«Такое впечатление, что мы собираемся говорить о ядерном разоружении, а не о культуре», — заметил Михаил Швыдкой, оглядывая переполненный зал на Петербургском международном экономическом форуме.
В этой фразе оказалось больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Сессия называлась вполне мирно — «Россия — США: диалог культур». Однако интерес к ней был таким, словно речь действительно шла о переговорах мировых держав по вопросам безопасности.
Причина понятна. После многих лет охлаждения отношений сам факт приезда в Петербург председателя Комиссии США по изящным искусствам Родни Мимса Кука-младшего стал заметным событием.
По словам помощника президента России Юрия Ушакова, чиновник такого уровня прибыл на ПМЭФ впервые с 2017 года. И хотя сам Кук подчёркивал, что его визит носит культурный характер, внимание к нему оказалось далеко не только культурным.
Первая встреча после долгой паузы
В последние годы Россия и США всё реже находят площадки для открытого разговора. Тем интереснее выглядела дискуссия, в которой рядом сидели министр культуры России Ольга Любимова, генеральный директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, Валерий Гергиев, Николай Цискаридзе, Стивен Сигал и американский архитектор, которому Дональд Трамп доверил проекты реконструкции Белого дома и создания новой триумфальной арки в Вашингтоне.
Разговор получился гораздо шире темы искусства. По сути, участники пытались ответить на вопрос, который сегодня волнует многих: способен ли культурный диалог сохранить связь между странами тогда, когда политика переживает непростые времена?
«Мы к американской культуре относимся очень хорошо. Я говорю об этом ответственно», — подчеркнул Михаил Швыдкой.
И дальше напомнил о том, о чём сегодня говорят нечасто: об американской литературе Фолкнера и Хемингуэя, о театре, о музыке, которые давно стали частью мировой культуры.
В этом, пожалуй, и заключается особенность культурных связей. Они редко исчезают вместе с политическими разногласиями. Государства могут спорить, вводить ограничения и обмениваться жёсткими заявлениями, но книги продолжают читать, музыку слушать, а картины рассматривать.
Когда культура оказывалась сильнее политики
История отношений России и США знает немало подобных примеров. Ещё в XIX веке американцы восторженно встречали Петра Чайковского во время его поездки в Нью-Йорк.
В годы холодной войны миллионы советских граждан открывали для себя Америку через произведения Марка Твена, Эрнеста Хемингуэя и Джона Стейнбека. В свою очередь американская публика заполняла концертные залы, когда там выступали советские музыканты и артисты балета.
Одним из самых известных символов такого взаимного интереса стал Международный конкурс имени Чайковского 1958 года. Победа американского пианиста Вана Клиберна тогда стала настоящей сенсацией.
Советские зрители аплодировали ему стоя, а вернувшись домой, музыкант оказался национальным героем. В разгар холодной войны музыка на несколько дней оказалась сильнее политики.
Не менее важную роль играли музеи. Эрмитаж, Метрополитен, Национальная галерея искусства в Вашингтоне десятилетиями обменивались выставками. Миллионы людей знакомились с культурой другой страны не через газетные заголовки, а через картины, скульптуры и исторические реликвии.
Мост, который пока не разрушен
Именно об этом говорили многие участники нынешней дискуссии. Николай Цискаридзе рассказывал об интересе американских студентов к русскому искусству, а Стивен Сигал говорил о кино как об универсальном языке, способном объединять людей разных стран.
Особое внимание привлекло выступление директора Эрмитажа Михаила Пиотровского. Он напомнил, что многие прежние механизмы культурного сотрудничества сегодня уже не работают и требуют переосмысления. По его словам, речь должна идти не просто о восстановлении старых связей, а о создании новой гуманитарной политики, способной учитывать современные реалии.
«Между музеями России и Соединённых Штатов никаких обменов нет уже 20 лет. Это плохо. Но, с другой стороны, это хорошо, поскольку не имеет никакого отношения к геополитической ситуации. Думаю, что мы сейчас должны начать с чистого белого листа. Ситуация сложная, но нужно строить новые отношения с Соединёнными Штатами», - заметил Михаил Пиотровский.
Для Эрмитажа эта тема имеет особое значение. На протяжении многих лет музей оставался одной из важнейших площадок российско-американского культурного диалога.
Совместные выставки, научные проекты и профессиональные контакты связывали Санкт-Петербург с крупнейшими музеями США. Поэтому нынешняя дискуссия стала не только разговором о будущем, но и напоминанием о том, насколько ценными были эти связи.
А вот Ольга Любимова напомнила, что ещё совсем недавно между двумя странами существовали масштабные студенческие обмены, совместные проекты в сфере архитектуры, гастроли театров и оркестров. По её словам, Россия по-прежнему считает, что культура должна оставаться вне политической конъюнктуры.
«Уверена, что возрождение культурных обменов и деполитизированное, равноправное русло — постоянная задача при условии, что это такая дорога с двусторонним движением», — отметила министр.
В ответ Родни Кук охотно говорил о своей многолетней связи с Россией, о проектах по сохранению исторического наследия, о знакомстве с российскими деятелями культуры и даже о доме в Атланте, вдохновлённом архитектурой Кижей.
Однако главную мысль американский гость сформулировал предельно прямо: полноценное сотрудничество между странами станет возможным лишь тогда, когда будут решены более серьёзные политические вопросы. Это вряд ли стало неожиданностью для кого-либо из присутствующих.
Обращаясь к Ольге Любимовой, Родни Кук сказал:
«У нас потрясающие идеи, мы все хотим их воплотить, но, чтобы эти идеи были достижимы, мы должны достичь мира. Михаил [Швыдкой], помогите нам, Ольга [Любимова], я прошу вас также о помощи, госпожа министр, помогите нам достичь мира»
Кстати, Михаил Швыдкой во время дискуссии заметил, что России и США сегодня:
«Надо научиться „танцевать под дождём“, работать вместе, несмотря ни на какие обстоятельства»
Именно эта фраза лучше всего передаёт общий настрой состоявшегося разговора.
Культура не способна заменить политику, но её задача и не в этом. Она помогает сохранить интерес друг к другу, поддерживать человеческие связи и не позволять окончательно исчезнуть взаимопониманию между странами.
Возможно, именно поэтому сессия вызвала такой интерес. Люди пришли не только послушать разговор о театре, музеях или архитектуре. Они хотели понять, осталась ли возможность для диалога там, где политика пока не находит решений.
Судя по всему, такая возможность сохраняется. А значит, разговор ещё не закончен. Что думаете?