ провел традиционную встречу с руководителями мировых информагентств. Ранее в администрации президента рассказали, что на мероприятии, которое прошло в Константиновском дворце, должны обсуждаться вопросы мировой и внутренней политики. Основные цитаты — в материале «Известий».
Об отношениях с Казахстаном
Отношения с Казахстаном у нас развиваются очень успешно, по восходящей. При этом хочу сразу отметить, что наши казахстанские партнеры не такие уж легкие. У нас почти по каждому вопросу всегда идет весьма острая дискуссия. Это касается финансовых крупных проектов, но есть желание найти компромисс, который не просто бы устраивал обе стороны, а способствовал бы достижению общих целей, а общая цель заключается в развитии и повышении благосостояния граждан Казахстана и России.
Мы хорошо это всё понимаем, знаем. Нас связывает многовековая история, без всякого преувеличения. И у нас есть известные определенные преимущества, которые достались нам еще со времен, когда мы находились в составе единого государства.
Хочу отметить, что вы задали вопрос на русском языке, благодарен вам за это. Это тоже важный важный фактор, который приобретает в известной степени в определенных случаях и чаще всего чисто экономическое измерение. Всё понятно, мы понимаем друг друга, говорим на одном языке. Есть огромный интерес к продолжению тех преимуществ, которые дает образование в Казахстане и новые тенденции в развитии образования в Российской Федерации.
Как вы помните, мы присутствовали с президентом Казахстана при начале работы системы Сириус, которая хорошо себя зарекомендовала, наработала хорошие способы поиска и поддержки талантливых детей. Конечно, в Казахстане много талантливых ребят, и их нужно только найти, и этому будет посвящено это направление нашего сотрудничества.
Энергетика, известное дело, промышленность, космос. И вот теперь новый огромный проект, связанный со строительством атомной электростанции в Казахстане. Хочу отметить, что Казахстан — это страна с очень богатыми ресурсами, которые крайне нужны и востребованы во всем мире. Я имею в виду топливо для атомных электростанций. Мы сотрудничаем по этому направлению с Казахстаном и сотрудничаем успешно. Уверен, что, опираясь на собственную ресурсную базу и развивая совместный потенциал, Казахстан будет добиваться больших успехов и решит многие задачи в области энергетики, будет диверсифицировать свои энергетические ресурсы. По-моему, до 20%. Предполагается, что Казахстан будет получать необходимую электроэнергию за счет атомной электростанции.
Но самое главное не в том, что в Казахстане будут построены блоки атомной электростанции. Самое главное в том, что будет создана новая отрасль. Это касается подготовки кадров, научной и производственной деятельности. Вот это направление чрезвычайно важно и для нас, и для Казахстана.
Будем продолжать работу в космосе, в машиностроении — по очень многим направлениям.
Про гуманитарные связи я уже сказал, образование играет огромную роль, большое количество казахстанцев учится в российских вузах, и мы очень благодарны президенту Казахстана за то, что он выступил инициатором создания международной структуры по поддержке русского языка. Это, я считаю, направлено в будущее, на то, чтобы сохранить наши отношения и развивать их по всем направлениям, включая и гуманитарный аспект.
Что касается тигров — это естественное вполне дело. Мы просто думаем о восстановлении природы, восстановлении экологии флоры, фауны нам тоже помогают.
Например, из Таджикистана нам передавали снежных барсов, за что мы очень благодарны нашим друзьям из Таджикистана, но мы многое сделали для того, чтобы сохранить популяцию дальневосточных тигров. Это, кстати, самые крупные тигры в мире крупнее нет.
Дальневосточные тигры, они самые крупные, вот примерно похожие тигры были когда-то и в Казахстане. И если мы можем чем-то помочь нашим друзьям в Казахстане, мы, конечно, будем это делать. Я картину эту наблюдал, она производит впечатление. Кстати, мы здесь проводили так называемый тигриный саммит. Очень много стран в мире озабочено сохранением популяции этих прекрасных животных. Наше сотрудничество, в том числе и по другим направлениям, связанным с экологией, является очень важным. Это касается и такого прагматичного вопроса, как эксплуатация и использование ресурсов трансграничных рек. Здесь есть о чем поговорить. У нас большая очень работа по этому направлению. Уверен, что всё будет реализовано.
О российско-китайских отношениях, стратегическом партнерстве и сохранении исторической правды
Я хотел бы обратить внимание на один важный момент. Особенно после начала событий, которые продолжаются до сих пор, всё чаще говорят о том, что Россия якобы сделала разворот в сторону Азии. На самом деле Россия ничего не меняла и никаких резких поворотов не совершала.
Договоренности, которые лежат в основе нашего взаимодействия с Китаем, имеют глубокие корни и серьезную историю. Еще в 2001 году мы подписали базовый договор, который создал хорошие предпосылки и прочный фундамент для развития двустороннего сотрудничества по всем направлениям.
Мы естественные союзники и партнеры. Мы соседи, у нас огромная общая граница. Соседей не выбирают, так сложилась история. На протяжении веков между нашими странами формировалась система принципов взаимоотношений. Она складывалась не вчера, не сегодня и даже не пять лет назад, а вырабатывалась десятилетиями и столетиями совместного взаимодействия.
Китай активно развивается, занимает всё более значимое место в мировой экономике, мировой политике и международных делах в целом. Мы внимательно наблюдали за этим процессом, но не просто наблюдали — мы работали вместе, сотрудничали и создавали условия для дальнейшего развития наших отношений.
