Когда Ленин умер, Троцкий лежал с температурой на станции Тифлис и узнал об этом из телеграммы, подписанной Сталиным. Дата похорон в телеграмме стояла на день раньше настоящей. Так начался проигрыш, растянутый на шестнадцать лет.
История их вражды любит, чтобы её рассказывали как поединок двух титанов. На деле это была долгая, душная борьба внутри одной партии, где правила менялись на ходу, а проигравший терял не должность, а жизнь. И если присмотреться к двум этим людям рядом, видно, насколько они были разной породы.
Лев Давидович Бронштейн родился в 1879 году в еврейской семье зажиточного арендатора в Херсонской губернии. Учился в Одессе и Николаеве, рано ушёл в революцию, в двадцать лет был сослан в Сибирь, бежал, осел в Лондоне, познакомился с Лениным. К 1917 году за плечами у него были тюрьмы, эмиграция в Вене, Париже, Нью-Йорке, две книги, репутация лучшего пера социал-демократии и привычка говорить с трибуны так, будто зал ему обязан.
Иосиф Виссарионович Джугашвили был старше всего на год, родился в 1878-м в грузинском городке Гори, в семье сапожника. Тифлисская семинария, кружки, экспроприации, ссылки, побеги. Шесть арестов, последняя ссылка в Туруханском крае до самой революции. Книг он почти не писал, на трибуне был скучен и тяжёл, говорил с акцентом, медленно подбирая слова. Зато помнил всех, кого встречал, и никогда не забывал обид.
В октябре 1917 года их роли распределились так, что казалось, всё решено навсегда. Троцкий председательствовал в Петроградском Совете, готовил восстание, формировал Красную армию, мчался в бронепоезде по фронтам Гражданской. Его портреты висели рядом с ленинскими. За границей именно его считали вторым человеком революции, а часто и первым. Сталин в это время был наркомом по делам национальностей, потом по рабоче-крестьянской инспекции, занимался чёрной аппаратной работой, на которую другие смотрели сверху вниз.
А в апреле 1922 года Ленин предложил создать должность генерального секретаря ЦК. Должность считалась технической: следить за бумагами, назначениями, перепиской с губкомами. На неё поставили Сталина. Троцкий, по воспоминаниям современников, едва ли заметил это назначение всерьёз. Через два года выяснится, что именно эта «техническая» должность и есть реальная власть в стране.
Ленин слёг в мае 1922-го после первого удара. К концу года он уже почти не работал, диктовал короткие записки. В декабре появилось то, что потом назовут «Письмом к съезду»: ленинская характеристика ближайших соратников. О Троцком там сказано, что он, пожалуй, самый способный человек в нынешнем ЦК, но чрезмерно самоуверен и увлечён администрированием. О Сталине сказано иначе: сделавшись генсеком, тот сосредоточил в своих руках необъятную власть, и Ленин не уверен, сумеет ли он всегда пользоваться ею достаточно осторожно.
В январе 1923-го Ленин добавил приписку, в которой прямо предлагал переместить Сталина с поста генерального секретаря. Это был приговор, оставалось только огласить его на партийном съезде. Не огласили.
Письмо зачитали по делегациям XIII съезда в мае 1924 года, уже после смерти Ленина. По коридорам, по фракциям, без печати в протоколах. Зиновьев и Каменев, которые тогда шли вместе со Сталиным против Троцкого, убедили съезд оставить генсека на месте. Аргумент был простой: Сталин обещал учесть критику, а раскалывать партию у гроба вождя нельзя.
Троцкий промолчал. Это молчание ему потом припоминали свои же сторонники до самой Мексики. Он мог встать и потребовать публичного оглашения письма. Он этого не сделал.
Почему? Здесь начинается самое интересное в этой паре. Троцкий привык играть на сцене: митинг, армия, статья в «Правде», блестящая речь под аплодисменты. Сталин играл за кулисами: подбор делегатов, назначения секретарей губкомов, тихие разговоры по телефону, личные дела в сейфе. Один был оратором, другой кадровиком. К 1924 году в зале сидели уже не те делегаты, что в 1917-м. Это были люди, которых отбирал, утверждал и переводил с места на место аппарат генсека.
Дальше пошла череда комбинаций, которые сегодня выглядят почти учебно. Сначала тройка Сталин, Зиновьев, Каменев громила Троцкого за «отступление от ленинизма». Били его книгой «Уроки Октября», где он напомнил, что Зиновьев и Каменев в семнадцатом были против восстания. Били за теорию «перманентной революции», противопоставляя ей сталинский «социализм в одной стране», формулу, которая измученной стране звучала куда понятнее, чем мировой пожар.
