— Юрьич, — интересуюсь перед ужином, — Какой хлеб порезать, белый или чёрный?
— Чёрный давай! — брюзжит чем-то недовольный Юрьич, — Нечего задницу отращивать!
— Как скажешь, — веселюсь я, — Мне-то он не нужен. Никакой. И, между прочим, калорийность что у чёрного, что у белого практически одинаковая.
— А угрызения совести, Ира, от белого хлеба сильнее!
***
После зимы убираемся на веранде. Повсюду театральные пожитки, кули, коробки, пакеты... Из-под кресел и лавок вываливается обувь всех мастей. По углам развешаны костюмы. Плащ Йоды, крылья Горыныча, головы богатырей, шляпа Георгины. На столе примостился разобранный до основания компьютер.
— Вот зачем мне это всё? — сетует Юрьич, делегированный освободить веранду от избытков искусства, — И куда я это всё? В подвале места уже нет. Например, вот это что за ящик? — он удивлённо разглядывает останки компьютера.
— Это с Масленицы осталось. Мощи ИИ-Кибербота. Думаю, это вполне можно выбросить.
— Как выбросить? Ты, Ира, совсем ку-ку? Такой хороший ящик!
***
Неделю болела как не в себя, внезапно вспомнила, что на вечер билеты в храм культуры.
— Юрьич! Мы сегодня в театр идём. Оденься, чтобы красиво, — мотивирую я супруга перед работой.
Минут через пятнадцать вспоминаю, что третьего дня он так и не доделал грядку. Интересуюсь:
— Юрьич, ты когда грядку в огороде доделаешь?
— Слушай, мне когда работать-то?! — возмущается любимый, — Я то красивый, то болею!
***
Едем на машине по нашей своротке. Вдруг, перед выездом на трассу, из леса прямо под колёса выскакивают один за другим и перебегают дорогу четыре абсолютно чёрных пса. Вот как будто прямо на глазах, размножился Лучший друг Митюнюшка. Офигевший Юрьич резко тормозит. Стоим, молча наблюдаем это инфернальное шествие. Юрьич флегматично интересуется:
— Интересно, насколько это явление катастрофичнее по сравнению с чёрной кошкой?
***
— Ира, — канючит Юрьич с вечера, — Мне завтра, кровь из носа, нужно в восемь быть на Артемьевской... Ты просто обязана меня разбудить!
— Хорошо, — отзываюсь я, — На сколько поставить будильник?
— Ну-у-у... Мне нужно быть там в восемь. — мямлит Юрьич.
— Значит, на шесть?
— Как на шесть?! На шесть я не могу!
— Ну, тогда в восемь ты на Артемьевской не будешь?
— И что, совсем нет никакого выхода?..
***
Где-то на кухне у меня зазвонил телефон.
— Юрьич, — кричу из ванной, — Кто там?
— Не знаю, но номер городской, нормальный.
— Так возьми трубку! Должны из поликлиники звонить!
— Алло! — отвечает в мой телефон Юрьич.
— Здравствуйте, а Ирину будьте добры! — слышу я мужской голос, уже подходя ближе.
— Минуточку! — важно говорит Юрьич, включает громкую связь и пихает телефон мне, — На!
— Алло?! — отзываюсь я.
— Это кто со мной сейчас говорил? — негодует в трубке совершенно незнакомой мужик.
— Муж, — отвечаю машинально.
— Муж? А я тогда кто? — растерянно отзывается собеседник.
— А ты из поликлиники! — жизнерадостно сообщает мужику Юрьич.
***
Бродим по супермаркету. Я изучаю ассортимент, принимаю тактические решения о пополнении стратегических запасов. Юрьич смиренно катит позади тележку. Внезапно возле соседнего стеллажа расцветает роза лет восемнадцати. В шортах-стрингах на босу пысу. И с грудью. В нашей юности на улице такую показывать было не принято, могли из комсомола исключить.
— Ишь ты! — впечатляется Юрьич, объезжает розу вкруговую прямо с тележкой и восторженно поворачивается ко мне, — Знаешь, Ира... Кажется, с каждым годом меня всё больше и больше тянет на молоденьких.
— Хм... Знаешь, Юрьич, кажется, с каждым годом я переживаю за это всё меньше и меньше!
***
— Юрьич! А вот скажи, ты будешь сильно огорчён, если в этом году мы останемся без пастернака?
— Э-э-э-э... как же так, Ира?! Я не ожидал от тебя такой безответственности!