Сегодня, по мере роста и диверсификации экономик Китая и России, перед нами открываются новые возможности по самым разным направлениям. Не буду перечислять всё, но хотел бы отметить главное. В последние годы мы уделяем всё больше внимания вопросам новой экономики, искусственному интеллекту, информационным технологиям, достижениям в области биологии, генетики и другим перспективным направлениям.
Мы всегда сотрудничали и продолжаем сотрудничать в военной и военно-технической сферах. Это не результат последних событий и не новая тенденция. Такое взаимодействие существовало и раньше, оно является традиционной частью наших отношений. Мы вместе работаем над рядом проектов и разработок в этой области.
Подчеркну, что это сотрудничество не связано с текущими событиями, которые привлекают внимание всего мира, будь то ситуация на украинском направлении или на Ближнем Востоке. Мы развиваем отношения с Китаем не против кого-либо, а в интересах друг друга. Именно в этом заключается смысл нашего партнерства.
Особенно большие перспективы я вижу в сфере искусственного интеллекта и высоких технологий. Именно здесь во многом находится будущее нашего взаимодействия. Мы регулярно обсуждаем эти вопросы с председателем Си Цзиньпином.
Кстати, у нас действительно сложились очень доверительные отношения. Он обращается ко мне: «мой старый друг», и я могу сказать то же самое. Это не преувеличение и не фигура речи. Конечно, прежде всего мы руководствуемся национальными интересами наших государств, но эти интересы во многом совпадают. А личное доверие создает хорошую основу для достижения новых результатов и новых рубежей сотрудничества.
Поэтому я считаю, что между Россией и Китаем созданы хорошие предпосылки для дальнейшего развития взаимодействия. Уверен, что все задачи, которые были поставлены в ходе моего визита, будут решены, а все намеченные цели — достигнуты.
Отдельно хотел бы сказать о сохранении исторической памяти. Россия и Китай являются странами-победительницами во Второй мировой войне. Мы вместе выступаем за соблюдение Устава ООН, за его принципы и цели во всей их полноте. Мы заинтересованы в сохранении справедливого международного миропорядка.
Именно поэтому наша общая задача — защищать историческую правду, передавать ее будущим поколениям и не позволять никому искажать или разрушать память о событиях прошлого. Это наш долг перед теми, кто отстоял мир, и перед теми, кто придет после нас.
Об отношениях Индии и России
У нас особенное привилегированное стратегическое партнерство. Оно складывалось десятилетиями. Мы рады, что Индия, благодаря трудолюбию и таланту индийского народа, добилась существенных и значимых результатов в своем развитии. Индия среди крупных экономик мира демонстрирует самые высокие темпы экономического роста.
У нас много совместной работы. Мы уверены, что в ближайшие годы выйдем на $100 млрд торгового оборота. Сейчас это где-то около $60 млрд. У нас одна из самых крупных инвестиций — в индийскую экономику.
Индия развивает отношения с теми, с кем считает нужным. США пытаются оказывать давление на Индию в сфере сотрудничества с Россией, но все уже поняли, что давить на премьер-министра Нарендру Моди бесполезно. Мы не видим негативных последствий. Мне представляется, что мы сможем договориться со всеми участниками этого процесса и никаких серьезных последствий такого состояния дел не наблюдаем.
Мы считаем Индию надежным партнером.
О заявлениях Марка Рубио по Украине
Одно другого не исключает: контролировать весь Донбасский регион и заключить сделку не противоречит друг другу. С чего вы взяли, что это находится в противоречии? Вы сослались на заявление господина Рубио. Это серьезный партнер. Мы с ним в контакте. Он недавно выступал в Конгрессе. Ясно, что внутриполитическая ситуация в США непростая, и кто-то его поддерживает, кто-то его атакует. И что госсекретарь говорит по конкретному вопросу внутри страны, нас, конечно, интересует, но всё-таки нас больше интересует реальная ситуация. И если вы говорите сейчас про конфликт на Украине, то нас интересует реальная ситуация на этом направлении.
О ситуации в зоне СВО
Она (ситуация. — «Известия») выглядит следующим образом. Прежде всего, и на это нужно обратить внимание, российские войска наступают по всей линии боевого соприкосновения. Нет места, где бы не было наступление российских войск. Самая главная проблема вооруженных сил Украины на сегодня — катастрофическая нехватка личного состава.
О принудительной мобилизации на Украине
В последнее время численность вооруженных сил Украины сократилась на 100 тыс. человек, ежемесячные потери около 40 тыс. человек. В результате принудительной мобилизации людей там, как вы знаете, на улице ловят как собак бездомных и силой закидывают в армию. Сейчас скажу об этих последствиях: ежемесячные потери составляют примерно 40 тыс. Человек, принудительная мобилизация — примерно 15-16 тыс. в месяц, где-то 14 тыс. Возвращается из госпиталей после ранений. Таким образом, каждый месяц примерно минус 10 тыс. человек, плюс каждый месяц примерно 20 тыс. дезертиров. За начало этого года количество дезертиров составляет примерно 60 тыс. человек. Ну, насильно людей забивают, забирают, мотивации нет никакой, воевать никто не хочет.