В январе 1925-го Троцкого сняли с поста наркомвоенмора. Армию, которую он создал, у него отобрали тихо, без шума. Председателем Реввоенсовета стал Фрунзе, через десять месяцев умерший на операционном столе при невыясненных до конца обстоятельствах. Дальше Зиновьев и Каменев, поняв, кого они вырастили, бросились к Троцкому в объединённую оппозицию. Поздно. На XV съезде в декабре 1927 года из партии исключили всех троих, а заодно ещё семьдесят пять видных оппозиционеров.
В январе 1928-го Троцкого выслали в Алма-Ату. Он прожил там год, писал, спорил по почте, верил, что партия одумается. В феврале 1929-го его посадили на пароход «Ильич» и отправили в Турцию. На советскую землю он больше не вернётся никогда.
Что чувствовал Сталин в эти годы, мы знаем плохо: он не вёл дневников и не писал писем о себе. Зато сохранилось одно его высказывание, переданное Каменевым ещё в начале двадцатых: высшее наслаждение для него было в том, чтобы наметить врага, тщательно подготовить удар, нанести его и спокойно пойти спать. За точность атрибуции спорят, но рисунок поведения совпадает с этой фразой слишком хорошо, чтобы списать её на выдумку.
Дальше начинается вторая часть дуэли, заочная. Троцкий из Принкипо, Франции, Норвегии, наконец из Мексики, шлёт в мир статьи, книги, бюллетени. Он пишет «Преданную революцию», работает над биографией Сталина, основывает Четвёртый интернационал. У него почти нет денег, нет страны, нет паспорта. Зато есть имя и перо. И этого Сталину достаточно, чтобы не спать спокойно.
В Москве в 1936–1938 годах идут процессы. На скамье вчерашние соратники Ленина: Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Пятаков, Радек. Главное обвинение во всех приговорах одно: они работали на Троцкого, готовили по его указке убийство Сталина и реставрацию капитализма. Сам Троцкий заочно приговорён к расстрелу. Его старший сын Лев Седов умирает в Париже в 1938 году в больнице после операции при странных обстоятельствах. Младший, Сергей, остался в СССР, был расстрелян ещё в 1937-м. Сестра, первая жена, племянники, секретари: всех перемалывает один и тот же жернов.
В мае 1940 года на виллу в Койоакане, пригороде Мехико, врывается группа налётчиков под руководством мексиканского художника Сикейроса. По спальне Троцкого выпускают больше двухсот пуль. Он спасается чудом, спрятавшись с женой под кроватью. После этой ночи он говорит близким: следующее покушение будет тише и ближе.
20 августа 1940 года в его кабинет вошёл человек, которого в доме знали как Жака Морнара, бельгийского журналиста и жениха одной из секретарш. На самом деле его звали Рамон Меркадер, он был испанским коммунистом и агентом советских органов. Под плащом он принёс ледоруб. Троцкий сидел за столом и правил его статью. Удар пришёлся в голову сверху.
Троцкий не умер сразу. Он закричал, схватился с убийцей, охрана успела ворваться. В госпитале он прожил ещё около суток, диктовал последние фразы, умер на следующий день, 21 августа. Меркадер отсидел в мексиканской тюрьме двадцать лет, вышел, уехал через Чехословакию в Москву, получил Героя Советского Союза. Умер в 1978 году в Гаване.
Сталин пережил Троцкого на тринадцать лет. Умер в марте 1953-го в Кунцеве, на полу собственной дачи, проведя ночь без помощи, потому что охрана боялась войти без вызова. Тоже одинокая смерть, хотя и совсем другого устройства.
Если попытаться свести эту длинную историю к одной фразе, выйдет так: проиграл тот, кто верил, что в партии всё ещё решается спором, а не подбором кадров. Троцкий до конца писал так, будто его читают делегаты съезда. Сталин делал так, чтобы делегатов отбирал он сам. Это разные ремёсла, и в борьбе за пустое место Ленина выиграло то, которое тише.
Есть ещё одна деталь, которая многое говорит о двух этих людях. После высылки Троцкого из его кремлёвской квартиры вывезли архив. Несколько ящиков рукописей, переписки, заметок. Часть успели переправить за границу, часть осталась в Москве. Сталин читал эти бумаги долго и внимательно, делал пометки на полях. По свидетельству секретарей, чужие тексты он читал внимательнее своих.
Кто из них в этой истории кажется вам более понятным человеком, а кто остаётся загадкой даже сейчас?