— Ну вот... Так получилось... Не взошёл...
— Хм... А в прошлом году? Кажется, у нас и в прошлом году не было пастернака?
— Да, но в этом-то году я его посадила!..
***
Организм семимильными шагами движется к Альцгеймеру. Мозг самоочистился, память ни к чёрту.
Готовлю ужин. Пошла зачем-то в холодильник. Открыла. Смотрю внутрь. Зачем пришла — забыла насмерть! Не помню совсем. Смотрю внутрь, ни в голове, ни в сердце не ёкает.
Подошёл Юрьич, встал рядом. Тоже смотрит внутрь. Оба стоим, молчим...
— Юрьич, тебе чего?
— Не знаю... Гляжу — ты стоишь. Ну, я решил помочь...
***
Увезла на днях Юрьича на работу. На УАЗике. Сама до "Светофора" рванула. Есть у нас рядом с домом, на трассе. Овсянка у питомцев вся вышла. Ну, и другого разного по мелочи прикупить. И какой-то псих на "Буханке" чуть в лоб не въехал. Шарахнулась в сторону — зацепилась подножкой за что-то в кустах.
Подножка старая, ржавая, помнит ещё похороны Сталина, но целиком отвалиться не пожелала. Я еду, а она оторвавшимся концом болтается по асфальту и производит впечатление на нервных граждан.
Обмотала куском полипропилена, привязала намертво верёвкой. Послала Юрьичу фотографию.
— Это что? — пишет СМСку.
— Гипс, — отвечаю, — Вечером будешь оперировать. А пока поддерживающая терапия.
— Так мы же сегодня в театр?! Я, как ты просила, весь красивый. Даже носки новые надел!
— Ну вот, в гипсе в театр и поедем. Оба красивые. Я ещё губы накрашу и бусики надену.
***
— Ира, а ты знаешь, что за год женщины проводят перед зеркалом почти сто двадцать часов?
— Да ну-у-у?!
— Это же целых пять суток, Ира! Пять суток пялиться на свою физиономию! Уму непостижимо!
— А вы? Про мужчин какая-то статистика есть?
— Понятия не имею. Да и зачем нам? Вот у меня, например, есть ты. Ты посмотришь и сама скажешь, где у меня некрасиво...
Юрьич замолкает и несколько секунд о чём-то сосредоточенно размышляет. А потом вздыхает надрывно и выдаёт:
— И вот так всегда, Ира. Вы незаметно втираетесь к нам в доверие, потом перехватываете инициативу, и всё! Всё! Мы становимся беспомощными в этом жестоком мире.
***
Едем по трассе. Юрьич напряжённо прислушивается.
— Кажись, кардан стучит... Или не кардан... Или стучит... Или подшипник...
— Юрьич, ты бы меня так слушал, как машину!
— Тебя, Ира, если не слушать, ты всё равно простишь! А она нет!
— Это почему это?!
— Потому что она ж бездушная, а ты с душой!
***
У меня накопились эти зарисовки. О таких вот... симпатичных эпизодах нашей жизни. Милых коротких вспышках. Мгновениях...
Ни одна из них не тянула на полноценную публикацию. Но я решила дать им шанс, собрав вместе, как разноцветные стёклышки в калейдоскопе. Каждый по отдельности — просто осколок. Все вместе — причудливый эффектный узор.
Любой текст всегда больше, чем слова, из которых он состоит. Больше, насыщеннее, ярче. Многозначнее.
Но если слов не будет, не будет и текста.
Так же и жизнь. Она состоит из мгновений. Как в песне. "...Мгновения спрессованы в года, мгновения спрессованы в столетия..."
Мгновения спрессованы в целую жизнь. Выпуклую, неповторимую, убедительную...
И эта жизнь всегда больше, чем те мгновения, из которых она состоит.
Но не будет мгновений, не будет и жизни.
Как-то так...
© Окунева Ирина
Приглашаю подписаться на мой канал.
Я пишу про себя, про мужа Юрьича и про двух пёселей с длинными странными именами — ЛучшийдругвместоКузиНашпесдюкМитька и ОголтелаяПесдосяКараульщицаНежнаяДевушкаБела. Что-то вроде дневника.
Ещё я пишу рассказы.
Просто про обычных людей, каковыми мы с вами есть на самом деле. И мои рассказы никогда не оканчиваются грустно. 😊😜
Загляните в Подборки, там всё понятно.
И да, Пост-знакомство вот.