Об атаках дронами
Регулярно нас атакует огромное количество дронов самого разного вида, в том числе дальнего действия. Некоторые из них, к сожалению, до нас прорываются, но в России имеется система противовоздушной обороны. Да, мы должны ее совершенствовать, да, мы должны ее укреплять, и мы будем это делать. Но у Украины вообще такой системы нет. Просто отдельные есть элементы, но системы нет. Как нет и ударной системы, которая есть у нас.
О главном условии достижения целей СВО
Но главное, главное — это патриотизм и воля российского народа, которые являются важным условием достижения всех целей СВО.
О возможности завершения конфликта на Украине
Мы, безусловно, готовы и хотим договориться с Украиной мирными средствами, причем на той базе, о которой мы говорили на встрече с президентом [США Дональдом] Трампом в Анкоридже. И тогда перед Россией были поставлены вопросы. С тем, что мы могли бы пойти на определенные компромиссы. И вот на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже, Россия согласна. Нужно, чтобы с этими компромиссами была согласна и украинская сторона. И конфликт быстро придет к своему естественному завершению.
О разработке и испытаниях системы «Орешник»
Новые системы появляются постоянно. Это касается и «Орешника», хотя здесь есть определенные отличия от того, что мы делали раньше, еще до конфликта на украинском направлении.
Что я имею в виду? Подобные системы мы испытывали на полигонах, а «Орешник» в таком формате не испытывали. И то, что происходило, нельзя в полном смысле назвать его боевым применением. По сути, на территории Украины у нас не было ни одного полноценного боевого применения «Орешника».
Если говорить откровенно и раскрыть, скажем так, небольшую военную тайну, то в последнем случае мы нанесли удар по объекту, где было удобно оценить результаты. Это касается как района Белой Церкви, так и района в ДНР в периметре основного укрепрайона.
После этого туда зашли наши специалисты. Были изучены результаты работы разделяющихся блоков, буквально до миллиметра просчитано, куда именно пришлись попадания. Для нас это крайне важно, поскольку такие данные позволяют принимать решения о дальнейшем, уже полномасштабном применении «Орешника» по назначенным целям, в том числе в районах городской застройки.
О возможности участия Германии в переговорах по Украине
Одно дело — принимать участие в переговорах, а другое — быть посредником. Но каким же посредником может быть ЕС или отдельные европейские страны, когда они напрямую содействуют стране, с которой у нас вооруженный конфликт, фактически втягиваются в боевые действия? Какие же они посредники? Посредничество предполагает нейтралитет. Где же здесь нейтралитет? Это во-первых. А во-вторых, я с удивлением увидел реакцию на то, что я сказал о господине [экс-канцлере ФРГ] Герхарде Шредере, как о возможном переговорщике. Началась такая бурная дискуссия. Говорили, что «нет, Шредер — друг Путина, поэтому он не может участвовать». Но он не друг Путина. Он немецкий государственный деятель, причем один из лучших, на мой взгляд, потому что у него есть собственная позиция и мужество ее отстаивать. Немного сейчас в Европе политиков с такими качествами.
Сейчас Европа в принципе испытывает тяжелую ситуацию с энергоресурсами. Но именно Шредер занимался строительством инфраструктурных объектов, таких как «Северный поток», для того, чтобы обеспечить экономику Германии надежными, дешевыми поставками из России.
И важно не то, что у нас хорошие отношения, а важно то, что он человек, который преследует национальные цели своей страны и которому можно доверять. В этом же суть проблемы. Ведь люди, которые хотели бы выступать в качестве посредников, это должны быть люди, которым могут доверять обе договаривающиеся стороны, а я, честно говоря, просто не понимаю, как Россия может доверять людям, которые уже не один год твердят о необходимости нанесения России стратегического поражения. В этом же проблема.
Но тем не менее мы не отказываемся.
О партии «Альтернатива для Германии»
Мне кажется, с моей стороны было бы некорректно давать оценки политическим силам Федеративной Республики. Мы знаем, и я знаю, что, если это соответствует действительности, так, во всяком случае, меня информировали, о том, что «Альтернатива для Германии» сегодня занимает первую строчку в рейтинге партий Федеративной Республики. Она обогнала ХДС/ХСС, причем уже значительно обогнала, и совсем уже на голову вперед ушла от Социал-демократической партии Германии.
Я здесь ничего не хочу комментировать, скажу только одно. На мой взгляд, это происходит потому, что лидеры этой партии могут ясно и четко сформулировать интересы немецкого народа и немецкой экономики и не боятся об этом заявить, готовы за это бороться. И это как раз отражается на рейтингах и на результатах.
Что дальше и как это будет дальше двигаться по политической сцене Федеративной Республики, я не знаю и загадывать не хочу. А что касается оценок, мы приветствуем все политические силы Федеративной Республики, которые хотели бы восстанавливать и развивать отношения с Россией. Будь то «Альтернатива для Германии», либо любая другая партия. Мы будем работать со всеми, кто хочет работать с нами.
О ближневосточных конфликтах
Мы очень высоко ценим усилия президента [Египта Абдель Фаттах] ас-Сиси по урегулированию всех ситуаций на Ближнем Востоке. Сейчас как-то на фоне происходящих событий вокруг Ирана, Ормузского пролива, подзабылась трагедия Палестины, но она никуда не ушла. И здесь президент Египта вносил и продолжает вносить очень заметный вклад в попытки урегулирования справедливым образом всех проблем, связанных с Палестиной. И, естественно, хочу это еще раз подчеркнуть, по мнению Российской Федерации, фундаментальным способом решения этого вопроса может быть только создание полноценного палестинского государства. Знаю, что президент Египта активно включен в повестку дня, связанную с урегулированием кризиса на иранском направлении. Он в постоянном контакте находится со всеми участниками этого процесса, и мы с ним тоже в контакте, мы консультируем, слушаем, слышим друг друга и учитываем позицию друг друга.
