оглавление канала, часть 1-я
Если сегодня ночью Славка был в той самой ловушке, которая… Не важно. В общем, он был в лесу ночью, сказав Зойке, что «пошёл прогуляться перед сном». Когда он не вернулся через несколько часов, сестрица, разумеется, забеспокоилась. Меня нет, а тут и Славка пропал. Понятное дело, она кинулась его искать. Но, чтобы она пошла сама одна ночью в лес…?! Здесь явно что-то было не так.
Кто-то очень умный внутри меня с насмешкой прошептал: «И чего ты тут раздумываешь? Всё понятно. Отступники перешли от разведки к бою. И теперь заманивают тебя в свои сети, используя Зойку, как наживку». От таких мыслей у меня не только комок ледяной скрутился под ложечкой. У меня вообще всё внутри заледенело.
Максим стоял и пристально за мной наблюдал с лёгким прищуром. Рука у меня невольно сжалась в кулак. И что теперь делать? Увезти его в лес и под дулом заставить рассказать всю правду? А он её знает, эту «всю» правду? Вряд ли Максим тот, кто заказывает эту «музыку». Скорее всего, работает на подхвате. Следит, чтобы добыча пошла ровно туда, куда её загоняли. Ну что ж… Они мне не оставили выбора. Никакие тайны на свете не заставят меня бросить сестру в беде.
Недолго думая, я рванула обратно домой. Максим растерянно прокричал мне вслед:
- Ты куда?!
Я только махнула рукой, на ходу прокричав:
- Я сейчас…!
Вихрем влетела в дом и достала из сундука лист тонкого металла, изготовленного прадедом, который я забрала у Прасковьи и засунула его поглубже во внутренний карман старой куртки. Зачем? А бес его знает! Но чутьё мне подсказывало, что он мне может пригодиться в том, что мне предстояло в ближайшее время.
Максим нервно расхаживал вокруг уазика, то и дело поглядывая на калитку. Я пролетела мимо него, села за руль и завела машину. Он открыл переднюю дверь, когда я уже совсем было собралась отпустить педаль сцепления и нажать на газ.
— А ты куда собрался?
Это, конечно, было грубо с моей стороны, но раз он плюёт на условности и называет начальство «Васькой», то почему бы и мне не сделать то же самое? В смысле не плюнуть на всякие правила вежливости? Он забрался в кабину и довольно проговорил, глядя на меня, как кот на мышь, которую приготовился слопать на обед, но мыши об этом ещё не сказал:
— Я — с тобой.
Я сердито уставилась на него, ожидая пояснения. Он и пояснил. Произнёс, изображая из себя заботливого дядюшку:
— Ну куда ты без меня? Вдвоём ведь всегда лучше, чем одной.
Я не приняла «подачи». Убрала ногу с педали и, внимательно глядя на него, проговорила жёстко:
— Ты ведь знаешь, где Зойка, так? — И добавила с лёгкой угрозой: — Не темни, Максим. Лучше сам всё расскажи...
Он усмехнулся со злой весёлостью:
— А то что...? Пристрелишь меня или собаку свою натравишь?
Я, нахмурившись, смотрела на него. А он мне широко, по-клоунски улыбнулся, и в его глазах заплясали злые отчаянные огоньки. А ведь он прав. Что я сделаю? Что я вообще могу ему сделать в подобной ситуации? Мне стало так тошно, что захотелось заехать кулаком по этой кривляющейся физиономии. Чтобы избавить себя от искушения, я отвернулась и, глядя на дорогу перед собой, коротко спросила:
— Говори, куда ехать...
Он хмыкнул.
— Мне кажется, ты и сама это знаешь. Только на машине туда не проехать. Но в конюшню соваться не советую. Да и вообще... Веди себя разумно, если хочешь, чтобы всё закончилось благополучно.
Я, выжимая педаль сцепления, насмешливо проговорила:
— Ну вот, совсем другое дело. Сразу бы так. А то строил из себя: «друзья детства, друзья детства...» — Передразнила я его неумело.
Впрочем, я особо и не старалась.