Об отношениях с Египтом
Президент ас-Сиси — наш добрый друг, у меня с ним очень добрые личные отношения. И, надеюсь, это помогает развивать двусторонние связи. Товарооборот у нас стабильный, растущий и хорошие перспективы осуществления крупных проектов. Мы уже не первый год говорим о создании технологической долины России в Египте, в долине Нила. Сейчас активно работаем над реализацией проекта строительства в Египте атомной электростанции. Надеюсь, что в 2028 году уже заработает первый блок.
О присоединении Армении к ЕС и его последствиях для ЕАЭС
Вот события, которые сейчас развиваются вокруг Армении — ничего сверхъестественного в них нет. Политические силы, стоящие за действующим премьер-министром, давно об этом говорят и не стесняются делать это открыто.
На самом деле нет ничего плохого в том, чтобы ориентироваться на западные или европейские стандарты. Я считаю, что это право любой суверенной страны, а Армения, безусловно, является суверенным государством. Она может самостоятельно выбирать приоритеты развития, партнеров и стандарты, которые, по ее мнению, способствуют укреплению независимости, суверенитета и, прежде всего, экономики.
Что вызвало у нас определенную озабоченность? В Армении был принят закон, который так и называется — «О начале процесса присоединения к Европейскому союзу». Кстати, Александр Григорьевич [Лукашенко] обратил на это внимание. Я даже забыл точную формулировку, но он ее процитировал.
Ничего необычного в этом нет. Но Армения находится в рамках Евразийского экономического союза. А это другие стандарты, техническое регулирование, правила в области сельского хозяйства и многих других сферах. Вместе с нашими армянскими коллегами мы работаем в огромном экономическом пространстве.
Когда-то Шарль де Голль говорил о пространстве от Лиссабона до Урала. На самом деле можно было бы сказать — до Владивостока. Но сегодня реализовать такую модель невозможно ни политически, ни технологически.
Поэтому мы просто просим наших армянских коллег как можно быстрее определиться с направлением дальнейшего движения. От этого зависит организация рынков и формы регулирования внутри ЕАЭС. Ведь и мы внутри союза, так же как страны ЕС внутри своего объединения, постоянно обсуждаем и согласовываем различные вопросы. Иногда споры бывают достаточно острыми. Каждая деталь, каждая запятая может иметь значение.
Для нас важно понимать, как будет строиться дальнейшее взаимодействие, в том числе в сфере энергетики. Это особенно актуально, потому что создание общего рынка энергоносителей остается одним из ключевых направлений нашей совместной работы.
Мы видим, что даже наших коллег в Германии сегодня интересует вопрос, связанный с «Северным потоком». Это важнейшая тема. Тем более она важна на постсоветском пространстве и в рамках Евразийского экономического союза.
Мы лишь просим о ясности. Тем более что сам премьер-министр Армении Никол Пашинян совсем недавно говорил о необходимости проведения референдума по этому вопросу. У нас только одна просьба — провести его как можно быстрее и принять окончательное решение.
Никаких претензий к Армении у нас нет. Мы сохраним нормальные отношения с ней независимо от того, какой путь она выберет.
Несмотря на все сложности согласования, мы всегда в конечном итоге договариваемся. Уверен, что будем договариваться и дальше.
Напомню, что в свое время именно Россия настаивала на присоединении Армении к ЕАЭС по просьбе самой Армении. Хотя по ряду параметров состояния экономики страна не совсем вписывалась в общий контекст союза.
Сейчас армянское руководство считает необходимым рассмотреть другое направление развития. Мы не возражаем. Пожалуйста. Мы лишь просим как можно быстрее определиться и работать с открытыми картами.
Поэтому какой-то серьезной политической проблемы я здесь не вижу. Есть экономические и технические вопросы, но надеюсь, что и с ними мы разберемся.
О «Северных потоках» и вопросе энергетического суверенитета Германии
Что касается «Северных потоков», то, как известно, газопроводы были взорваны. Однако одна из ниток «Северного потока — 2» остается полностью исправной. По ней хоть завтра можно начать поставки российского газа в Федеративную Республику Германия. И это не преувеличение. Достаточно принять решение и нажать кнопку — газ пойдет. Для этого необходимо лишь решение правительства ФРГ.
Между «Газпромом» и его немецким партнером действует контракт, контакты между сторонами сохраняются. «Газпром» никогда не отказывался от поставок и готов возобновить их хоть завтра. Насколько я понимаю, партнеры «Газпрома» в Германии также заинтересованы в этом.
Поэтому вопрос заключается исключительно в решении немецкого правительства.
Здесь возникает вопрос политического характера — вопрос суверенитета. Ведь система не только подверглась диверсии. Я считаю, что произошел акт государственного терроризма. При этом одна нитка сохранилась и может функционировать, но она находится под американскими санкциями. Если правительство Германии договорится со своими партнерами, санкции могут быть сняты. После этого достаточно будет нажать кнопку, и поставки газа начнутся хоть завтра.
Это и есть вопрос суверенитета: сможет ли Германия принять такое решение самостоятельно или договориться со своими партнерами в Вашингтоне, объяснив серьезность сложившейся ситуации. Ведь высокие цены на энергоносители серьезно подрывают конкурентоспособность германской экономики и наносят ущерб всему Европейскому союзу. Германия остается локомотивом европейской экономики, поэтому ее проблемы отражаются на всем ЕС.
Если немецкое руководство посчитает, что работающая система поставок газа необходима для экономики страны, то решение может быть найдено — либо через переговоры, либо иным политическим путем. В этом, собственно, и заключается суть вопроса.
Об отношениях Азербайджана и России
Расцениваю очень как очень хорошие. У нас добрые отношения с Азербайджаном, всегда были и есть такие и в экономике, и в политической сфере. Мы же пару лет назад подписали договор о стратегическом взаимодействии, так и развиваются отношения.
Президент [Азербайджана Ильхам] Алиев включает много сил в то, чтобы наполнить этот договор конкретным содержанием. Это выражается в конкретных направлениях нашего сотрудничества. У нас, по моему, там накопленных инвестиций где-то свыше 10 млрд российских в экономику Азербайджана, большое количество предприятий работает с российским капиталом. У нас тесное взаимодействие по гуманитарным вопросам.
Большое количество, как известно, азербайджанцев работает в Российской Федерации. Средства перечисляют на поддержку своих семей, и мы стараемся организовать это должным цивилизованным образом. У нас много вопросов, представляющих взаимный интерес в сфере логистики. Ну вот известный коридор «Север-Юг» с выходом на Иран. Сейчас, конечно, всё это чуть замерло в связи с событиями вокруг Ирана, но тем не менее, это представляет тоже взаимный большой интерес.
Мы очень благодарны президенту Алиеву за то, что он помогал нам направлять гуманитарную помощь в Иран. Надо сказать, что азербайджанская сторона эффективно в этом смысле поработала, мгновенно реагировала на все наши просьбы, и это очень важно для того, чтобы ситуацию и по этому направлению смягчить.
Торговый оборот растет, надо сказать, и открываются дополнительные возможности. Взаимные поставки товаров. У нас есть переговоры по целому ряду конкретных направлений. Я пока даже считаю преждевременно об этом говорить, но это касается энергетики.
Я считаю, что отношения между двумя странами выстраиваются в очень позитивном ключе.
О достижении мира на Украине и роли европейских стран в переговорах
Я полагаю, что да, действительно, Евросоюз мог бы помочь в поиске решения, но оно должно, на мой взгляд, лежать в рамках тех договоренностей, о которых мы говорили еще в Анкоридже. И украинская сторона очень хорошо об этом знает. Я хочу еще раз повторить, тогда перед Россией был поставлен вопрос — готова ли Россия пойти на ряд компромиссов. И при посещении Анкориджа, при встрече с президентом Соединенных Штатов я сказал, что мы готовы. И сказал, в чем заключаются, могли бы заключаться, эти договоренности и эти компромиссы. Вопрос в том, чтобы эти компромиссы были приняты украинской стороной.
Но, судя по всему, исходя прежде всего из внутриполитической ситуации, думаю, что в Киеве к этому не готовы. Потому что если там мир установится, внутриполитическая борьба, борьба за власть в Киеве и экономическая ситуация на этом фоне, они все кардинальным образом обострятся.
И у меня такое впечатление, что на самом деле правящие круги, они не заинтересованы в реальном прекращении боевых действий. Потому что тогда находящиеся у власти люди вряд ли будут иметь какие-то хорошие, аккуратно скажу, перспективы удержания власти. Да и экономические проблемы надо решать.
Европейские эксперты знают, сколько денег и в какие сроки, речь идет о сотнях миллиардов евро, нужно для восстановления экономики Украины. Мне известно о предложениях Канцлера Федеративной Республики о том, что Украина должна стать ассоциированным членом и так далее. Нас вообще это не касается. Мы не против, пожалуйста. Мы против того, чтобы Евросоюз превращался в военный блок. Вот это вызывает нашу озабоченность, конечно. Но против каких-то экономических интеграций, пожалуйста, ради бога. Европейские эксперты знают, сколько это стоит. И европейские аграрии знают, чем обернется для них открытие рынков Европы для украинских сельхозтоваров.
Знаете, я могу об этом долго говорить. Но, отвечая просто на ваш вопрос, хочу сказать, да, наверное, Евросоюз мог бы сыграть положительную роль, но не поставками оружия, а попытками убедить киевские власти пойти на те компромиссы, о которых мы говорили в Анкоридже. Вот и всё.
О задачах ШОС и развитии организации
Прежде всего мы будем ориентироваться на предложения кыргызской стороны как страны-хозяйки саммита. Президент Кыргызстана и все наши коллеги сейчас над этим работают. Соответствующие правительственные структуры находятся в постоянном контакте — и по линии МИДов, и по другим направлениям.
По большому счету речь будет идти не просто о формулировках. Будут поставлены конкретные задачи по дальнейшему развитию объединения в целом. И здесь важно обратить внимание на то, что изначально организация создавалась как инструмент решения приграничных вопросов между Китайской Народной Республикой и республиками бывшего Советского Союза, которые граничат с Китаем.
Сегодня это уже объединение, в которое входят 27 стран. Многие этого не замечают, но там ведется вполне конкретная работа по экономической интеграции, и ее значение постоянно растет. А когда речь идет о 27 странах, это уже серьезный масштаб.