Не знаю, как Максим отреагировал на мои слова, потому что я на него старалась не смотреть, чтобы избавить себя от соблазна вцепиться в его наглую рожу.
Уазик тронулся с места, и я медленно повела машину по деревне, лихорадочно рассуждая на ходу: если я заеду сейчас, скажем, в пекарню за хлебом? Это будет выглядеть очень подозрительно? Хотя... Вряд ли мне это позволят. Покосилась на своего пассажира. Парень не сводил с меня настороженного взгляда, ловя каждый мой жест и каждое движение. Я мысленно усмехнулась. Напрасно старается. Всё равно мне придётся до поры до времени быть паинькой. По крайней мере, пока я не пойму, что с Зойкой. Но вывести из себя Максима мне хотелось до зубовного скрежета. Если не съездить по физиономии, то хоть довести до белого каления. Всё какое-никакое моральное удовлетворение. И я начала. Небрежным голосом спросила:
— И давно ты с «ними»?
Он попробовал удивиться:
— С кем?
Прозвучало это фальшиво. Причём парень и не особо старался, чтобы это было по-другому. Я про себя хмыкнула. Ещё непонятно, кто из нас выйдет из себя быстрее такими темпами. Ладно. Посмотрим. Я усмехнулась и проговорила, словно сама себе:
— Тяжело, наверное, жить, чувствуя себя марионеткой. Подними ручку, подними ножку, поверни головку... И так всю жизнь? Б-р-р-р... Женщине тяжело, а уж мужику-то и вовсе пакостно. Но, похоже, тебя это устраивает. Вон ты какой, правильный весь из себя отступник. Только силы-то в тебе всё равно нет и не будет. Как и у деда твоего Анисима, как и у его отца Кузьмы. Дразнят вас обещанием этой силы, как собачонок костью, а всё одно не дают. Да и откуда бы ей взяться, силе-то? Она ж в корнях, в Роду. А у предателей нет Рода. Вы ведь сами себя от корней отрезали... И винить некого.
Последнюю фразу я сказала жёстко, глядя прямо в глаза Максиму. И всё-таки я его достала! Он отшатнулся от меня, словно я ударила его наотмашь. Лицо его побелело, челюсти сжались так, будто он и вправду получил по лицу. Злобно прошипел:
— Это мы ещё поглядим, у кого нет силы...
И в тот же момент я почувствовала, как холодная волна начала сковывать всё у меня внутри. Руки стали ослабевать, и я едва сумела удержать руль на повороте. Машину подбросило на очередной кочке, а я, даже ещё не понимая до конца, что именно происходит, почти на автомате очень жёстко поставила защиту. Только вот её границ, как и своей силы при этом, я слегка не рассчитала.
Максима припечатало так, что у него вышибло воздух из груди, и он стал хватать его по-рыбьи открытым ртом, едва не сползая вниз с сиденья. Я остановила машину. Посмотрела на парня с брезгливой жалостью. Видок у него был так себе. Вздохнула сокрушённо:
— Слушай... Не дёргался бы ты, а? У меня и так нервы не к чёрту, а тут ты со своим выпендрёжем. Вот выкину тебя сейчас из машины, придётся всю дорогу пешком за мной бежать. А оно тебе надо?
Он не ответил, только зло сверкнул глазами да судорожным жестом вцепился в ручку дверцы.
Больше не отвлекаясь на парня, я погнала уазик по дороге, ведущей на просеку. От просеки напрямую до озера было ближе всего.
Остановила машину возле того места, где начиналась тропа. Не дожидаясь, когда Максим присоединится ко мне, быстрым шагом направилась вглубь леса, оставив карабин внутри. В том, что мне предстояло, карабин — плохой советчик.
Погода, как назло, решила показать, на что она способна в последний осенний месяц. Небо от горизонта до горизонта затянуло мрачными низкими тучами, через которые не мог пробиться даже слабый лучик солнца. Сверху временами сыпалась то снежная крупа, то нудный мелкий дождик, словно подступающая зима никак не могла решить, чем посильнее напугать притихший озябший мир.