Что еще важно, Центральная Азия с ее ресурсами, огромной территорией и растущим населением всё больше привлекает внимание международного сообщества. Поэтому всё, что делается в рамках организации, безусловно, представляет интерес и для России, и для всех наших партнеров.
Мы, конечно, желаем успеха нашим кыргызским друзьям и будем всячески содействовать этой работе.
О легитимности Зеленского
Что касается того, является ли господин Зеленский законным представителем Украины, это вопрос для юристов, для политического и юридического анализа. Конечно, нам бы хотелось, если мы дойдем до подписания каких-то документов, — я думаю, что это не каприз наш, — любая страна в нашем положении, конечно, должна подписывать документы подобного рода без всякого преувеличения. С точки зрения России и Украины, это исторические документы, которые нужно подписывать с лицами, которые являются легитимными с точки зрения конституции, основного закона страны-партнера, в данном случае Украины.
О возможном подписании мирного договора с Украиной
Я думаю, что если есть желание закончить вооруженный конфликт мирным путем, а у России такое желание есть, мы найдем тех, кто должен подписать соответствующий документ, было бы желание. Это очень важный, но это всё-таки юридический вопрос. Что касается того, что можно было бы друг другу сказать, если мы дойдем до окончания конфликта, как минимум можно и нужно было бы сказать «Слава Богу, что всё закончилось».
О возможном переизбрании Путина
Только Господь знает, хватит ли здоровья и мне, и вам, и всем здесь собравшимся, чтобы дожить до завтра, до послезавтра и тем более решать какие-то стоящие перед нами задачи, добиваться целей, которые мы перед собой ставим. Что касается моих решений, действительно, Конституция позволяет баллотироваться в 2030 году, но, мне кажется, рано об этом говорить. Совсем рано. Я сейчас даже не думаю об этом, говорю совершенно откровенно, даже не думаю. Перед страной стоит очень много больших, масштабных и острых вопросов. Их надо решать, не думая об этом, а думая о будущем России.
Об усилиях Трампа по окончанию украинского конфликта
Теперь по поводу украинского направления и по поводу того, что делал президент Соединенных Штатов в попытках урегулирования конфликта. Я уже говорил и, думаю, нет ничего плохого в том, чтобы повторить. Думаю, президент Трамп искренне стремится к урегулированию кризиса на Украине. Да, он сам уже тоже публично высказывался, он сказал, что не ожидал, что это будет так сложно. Да, действительно, со стороны, может быть, некоторые вещи кажутся не такими уж сложными, а когда туда влезаешь, погружаешься в проблему, оказывается, что неизвестных составляющих не так уж и мало, и они имеют значение.
Что ж, сейчас действительно остро стоит вопрос об урегулировании другого кризиса — на иранском направлении. И, естественно, мы всё это видим, понимаем, что администрация США отвлекается и вынуждена заниматься прежде всего этим вопросом. Потому что кризис на Украине прежде всего локальный. Полагаю, к сожалению, европейские страны пытаются придать ему глобальное звучание. А кризис вокруг Ирана, он явно носит глобальный характер. Достаточно посмотреть, как влияет закрытие Ормузского пролива на мировую экономику. Вот и всё. И конечно, администрация [США] уделяет этому большое внимание и значение.
Но предложения, которые были сделаны президентом Трампом, вполне могут быть положены в основу мирных договоренностей. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, в правильном ли направлении администрация действовала или нет — да. Это предложение, которое требует компромисса, причем является компромиссным как для одной, так и для другой стороны, для России тоже. Мы в целом с этими компромиссами согласились, нужно убедить в этом украинскую сторону. И всё.
Но в целом я считаю, что они вполне могут быть положены в основу договоренностей между Россией и Украиной и могут положить конец этому конфликту.
Об отношениях Пакистана и Китая
Вы сказали, что Пакистан — целиком и полностью страна, подконтрольная Китаю. Я так не думаю. Пакистан достаточно большая страна, и у Пакистана очень разносторонние связи, которые имеют большое значение для страны. Вопросы, связанные с сотрудничеством с Китайской Народной Республикой — развивают отношения. Это одна из крупнейших экономик мира.
О проекте Су-57
Что касается Су-57, мы когда-то предлагали нашим друзьям из Индии вместе разрабатывать эту машину. Это машина пятого поколения. Я думаю, что лучшая в мире на сегодняшний день. Наши индийские друзья тогда сказали, ну, давайте вы сами, а мы там посмотрим. В принципе, этот самолет мог бы быть нашим совместным производством, мы его сделали самостоятельно. Но мы готовы им его поставлять, мы готовы работать с Индией.
О роли России в урегулировании конфликта в Иране и обогащенный уран
Думаю, что мы никак не хотим навязывать наши какие-то услуги, но наши предложения известны американской администрации, они известны также нашим иранским партнерам. В 2015 году Россия сыграла положительную роль, вполне положительную, мы вывезли тогда на территорию Российской Федерации обогащенный уран из Ирана, и это легло в основу договора СВПД. То есть кризис был разрешен. И тогдашняя американская администрация поддерживала это. Всё это было реализовано и привело к разрядке ситуации.
Что происходит? Уран есть на территории Ирана. Вроде бы сейчас этого никто не отрицает. В этом случае что? Он становится сразу под контроль МАГАТЭ. И всё международное сообщество, включая и Соединенные Штаты и Израиль, становятся с этого момента участниками процесса ликвидации высокообогащенного урана. Потому что всё находится под их контролем, под контролем МАГАТЭ. Но все же принимают участие в работе МАГАТЭ, и МАГАТЭ все доверяют. Сразу — вот он, уран, вот его объем, количество, вот контроль и вот начало деобогащения, разбавления.
У нас такие возможности есть и сейчас, пожалуйста. Но, повторяю, это решение всех сторон, которые стремятся к разрешению кризиса. Пожалуйста. Мы это делали. И сейчас готовы сделать. У нас добрые и доверительные отношения с Ираном. Это дружественная страна. И мы, как известно, там осуществляем проект по строительству «Бушера». Мы построили блок, он работает, продолжаем стройку. Я думаю, что иранское руководство, иранские народы относятся к нам с доверием. Кстати, этот уран можно было бы в будущем использовать — разбавлять, использовать для мирных атомных программ в Иране под контролем международного сообщества и МАГАТЭ. Мне кажется, что это один, во всяком случае, это один из способов. В этом смысле, мне кажется, и Иран мог бы быть доволен таким решением. Все остальные участники процесса, у которых есть какие-то подозрения, тоже должны были быть довольны.
Уран был бы предъявлен, вывезен и поставлен под контроль. В чем проблема-то? Вот и проблем нет. Мне так кажется. Я могу в чем-то заблуждаться, но я даже не вижу, что здесь может кого-то не устраивать. Более того, раз заговорили, скажу. Первоначально это было, правда, не в этом году, все согласились. Потом пошли взаимные ужесточения позиций. Мы сказали, ладно. Нет так нет, пожалуйста, разбирайтесь. Но предложение на столе. Мы готовы это сделать, как в 2015 году. Нет — нет. Будем надеяться, что стороны, вовлеченные в этот конфликт, найдут другое решение. Если будет другое решение, мы будем только рады. А если от нас что-то надо будет, мы с удовольствием поддержим любое решение подобного рода, которое привело бы к разрядке ситуации.
О вероятности военного противостояния России и Европы
Каждый, кто думает об этом, должен себе задать вопрос: «Зачем нам это нужно?». В основе украинского конфликта лежит госпереворот на Украине и подавление там всего русского. Подавление значительной части населения этой страны, которая не признала результаты этого госпереворота. Вы знаете, это же русскоговорящая страна. Вот даже эти так называемые националисты, да, они дома в основном по-русски-то разговаривают.
Дело в том, что за госпереворотом начались события внутри самой Украины. И мы, в конце концов, вынуждены были поддержать часть людей, которые живут на территориях, не признавших этот госпереворот, а кроме всего прочего, еще и втягивание этой территории в НАТО. Слушайте, вы же просто обманули.
Какой смысл для нас вообще нападать на Европу и воевать с НАТО? Но мне кажется, что это не просто бред — это сознательная провокация для того, чтобы создать угрозу, которая реально не существует, и заставить население своих стран больше денег тратить на оборону.
Но меня удивляет, что часть населения европейских стран, как это ни странно, верит в это. Это просто нелепо. Мы всё время говорили, что одна из целей нашей операции — это денацификация Украины, и всё. Нам со всех сторон говорили: «Ну что вы, какая денацификация? И вообще, что это такое «денацификация»? Это вы какую-то ерунду там плетете?» Зачем денацифицировать Украину? Послушайте, уважаемые коллеги, вот все видели, но почти никто об этом не говорит. Перезахоронение нацистов и националистов, которые на Украине во время Второй мировой войны уничтожали евреев, поляков и русских, сколько, по-моему, 1 млн был уничтожен евреев на Украине, 1 млн ни в чем не повинных людей. И вот сейчас на Украине их останки с воинскими почестями и с салютом перезахоронили как героев Украины, только Польша вяло там отреагировала, Израиль еще более вяло.
Все стараются не замечать, стыдливо не замечать. И кто это делает? Действующий глава киевского режима. Еврей по национальности, его дед, который воевал с нацизмом, в гробу, наверное, перевернулся. Есть такая организация УПА (Украинская повстанческая армия, организация признана экстремистской и запрещена в РФ), да, абсолютно пронацистская организация, ее имя присваивают действующим подразделениям вооруженных сил Украины. Но послушайте, там, по-моему, в законе прописано или собираются прописать, что пропаганда нацизма запрещена, но надо как бы обратить внимание украинских властей на то, что недостаточно прописать в законе. Нужно было бы исполнять этот закон.
Я понимаю, что так называемый коллективный Запад не хочет усиления России, коллективный Запад хочет использовать Украину для того, чтобы Россия не так рьяно защищала свои национальные интересы, и так далее.
Угроза возрождения нацизма действует для всех.
Мало того, что оружие с территории Украины расползается по всему миру. Мало того, что там коррупция процветает, всё проросло, такие корни эта коррупция пустила, но нацизм зарождается. Че с этим делать-то потом?
Я понимаю, что хочется использовать всё для борьбы с Россией некоторым странам. Ну это же для всех угроза, но об этом-то надо подумать. Поэтому, что касается нападения России на Европу, это, конечно, бред, но не только. Это еще провокация и дезинформация с целью одурачивания своего собственного населения. Для выбивания денег на борьбу с Россией, на демилитаризацию своих экономик.
О контактах по кубинскому вопросу
По кубинскому вопросу отвечу прямо. Вы спросили, были ли у нас контакты с американской администрацией? Да, были. Но дальше комментировать эту тему я бы не хотел.
Как вы знаете, мы поставили на Кубу танкер с нефтепродуктами. Куба — дружественная нам страна, и на протяжении десятилетий между нашими государствами традиционно складывались хорошие отношения. Администрация США об этом знает, и наши контакты с Кубой продолжаются.
Об условиях для начала переговоров с Украиной
Теперь по поводу приостановки боевых действий для начала переговоров. На мой взгляд, для того чтобы начать переговоры, нет необходимости в приостановке боевых действий. У нас уже были переговоры, и боевые действия при этом не останавливались.
В чем проблема? Давайте говорить откровенно. Я уже называл фундаментальные факторы, которые связаны с тем, как развивается конфликт. Об этом же я говорил и американским коллегам, отвечая на соответствующие вопросы. Здесь целый комплекс обстоятельств.
Российские войска продолжают наступление практически ежедневно. Если внимательно следить за сводками, можно увидеть, что под контроль российских вооруженных сил регулярно переходят новые населенные пункты. За последнее время под контроль российской армии перешло около 2 440 кв. км территории.
Естественно, в этих условиях украинская сторона хотела бы, чтобы продвижение российских войск было приостановлено. Например, в Запорожской области продвижение продолжается практически каждый день: где-то на 1-2 км, где-то на несколько сотен метров по фронту и в глубину. Разумеется, есть желание этот процесс остановить.
Но, на мой взгляд, лучше говорить не об остановке отдельных участков продвижения, а о прекращении войны в целом. Для этого необходимо выходить на договоренности и соглашаться на те компромиссы, которые уже обсуждались ранее в ходе переговорного процесса.
О диалоге с Европой и необходимости равноправного взаимодействия
Речь идет о попытках осуществить агрессивные планы в отношении Российской Федерации. Вы упомянули какие-то кибератаки и другие подобные действия, подчеркнув, что речь идет только о доказанных и выявленных фактах. Но что из этого действительно доказано? Назовите хотя бы один такой факт. Нет ни одного.
Помните, как один из премьер-министров говорил: «с высокой степенью вероятности», или, как сейчас принято говорить, «хайли лайкли»? Так вот, всё, о чем вы сейчас сказали, — это именно из разряда «хайли лайкли». А где факты? Их нет.
Это означает, что пока нет желания разговаривать с Россией как с равным партнером. Но сделать это всё равно придется. Мы никуда не спешим.
Как известно, даже если собрать вместе девять беременных женщин, ребенок всё равно не родится через месяц. Любая ситуация должна созреть. И мне кажется, что сейчас дело как раз идет к этому, ситуация постепенно созревает.
Мы, повторю, готовы к диалогу. Нужно прекратить взаимные обвинения. Если у европейцев есть желание с нами работать, то пусть они отбросят колониальный подход и разговаривают с Россией как с равным партнером. Тогда можно будет вместе искать варианты решения пусть и очень сложных, но требующих разрешения вопросов, в интересах как России, так и наших европейских партнеров.
Мы к этому готовы.
О завершении конфликта в Иране
Если бы вы спросили представителей американской администрации, они бы вам не ответили. Потому что у меня такое чувство, что и у них пока окончательного решения нет. Но без всякого сомнения иранский народ доказал, что его интересы должны учитываться при разрешении кризисов подобного рода. Иранский народ проявил сплоченность и готовность к борьбе — это фактор, который, безусловно, должен учитываться при окончательном решении этих проблем.
Конечно, для нас ситуация непростая с политической точки зрения еще и потому, что у нас за последние десятилетия сложились очень добрые, дружеские отношения с арабскими странами, в том числе со странами Персидского залива. И в контактах с нашими иранскими друзьями мы всегда это подчеркиваем. Я здесь без стеснения скажу, с самого начала конфликта, особенно когда это происходило в месяц Рамадан, мы призывали наших иранских друзей воздержаться от военных действий в отношении каких бы то ни было других исламских государств.
Но логика и динамика событий развивались по-другому. Мы исходим из того, что всё-таки и усилия американской администрации, и усилия президента Трампа, и последовательная позиция духовного лидера Ирана, которая направлена на защиту интересов своей страны и на поиск компромисса, — а мы видим, что такой поиск со стороны обеих сторон имеет место быть, — надеемся, что этот поиск завершится позитивным результатом, конфликт будет исчерпан. Если хоть что-то зависит от России, мы всегда готовы подставить плечо, если нет — мы просто порадуемся вместе со всеми, когда этот кризис будет завершен.
Это только спекуляции по поводу того, что Россия является чуть ли не единственным выгодоприобретателем от этого конфликта в связи с ростом цен на энергоносители. Да, рост цен имеет место быть, мы это прекрасно видим, понимаем, и конечно, в известной степени, наши компании от этого выигрывают. Но это всё носит временный и краткосрочный характер. А мы хотели бы выстраивать отношения со всеми партнерами вдолгую и на прочной базе взаимного интереса. И в данном случае наш интерес заключается в том, чтобы конфликт был прекращен и как можно быстрее.
Мы приветствуем, что, несмотря на определенные сбои, сейчас действует режим прекращения огня, перемирие. И всё, что с нашей стороны можно, делаем для того, чтобы такая ситуация помогла разрешению конфликта в целом. Мы остаемся в контакте со всеми нашими друзьями и, повторю еще раз, сделаем всё, что от нас зависит, если будет нужна наша помощь для того, чтобы конфликт был завершен.